начало на 1 стр.

– И вот прошло уже двадцать лет с тех пор, как Советского Союза не стало…
– Ситуация изменилась кардинальным образом. Многие предприятия закрылись. И не потому, что мы бесхозяйственно к ним относимся. Просто сменилась структура валового продукта. Произошло это главным образом потому, что производительность труда производственного рабочего увеличилась на порядок. То есть в 10, а то и в 20 раз. «Виной» всему – роботизация, станки с ЧПУ (с числовым программным управлением) и прочие инновации. Человек, который стоит за токарным станком, сегодня явление единичное. Нет уже таких машиностроительных предприятий, где расположены ряды токарных станков, за которыми стоит сотня токарей. Столько человек уже не нужно. Автоматизированный станок с ЧПУ – и 1-2 наладчика. Прежние предприятия умерли в силу того, что их технология устарела. Почему сошёл со сцены Красноярский комбайновый завод? Потому что сегодня стране не нужно так много комбайнов. 25 тысяч – Красноярский завод комбайнов, 75 тысяч – Ростовский, плюс Тульский, плюс Гомельский, плюс Таганрогский, итого в год около 150 тысяч комбайнов. А нужно всего-то 8-10 тысяч таких машин. Ведь современная техника более высокого качества и работает без поломок намного дольше.
Итак, сменилась эпоха – поменялись общественно-производственные отношения и структура валового продукта. Раньше 90% трудоспособного населения работало на промышленном производстве, а 10% – в валовом доходе (парикмахерские, химчистки, бани и прочее). В настоящее время соотношение это сильно изменилось, теперь производство и сфера услуг делят оборот примерно 50 на 50. А планировка города осталась прежней. При этом мы стали потреблять гораздо больше услуг. Причём не только люди с высокими доходами. К примеру, мои тётка и сестра – врачи-бюджетники, и всё равно они постоянно обращаются в парикмахерские, химчистки, ателье, ветеринарные клиники и т.д. Детей сейчас все водят в различные развивающие центры, кругом солярии, салоны красоты, тренажёрные залы, сауны, турфирмы и прочее.
Изменилась и структура потребления. Наш город был спланирован так, что в спальных районах из всего этого нынешнего разнообразия практически ничего не было, и места свободного не было тоже. Вот и стали первые этажи переводить из жилого в нежилое, пристраивать минимаркеты, малюсенькие салончики, крохотные мастерские. Но это не решает проблему целиком. До сих пор нет так называемых общественных зон. Раньше это были в основном площади для проведения парадов. Имперская политика государства тому способствовала. Сейчас это пространство, как правило, пустует. Тем временем во многих странах мира всё уже по-другому. Там давно осознали необходимость в общественных пространствах, куда люди приходят: погулять с детьми, позаниматься спортом или обсудить происходящее с друзьями. Вокруг такого бульвара располагаются ресторанчики, если погода позволяет – открытые веранды.
У нас же по-прежнему город спланирован для того, прежнего уклада. Поэтому сегодня на красноярских окраинах масса жилых зданий, а многочисленные сервисные услуги в основном сосредоточены в центре. И офисы там же. Получаем переполненные центральные улицы и глухие спальные районы по краям. Поэтому суточная миграция населения огромная. Конечно, такая ситуация не только в Красноярске, а во всех городах, которые имеют советское промышленное наследие. Соответственно, остро стоит транспортная проблема. В Красноярске мы уже на грани коллапса. Осталось 3-4 года – и город застопорится окончательно. С транспортом нигде нет ситуации худшей, чем в Красноярске; разве что в столице. Мои новосибирские коллеги вообще поражены были нашей обстановкой на дорогах: «Такого мы не видели ни в одном городе!»
– Так что же делать?
– Следует правильно начинать планировать хотя бы будущие районы застройки. Их надо по-новому продумывать, просчитывать вплоть до мелочей. Мы же продолжаем планировать их в той же самой «имперской» парадигме. Опять замышляем огромные площади некомфортного пространства. Вы попробуйте-ка на Красной площади поставить столик и выпить там чашку кофе. Комфортно будет? Увы! Но по-прежнему в планах значатся примерно такие же открытые пространства и какие-то монументально-помпезные здания. Непонятно, а кто их сейчас будет строить? И вообще – что это за здание, каково его предназначение? Кто туда станет вкладывать деньги? Сперва следует всё это осмыслить, а потом уж решать – нужно ли это городу и его жителям. Или новый район Покровский: огромный жилой массив, но нет ни больниц, ни школ, ни здания почты, ни каких-либо развлекательных мест, и построить их там негде. Это не преду-смотрено проектом.
