Мы встретились в день его 73-летия. Мой диктофон то и дело уступал время его телефону: звонили с поздравлениями, с предложениями, с приглашениями. Как показалось со стороны, всё делалось искренне, от души. «Саш, спасибо! Спасибо, дорогой…» – это нашему спикеру парламента. «Куприянчик, я тебе перезвоню, интервью у меня» – владельцу «Дома Куприяна» и старинному приятелю.
Будущий председатель Совета директоров АО «Красноярский комбайновый завод» родился в 1935 году в Иланске. Окончил Красноярский политехнический институт и Академию народного хозяйства при Совете Министров СССР. Работал на предприятиях военно-промышленного комплекса. С 1979 по 1988-й – директор Красноярского комбайнового завода, затем – генеральный директор Красноярского производственного объединения по зерноуборочным машинам (после приватизации в 1993 году – АО «Красноярский комбайновый завод). Председатель Совета директоров Федерального депозитного банка. Член правления Российского союза промышленников и предпринимателей. Академик Международной инженерной академии и Российской инженерной академии. Доцент Сибирской аэрокосмической академии. Заслуженный машиностроитель РСФСР. Награждён орденами Дружбы Народов, «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени, медалями. Женат, имеет четверых детей.
Но сам он гордится не регалиями, а конкретикой: «За мою директорскую бытность мы поставили своеобразный рекорд – выпустили семь модификаций комбайна. Это серьёзное достижение».
Да и интервью получилось – не хухры-мухры. Сталин, Табаков… Война и мир, короче.

– Лев Николаевич, разговор наш уместно начать с воспоминаний о том комбайновом заводе, директором которого вы были в самые его успешные времена. А как всё начиналось?
– Это было очень давно. Тогда ещё в Енисее рыба водилась. На завод я пришёл в 1961 году после окончания института, первый выпуск красноярского политехнического… А своё директорство на заводе я начал с января 1979 года.
– Для этого, видимо, пришлось пройти многие ступени и производственной лестницы, и партийной?
– Нет, двигался я только по производственному пути. В партийной и советской работе не специализировался. Тем не менее прошёл действительно всё – от рабочего до директора завода. Был и заместителем начальника цеха, и начальником цеха. Помимо этого, я работал ещё и директором завода электромонтажных изделий, здесь же, в Красноярске. А на заводе телевизоров был заместителем директора по коммерческой работе, по производству. И потом уже меня назначили директором комбайнового завода.
– В советских фильмах на производственную тематику обязательно был ключевой эпизод – напряжённый, важный, вокруг него строился весь сюжет. Может, и вы сейчас вспомните одну из своих «кульминаций»?
– Моё назначение директором как раз совпало с тем, что прежний руководитель завода комбайнов, которого я очень уважаю, Борис Николаевич Кобелев, ушёл на пенсию. И встал вопрос подготовки производства нового комбайна СКД «Сибиряк», потому что комбайн, который был тогда на производстве, устарел. Более десяти лет выпускалась та модель, и она себя изжила. Надо было всё сделать быстро, потому что у нас, как обычно, к каким-то датам всё это готовилось. Дата была конкретная, поскольку приближался очередной съезд партии, и вышло специальное постановление Центрального Комитета партии и Совета Министров. Надо ли говорить, что запуск производства новых комбайнов осуществлялся под контролем ЦК партии, где работал целый отдел сельскохозяйственного машиностроения. Была разработана государственная программа, поставлены оперативные задачи. И при огромной помощи краевой партийной организации нам удалось эти задачи решить. К съезду партии мы выпустили первые 100 машин. Практически в течение года была закончена подготовка к производству. Это был очень напряжённый момент, который продемонстрировал огромные возможности нашего коллектива.
– Кто был тогда конкурентом красноярского комбайнового? Наверное, донские «казаки?»
– Практически единственным нашим конкурентом был завод «Ростсельмаш». Можно сказать, что всего два завода занималось выпуском комбайнов. Где-то «сбоку» стоял ещё Таганрог. Да ещё в Биробиджане на базе нашего комбайна делали зерно- и силосоуборочные машины на гусеничном ходу.
«Ростсельмаш» выпускал комбайны «Нива», а Таганрог – «Колос». Потом мы начали выпускать  «Енисей», а Ростов поставил на конвейер комбайны «Дон». Я тогда в шутку говорил, что неплохо бы нам всем перейти в министерство речного флота.
– Принципиальная разница между этими машинами была в привязке к климату?
– Отличия были существенные. Во-первых, в приёмной части комбайна, где проходит хлебная масса, «Дон» был класса 1500 миллиметров, а наш поменьше – 1200. И, как вы правильно заметили, нельзя выпускать один комбайн, который для множества климатических зон являлся бы универсальной машиной. Как раз красноярский комбайн лучше приспособлен к зонам рискованного земледелия, где нередки затяжные дожди. Его конструкция позволяла убирать урожай почти в экстремальных условиях.

продолжение на 3 стр.