«Конкурент» беседует с депутатом Законодательного Собрания края, директором Красноярского центра стандартизации, метрологии и сертификации.

– Василий Николаевич, сейчас много говорят о необходимости поддерживать региональных производителей, покупать местные продукты питания. Каковы основные проблемы у нас в этой области? Что нужно сделать, чтобы покупатели предпочитали красноярские товары импортным?
– Я полагаю, что главная наша проблема находится не в области производства сельскохозяйственных товаров, а в их сбыте. Красноярский край – это особая территория. Наш край позиционируется как сырьевой, энергетический и военно-промышленный, и никогда по большому счету торговля здесь не была особо развита. С начала перестройки у нас никто серьёзно вопросами торговли не занимался, в отличие от других регионов страны. И до сих пор развитию потребительского рынка мы уделяем второстепенное внимание. А в девяностых, как только торговля перестала быть государственной собственностью, внимание к ней свелось к минимуму. При существенных финансовых вливаниях в АПК края, эффективность их использования всё равно оказывалась ниже, чем у наших соседей. Это потому, что у нас отсутствует политика в области сбыта, то есть торговля как таковая. Например, возьмём такой важный вопрос, как организация питания для бюджетной сферы – для учреждений здравоохранения, образования, соцзащиты. Этим у нас занимаются отраслевые министерства. А по-хорошему необходим специальный департамент, который бы целенаправленно занимался снабжением школ и больниц качественными продуктами. Такие подразделения есть в других регионах.
– Есть уже какие-то подвижки в этом вопросе?
– Отрадно, что на примере сельского хозяйства это происходит: принят закон о мерах дополнительной поддержки АПК края. Мы не раз озвучивали тему обязательного создания в крае министерства торговли. В дальнейшем актуальность его создания будет расти, потому что мы ставим перед краем задачу ухода от сырьевой зависимости. Чем больше мы будем уходить от производства сырья к продукции высоких переделок, тем сложнее нам будет позиционировать эту продукцию на рынке. А пока мы являемся для своих соседей сырьевым придатком. Хотя когда-то мы были лидерами по пищепереработке, по крайней мере по сравнению с Кемеровской и Иркутской областями. У нас на территории края к началу перестройки было около 80 собственных предприятий, сегодня это количество в разы сократилось. Причём большинство предприятий имеют некраевых хозяев, и прибыль уходит на Дальний Восток, в Новосибирск, Алтайский край. При этом мало кто знает, что, например, популярная алтайская мука делается из красноярского зерна. Но если сырьё – то же зерно – мы сейчас легко продаём, то на рынке переработанной продукции намного выше конкуренция, поэтому меры государственного протекционизма будут всё более востребованными. Нам необходим центральный орган, который занимался бы сбытом, экспортом краевых товаров, субсидированием торговли. И это напрямую связано с уровнем продовольственной безопасности края.
– Очевидно, что продовольственная безопасность – это возможность обеспечить население края продуктами питания при отсутствии внешних поставок. Насколько у нас всё благополучно в этом вопросе?
– Всё хорошо у нас только с зерном и хлебобулочными изделиями, по другим видам продовольствия, таким как молоко, яйцо, масло, мясо, мы отстаём. Сейчас принимаются меры по субсидированию мясной и молочной продукции. Но продовольственная безопасность предполагает и наличие необходимых ёмкостей для хранения этих продуктов. У края в собственности нет складских помещений: все базы и наиболее приспособленные склады после перестройки оказались в частной собственности. У нас раньше был зерновой фонд – Крайзернопродукт, но он при Лебеде почил в бозе. Все имеющиеся сейчас частные элеваторы – это бывшие государственные. Поэтому крайне необходимо создание оптово-розничного центра, который предоставлял бы условия для формирования крупных торговых партий, хранения продуктов, поставки их в переработку и в торговлю. У нас до сих пор такой структуры нет, а у соседей есть. Актуальность вопроса не снижается, и я думаю, будут попытки договориться с нынешними владельцами баз на условиях частно-государственного партнёрства. И речь идет не только о логистике и розничной торговле, а о создании крупного трейдера-оптовика, который мог бы регулировать крупные поставки товаров. Сейчас у нас много мелких хозяйств, но они неконкурентоспособны.