Сам я шёл к пониманию данного вопроса постепенно. Читая книжки по истории, по развитию градостроительства, я отошёл от отождествления слов «строительство» и «градостроитель». Мэр должен быть градостроителем, в первую очередь, стратегом, если угодно. Он должен понимать, как меняется жизненный уклад горожан и как всё будет складываться в ближайшей и отдалённой перспективе.
Под изменяющийся уклад жизни, под новые структуры экономики, структуры выручки и должен планироваться современный город. И под изменяющиеся надобности потребителя. Мэр-градостроитель должен постоянно отслеживать эти изменения и чутко им следовать. Только при соблюдении этого условия возможно сделать город по-настоящему комфортным для людей.
– Выходит, Красноярску нужна глобальная перестройка. Но где взять столько сил и, главное, средств? И сколько на всё это может уйти времени?
– Всё это не требует гигантских вложений. Я ведь говорю о градостроительной политике, о смене подходов в планировании осваиваемых территорий, новых земель, а не о том, чтобы отстроить город заново.
Смотрите, мы с вами освоили Взлётку. Мы её осваивали года с 1985-86-го. То есть прошло без малого 30 лет. Микрорайон Северный начал активно осваиваться в 90-х годах. При этом возводился он опять- таки по идеологии индустриально-социалистической. Когда-то ведь предполагалось, что при социализме человеку не нужны будут рестораны и кулинарии, он станет готовить дома, будет сам шить, чинить себе ботинки. В 20-30-х годах прошлого века возникали дома-коммуны с общими прачечными и столовыми, с маленькими кухоньками, внедрялись лозунги типа «освободим женщину от рабского труда»… Но – не прижилось. Тысячелетний уклад жизни, запечатлевшийся почти на генетическом уровне, нельзя переделать за каких-то 10 лет. Вернулись опять к большим кухням, к кухням-столовым, где собирается обедать вся семья. И несмотря на это, Северный мы опять застроили по старому принципу…
Или возвращаясь к микрорайону Покровский. Его вообще всего 5 лет назад начали проектировать. И опять – по старинке! Но ведь уже не было ни социализма, ни индустриализма, что же мешало современному планированию взамен всей этой тесноты? Сейчас мы, видимо, и Солонцы начнём «развивать» точно так же, и подходы к четвёртому мосту лепить впритык к жилым постройкам…
– Город наш и без того уже много лет словно в тесный костюм облачён.
– Об этом я и веду речь. Я уже объяснял, что такое в моём понимании основная задача мэра: грамотно написать техническое задание на проектирование города и следить, чтобы оно было исполнено. Сюда входит всё: планировка кварталов, соотношение жилой, коммерческой, офисной и прочей недвижимости. Создание условий, чтобы люди бесконечно не перемещались из одного края города в другой. Это теория нового урбанизма, её в Америке в середине 80-х годов начали разрабатывать. Одно из ключевых её положений: в городе должно быть несколько общественных центров. Общественный центр – место, куда люди съезжаются для удовлетворения каких-то конкретных своих потребностей, которые не каждый день возникают. Это театры, музеи, парки, какие-то особенные магазины.
Всегда в городе общественный центр был один – обычно географический центр города. Люди всегда туда ехали. Так вот, по мере развития урбанизации, при возникновении агломерации должно появляться несколько таких общественных центров.
Поскольку мы потребляем всё больше услуг, то уже не можем съехаться все в один центр. Мы не можем разместить там столько предприятий услуг. Поэтому в городе должно появиться несколько общественных центров, где сосредоточен весь необходимый сервис. Сегодня в Красноярске вторым общественным центром стала Взлётка, где есть уже почти всё необходимое. Такой общественный центр не может быть маленьким. Это должен быть район с достаточно большим количеством жителей. Например, население Советского района – 240-260 тысяч, 1/4 города! Можно было многое спланировать по-другому: какой-то центр общественный, какой-то сквер, парк обустроить. Причём их не нужно строить 10. А то сегодня готовы на каждом углу скверы создавать. Постоянно идёт обсуждение, что город должен быть зелёным, необходимо больше парков, скверов. Стоп! А мы их содержать на какие деньги будем? Я вовсе не противник парков, нет. Но они должны содержаться в порядке, а значит, их должно быть столько, сколько реально нужно и можно содержать.