– Что нужно сделать, чтобы повысить конкурентоспособность?
– Мы сейчас пытаемся сформировать это на уровне закона. Чтобы выдерживать конкуренцию на рынке, производители вынуждены продавать свои товары по заниженным ценам, иначе их просто не станут покупать. Закон пытается помочь сельхозпроизводителям через субсидирование торговых оборотов. Но очевидно, что сейчас в стоимости товара большую роль играет стоимость бренда. Мы зачастую покупаем не продукт, а торговую марку. Перевод на торговлю марками привёл уже к тому, что себестоимость товара и стоимость бренда – это сопоставимые величины. И в этой ситуации понятно, что нам надо не субсидировать затраты себестоимости, а гораздо меньшими средствами добиваться позиционирования товара, торговой марки. Появление этой добавочной стоимости и даст деньги местным товаропроизводителям. Например, наш камарчагский кефир стоит менее 20 рублей за литр, но по своей биологической ценности, качеству он значительно превышает достоинства кефиров популярных марок, чья себестоимость в силу раскрученности бренда доходит до 50 рублей. Значит, нужно раскручивать камарчагский бренд, и тогда стоимость этого продукта значительно возрастёт. Сельхозпроизводители уже начали это понимать. Поэтому в вопросе сбыта сейчас два основополагающих момента – это поддержка сильных брендов и организация товаропроводящей логистической сети. И эти моменты как раз отражены в законе о дополнительных мерах поддержки сельхозпроизводителей.
– Чем могут привлечь покупателей красноярские бренды?
– Мы делаем ставку на качество и экологичность товаров. Мир находится сейчас на пути возврата к экстенсивным методам производства продуктов питания: люди стали понимать, что скоропортящееся молоко – кефиры, йогурты – это и есть натуральный или, как принято сейчас говорить на Западе, органический продукт. И как раз с этим у нас всё в порядке, потому что мы так и не успели перейти на индустриальные технологии производства продуктов питания, которые предполагают широкое применение различных средств защиты, пестицидов, гербицидов, консервантов и так далее. Мы в силу исторических причин не научились фальсифицировать продукцию, это нужно тоже уметь. Например, наш Филимоновский молочно-консервный комбинат в принципе не может фальсифицировать продукцию, потому что там старое оборудование, он может производить только качественное сгущённое молоко. Ну и другой момент – прямые и сезонные продажи: молоко из бочек, ярмарки выходного дня – это отличный и популярный у населения канал сбыта. Не надо забывать и про муниципальный заказ: учреждения здравоохранения и образования должны снабжаться местной скоропортящейся продукцией при соответствующем уровне ветеринарного контроля, но это тема завтрашнего дня.
– Каким образом осуществляется контроль качества продукции? Существует ли сейчас система ГОСТов, как в СССР?
– Продвижение продукции и формирование региональных брендов напрямую связаны с вопросом качества продукции. Сейчас ситуация катастрофическая: более половины продуктов на российском рынке, по официальным данным, не соответствует тому, что указано на их этикетке. Система ГОСТов есть, но после принятия закона о техническом регулировании в 2002 году ГОСТы перестали быть обязательными в части показателя качества, они обязательны лишь в части показателей безопасности. То есть если в сливочное масло добавляется, например, растительное, то это плохое масло, но безопасное, а значит, продавать его можно. Зато такой продукт дешевле качественного сливочного масла. Большое количество стабилизаторов и добавок в современных продуктах связано с убеждением, что они должны храниться чуть ли не вечно, поэтому многие производители отказались от ГОСТов по срокам хранения. Получается, что ситуация содействует недобросовестной конкуренции на рынке. Наша задача состоит в создании брендов качественной продукции, но люди должны понимать, что за качественную продукцию придётся платить больше.