…Вы знаете, что, допустим, оливки начинают плодоносить на 80-й год. И поэтому когда человек в Греции, Италии или Испании закладывает оливковую плантацию, он понимает, что ни он, ни его сын с этой плантации урожая не получат. Но они закладывают всё равно. Получит урожай их внук или правнук. А мы, «чуть что», восклицаем: «Так это же сколько лет надо!» Разве мы не должны для своих детей, для своих внуков закладывать культуру строительства – жилищного, зелёного и всего остального? Я считаю – просто обязаны. Общественные места – парки, скверы, бульвары – должны быть ухоженными. А нынешний постулат о том, что «нам нужно больше зелени», отдаёт фальшью и неоправданной бравадой. Это не озеленение. Это зелёные пустыри с вытоптанной травой, загаженные собаками и забросанные бутылками.
Так вот, я вновь хочу вернуться к теме создания общественных центров – с культурными зелёными насаждениями, скверами, магазинами, кафе, ресторанами, оздоровительными клиниками, детскими развивающими учреждениями… В Красноярске таких центров должно быть не менее трёх или даже четырёх. Я уже сказал о Взлётке – пример, когда всё стихийно сложилось. На самом же деле этот процесс должен управляться. Вот этим и занимаются градостроители. У нас сейчас в СФУ есть кафедра градостроительства, выпускают специалистов! Но почему незаметна их деятельность? И почему у нас город в последние годы развивается стихийно? Странно, что для некоторых это не очевидно, и нужно людей в этом убеждать!
– Александр Игоревич, теперь вопросы политические. Не секрет, что нынешние власти делают ставку на Эдхама Акбулатова. И есть противовес – в лице остальных зарегистрированных кандидатов. Из всех оппонентов нынешнему «исполняющему обязанности» вас многие называют самой весомой фигурой. Как вы считаете, есть ли у вас или у кого-то ещё реальные шансы противостоять тому, кого поддержат власти?
– Всего зарегистрировано 11 кандидатов. Азы политтехнологии таковы: если необходимо кандидата от власти привести к победе, следует как можно больше «размазать» голоса протестного электората, то есть всех несогласных.
На самом деле выборы предстоят не из 11 кандидатов. Выборы сегодня идут между кандидатом от действующей власти – партии «Единая Россия» – и всеми остальными – теми, кто против этого. 11 кандидатов зарегистрировано, всего 1 – от партии власти. Ясно, что если 10 остальных «размазать», то есть каждому обеспечить по 2-3%, ни о какой конкуренции не может быть и речи. Всё сделано для того, чтобы избирателей, попросту говоря, распылить.
Безусловно, узнаваемость Эдхама Шукриевича в последнее время очень велика. Именно для этого он был назначен исполняющим обязанности главы города, чтобы он мог примелькаться и запомниться горожанам, как глава города. Хотя это весьма неоднозначный момент. И я бы хотел, чтобы здравомыслящие люди над этим задумались. По Уставу города исполняющим обязанности главы должен стать первый заместитель. А в случае, когда их несколько, назначается тот из них, который имеет наибольший срок нахождения в этой должности. На тот момент, когда Пётр Иванович сложил свои полномочия, таким человеком являлся Виталий Павлович Бобров. Кроме Виталия Павловича первыми заместителями были Виктор Васильевич Шевченко и, если я не ошибаюсь, Владимир Анатольевич Часовитин. Кто-то из этих трёх замов должен был стать исполняющим обязанности главы города. Как же Эдхам Шукриевич их обошёл? Вот ведь вопрос! Я предполагаю, что трёх первых заместителей вынудили написать заявления о своём увольнении, а на следующий день – заявления о приёме на работу. Это не что иное как обман, махинация, с целью обмануть народ. То есть с самого первого своего предвыборного шага власть начала закулисные действия по возведению Эдхама Шукриевича на пост мэра. А дальше пошла неприкрытая предвыборная кампания.
Всё делалось для того, чтобы повысить его узнаваемость, чтобы сформировать имидж пресловутого «крепкого хозяйственника». Потому этот кандидат был зарегистрирован в самый последний день, это дало ему дополнительное время для ведения своей кампании в СМИ. Все эти шаги просчитаны заранее и управляются властью. Поэтому сегодня остро встаёт вопрос: или в Красноярске будет продолжаться возмутительная монополия власти «Единой России» и её примелькавшихся чиновников – и у нас ничего не изменится, или власть в городе наконец перейдёт к другому человеку, не связанному с ними никакими тайными или явными договорённостями.