– Как осуществляется государственный надзор за качеством продуктов питания?
– Зачастую проверка на качество сводится к выявлению несоответствия между написанным на этикетке и составом самого продукта. Госнадзор крайне неэффективен: проверка проводится раз в три года, при этом предупреждение о проведении проверки выносится за две недели. А наш Центр стандартизации – это проведение рейтинговых оценок. Мы выбираем группу продуктов и сравниваем их, затем даём населению информацию, какую биологическую ценность имеет тот или иной продукт и из чего реально состоит. Естественно, мы часто вызываем недовольство производителей и даже их обращения в прокуратуру. Мы надеемся, что в будущем наши оценки перейдут в режим мониторинга. Пока мы проводим их достаточно редко, за свой счёт: раз в месяц выбираем то кисломолочную продукцию, то яйцо, то колбасы. Получается, примерно раз в год исследуем один вид продукции. А хотелось бы хотя бы ежеквартально. И опять же, возвращаясь к закону о допмерах, – в нём это нашло отражение, и вот уже с середины ноября мы проводим такие оценки в рамках проекта «Енисей-продукт».
– Продавцы сельхозтоваров неоднозначно восприняли этот закон. В частности, 10-процентная субсидия с прироста объёмов закупленных продуктов интересна лишь крупным сетям, а для малых предприятий розничной торговли она получается несущественной…
– Здесь есть проблема в учёте сумм, предоставляемых к субсидированию. Эту информацию достаточно сложно проверять. Я согласен, что для малого бизнеса это не так интересно. Но сейчас перед нами стоит задача отработать эту систему на примере с крупными сетями. Это несовершенная пока система, но мы первый регион в России, который пытается это делать.
– Опять же, закон не позволяет монополистам рассчитывать на субсидии: товаров одной марки в предприятии торговли должно быть ограниченное количество. А как же наши фирменные сети – «Чистые луга», например, или «Дымов», «Емельяновские колбасы»?
– Да, по закону ограничен предел одного товара в 10 процентов от общего объема. Но я хочу сказать, что фирменных сетей у нас как таковых и нет. «Чистые луга» – это сеть-бренд, но она не является фирменной в прямом смысле. Это продавец бренда. Вообще, я пока за развитием такого вида торговли перспектив не вижу, ни по качеству, ни по цене. Я вижу перспективы за развитием прилавочной дотурникетной торговли деликатесными продуктами в крупных сетях, как это есть во всем мире. То есть вы заходите в супермаркет и, прежде чем попадаете в торговый зал, видите крупный прилавок, где представлена деликатесная дорогая качественная продукция. Это та же сеть, те же условия, тот же магазин, но там продаются свежие продукты – сыры, ветчины, буженина, – произведённые в небольшом количестве, как на рынке. Туда и перейдут те люди, которые сейчас пытаются торговать под открытым небом. Поэтому развитие брендинга наших товаропроизводителей будет вестись через формирование крупных поставок сильных брендов достаточно среднего качества и формирование мелких поставок товаров высокого качества. Крупные цеха никогда не обеспечат нас деликатесными копчёностями, окороками, – это мелкие бренды, такие как «Солгонская», Назаровская продукция.
– В скором времени Россия вступит в ВТО. Как это событие отразится на нашем продовольственном рынке?
– После вступления в ВТО к нам будут заходить импортные сети, они традиционно ориентируются на иностранных поставщиков продукции. В «Метро» вообще никаких краевых товаров нет. И если наши торговые сети в силу конкурентных причин перейдут в более крупные и будут проданы, мы либо вообще не сможем продавать свою продукцию, либо будем продавать по очень невыгодным ценам. Поэтому нам срочно нужна политика поддержания своих сетей. Это поистине судьбоносная задача, и мы просто обязаны с ней справиться.