– Властные структуры действуют слаженно. А разве возможно консолидировать силы оппозиции?
– Силы оппозиции консолидировать можно и нужно. Я думаю, этот процесс уже начался: Константин Сенченко и Сергей Толмачёв, вый-
дя на крыльцо избиркома, как только получили удостоверения кандидатов, сразу же объявили о создании некоего «тандема», объединились. Насколько мне известно, они продолжают переговоры и с другими кандидатами. У меня тоже возникли определённые идеи, и некоторые оппозиционные партии вышли со мной на переговоры, хотят поддержать мою кандидатуру, пусть даже и в ущерб их собственным кандидатам. В идеале нам следовало бы организовать всё так, чтобы перед выборами осталось всего два кандидата. Чиновничий, представляющий интересы власти, и его противник, представляющий интересы всех остальных. Вот тогда это будут реальные выборы.
– Хочу уточнить ещё один момент: вас выдвинула партия «Справедливая Россия», но вы повсюду фигурируете как беспартийный кандидат.
– Я действительно не являюсь членом партии. Нет никаких договорённостей и обещаний с моей стороны, что в случае успеха я вступлю в партию «Справедливая Россия». Более того, вместе с региональным советом партии «Справедливая Россия» мы решили, что в случае моего избрания в течение всего срока нахождения на посту главы города я не стану вступать ни в какую партию принципиально.
Несколько лет назад я вступил в «Единую Россию». Но затем вышел из её рядов. Это была моя первая попытка принять участие в работе определённой политической партии, ведь до этого я не являлся членом ни коммунистической партии, ни какой-либо другой. Это был мой единственный «партийный опыт», и он меня не особенно впечатлил.
– Чем вам помешало членство в «Единой России», что побудило вый-
ти из её состава?
– Там совершенно никого не интересует мнение рядовых или даже не совсем рядовых членов партии, даже тех, кто добился определённых успехов в своей области и мог бы принести какую-то пользу. Все решения принимаются высокопоставленными руководителями «Единой России» и обязательны к исполнению для остальных.
– НеоКПСС?
– Да. Только ещё хуже. Потому что в КПСС были определённые нормы морали по доходам, по использованию государственных, бюджетных средств. Сейчас такого нет.
– Как вы относитесь к тому, что предстоящие выборы пройдут в один тур? В результате может быть избран такой мэр, за которого НЕ голосовало большинство горожан?
– Нынешний регламент выборов – самая большая проблема и самый большой минус для всех независимых кандидатов. Сейчас достаточно 30-35% голосов, поданных за выдвиженца от власти. Остальные голоса распределятся между 10 остальными, распылятся – и дело будет сделано уже в первом туре. А если бы выборы достигли второго тура, то я сомневаюсь, что единоросс мог бы рассчитывать на победу.
– Если вы пройдёте во власть, станете ли инициировать изменения в регламенте выборов главы города?
– Одно из первых моих предложений по изменению Устава – проведение выборов в два тура. Я не держусь за власть ради власти. Более того, заявляю сейчас со всей ответственностью, что уже через три года буду готов сложить с себя полномочия, если те законодательные инициативы и процессы, которые я инициировал как глава города, не будут горожанами оценены как позитивные.
– Не могу не спросить вас о комбайновом заводе…
– О, это самый провокационный упрёк моих противников – «Вы же развалили комбайновый завод!». Я отвечу так: «Нет! Нет! И нет!» А для того, чтобы ответ звучал убедительно, предлагаю им спросить об этой ситуации людей, кто сорок лет проработал на том самом комбайновом заводе, – это главный конструктор, это председатель парткома, это многие ветераны-производственники.
Предлагаю задать вопрос именно этим уважаемым людям – и они, я думаю, объективно ответят, какова была на заводе роль человека по фамилии Коропачинский. Сам я на комбайновом заводе директором не был никогда. И вообще на комбайновом заводе я не занимал никаких руководящих должностей. Директором в 1998 году собранием акционеров был выбран мой младший брат Юра, и он возглавлял комбайновый завод до начала 2002 года. За это время объём производства комбайнов с 200 увеличился до 2,5 тысяч, была выплачена 9-месячная задолженность по заработной плате, численность рабочих увеличилась и, когда он покидал свой пост, составляла более пяти тысяч человек. Поэтому если спросить у рабочих, у ветеранов, которые тогда работали, я уверен, 100% работников ответят, что с фамилией Коропачинский на комбайновом заводе связан исключительно позитивный период развития. А то, что произошло потом, совсем другая история. В 2004 году комбайновый завод пришлось (я подчёркиваю – пришлось!) продать московской группе «Промышленные инвесторы». К сожалению, в бизнесе сильнее тот, у кого больше денег. У москвичей было их больше. У группы «Промышленные инвесторы» было больше возможностей и финансовых ресурсов. С августа 2004 года завод принадлежал уже другой структуре. Потом он ещё раз был перепродан – концерну «Тракторные заводы». Почему столь плачевен результат? Я думаю, потому что цели и задачи новые собственники преследовали исключительно личные. Если собственники, которые в своё время назначили директором моего брата, имели своей целью развить производство, то последующая серия перепродаж – это были некие инвестиционные сделки, не имевшие под собой никакого желания реально вкладываться в производство. Проще говоря, хотели сделать быстрые деньги и скинуть завод.
– Это дела былые. А сегодня о вас пишут как о строителе-новаторе: «Коропачинский приводит в город новые технологии и технологические решения».
– Свою профессиональную деятельность в последние шесть лет я называю словом «градостроительство». Идеи, которые внедрены в проектах «Южный берег», «Зелёный городок» и «Малые кварталы», обязательно предполагают зонирование на приватную дворовую территорию и на территорию общественную. То есть это возвращение к квартальному принципу, который, кстати, применялся ещё при начале строительства Красноярска. Центр города да и та же Николаевка по квартальному принципу устроены. А что касается непосредственно технологий, то буквально на днях мы презентовали новый материал – поризованный кирпич. Это разновидность керамического пустотелого кирпича крупного размера с пористой структурой. По сравнению с обычным кирпичом он обладает меньшим весом, большим форматом и повышенной теплоизоляцией. Плотность поризованного кирпича меньше, чем плотность обычного полнотелого кирпича. Само название «поризованный» говорит о том, что состав, из которого он изготовлен, имеет пористое строение. Мы презентовали керамический материал австрийской компании Wienerberger, который позволяет возводить дома без дополнительного утеплителя, что повышает их экологию, и с меньшим содержанием цементного раствора. Новый материал в два раза ускоряет возведение стены, один такой керамический блок по объёму заменяет пятнадцать кирпичей. Это абсолютно идентичный кирпичу материал, обожжённая глина.
Именно из поризованного кирпича у нас запроектировано строительство всех последующих жилых домов бескаркасной конструкции. Всевозможные новинки, связанные с инженерными коммуникациями, мы применяем в первой очереди проекта «Южный берег». К примеру, в 20-этажных наших зданиях установлена система горизонтальной разводки отопления – она залита в полах, у нас там нет стояков. Стоят поквартирные системы учёта, то есть каждый жилец может управлять своим температурным режимом и, соответственно, влиять на размер оплаты за теплоэнергию.
– Если станете мэром, придётся оставить свой строительный бизнес. И не жаль вам будет?
– Вы знаете, я восемнадцать лет занимаюсь управлением различными бизнесами. За это время достаточно приобрёл опыта, знаний. Я заработал небольшой капитал, которого вполне достаточно, чтобы не продолжать заниматься бизнесом. И я готов оставшиеся силы (а у меня их ещё достаточно) направить на то, чтобы всё лучшее, весь накопленный опыт теперь реализовать в масштабах города. Я готов взяться за проект, где миллион участников!
– Конечная цель данного проекта уже установлена?
– Я сделаю наш город действительно комфортным для жизни.
– И вы действительно знаете…
– Я действительно знаю, как этого добиться, с чего следует начинать и на какие силы опираться. Люди устали жить по старому сценарию, по старым правилам. Они хотят развития. И готовы в этом благородном процессе участвовать.
– Люди хотят в двадцать первый век. А мы, видимо, всё ещё в двадцатом.
– Наверное, да. Причём мы ещё где-то в начале двадцатого, в лучшем случае – в середине. Пришла пора навёрстывать упущенное.

Оплачено из средств избирательного фонда кандидата на должность Главы города Красноярска Коропачинского Александра Игоревича.