начало на 1 стр.

Начал кататься с нуля, и за короткий срок олимпийские чемпионы научили меня множеству несложных элементов. А в какой компании я был! Самое главное – мне не стыдно перед детьми. Члены моей семьи могут смело сказать, что папка ещё тот «перец»! Дал прикурить! Тем более что я старше большинства участников на десятки лет. Заметьте, не на десять, а именно на десятки! Я выглядел не хуже других, а иногда даже лучше соперников.
– В некоторых своих песнях и клипах вы высказываетесь буквально как диссидент. Во всяком случае, вас не все понимают. В своё время многих раздразнила ваша песня «Господа офицеры», а совсем недавно вы наделали шума своей «Кремлёвской стеной», которую кто-то грызёт. Это такой маркетинговый ход или честное высказывание?
– У меня, к сожалению, с маркетингом вообще плохо получается. Конечно, на моём месте любой деятель шоу-бизнеса или продюсер сделал бы из этого хороший промоушен… Знаете, не я пишу песни, а песни пишут меня! Вот придут какие-то мысли в голову, и я уже одержим идеей, хочу скорее донести её публике. А мне почему-то говорят: «Ты погоди, не спеши!» Была у меня песня «На заре» с такими словами: «И не кончится никак век, / И не сменится никак вождь». Окружение Ельцина приняло это на свой счет. Хотя песня получилась, после того как я прочитал сценарий, который мне подсунул Никита Сергеевич Михалков. Сценарий – продолжение фильма «Белое солнце пустыни». Главный герой Сухов сидит в тюрьме, и у него нет шансов освободиться. Выйдет он только тогда, когда сменится вождь, будет амнистия. Он в камере молится о том, чтобы сменился вождь. И я под впечатлением написал: «…не сменится никак вождь». Из-за этого у меня даже были проблемы с получением звания народного артиста – очень долго тянули.
– Неужели для вас, популярного и успешного исполнителя, официальные звания так много значат?
– Для меня, конечно, важнее было реализовать некую музыкальную идею. Я такой азарт получаю и такое наслаждение, когда у меня что-то получается! Я пишу и понимаю, что это будет большой успех, людям понравится, они будут вместе со мной петь. И до сих пор эта песня одна из самых любимых – её на концертах здорово поддерживает публика. Если я сейчас спою: «И не кончится никак век, / И не сменится никак вождь!», на чей счёт это воспримут?! А ведь зря, политический подтекст можно везде найти. В своё время мы говорили об этом с Макаревичем – ему долго все приписывали заложенные в песнях «бомбы». Что, дескать, половина его ранних песен о скором крушении брежневской эпохи.  Но он-то совершенно о другом думал, понимаете? Про поезд, про попутчика эти песни. Просто в тот момент народ так прочитал хорошие стихи. Вот и у меня нет никакого маркетинга, никакого подтекста. Другое дело, что поэзия вообще многозначна, каждый понимает текст по-своему. Если ты высказываешься образно, твои слова наталкивают людей на какие-то свои умозаключения. А такие простые рифмы, как «любовь-кровь» и «водка-селёдка» – скукотень. Зачем вникать, если в тексте нет зацепок, чтобы уйти в сторону и подумать о чём-то своем.
– У нас особое отношение к шоу-бизнесу, певец в России – больше, чем поэт. Причём хорошие певцы состоят в кланах и/или в партиях. Вас тоже пытаются куда-нибудь записать? И, кстати, за что вас называют преемником Кобзона на посту главного российского певца?
– Вот чего я не хотел бы, так это чтобы меня называли чьим-то преемником и  ассоциировали с какой-либо партией. Да, меня периодически приглашают в депутаты. Но уж не знаю… Может быть, на пенсии… Хотя у меня такое ощущение, что депутатом я  никогда не буду! Я занимаюсь общественными движениями, в том числе против СПИДа и наркотиков, пропагандирую здоровый образ жизни. Но это у меня получается естественным образом. Мне ведь уже 56 лет, а я зажигаю вместе с молодёжью на сцене, и даже не хуже их! Своей энергией я доказываю молодым ребятам, что можно долго и активно жить в своё удовольствие и без всякого допинга! Я хотел бы, чтобы у меня было прозвище не Есаул советской эстрады, – это мне СМИ придумали, – а просто: Газманов-Маклауд! Я хочу жить долго и счастливо, радоваться жизни! И совсем не хочу, чтобы меня «кобзонили» или «депутатили»!
– А что вы делаете для того, чтобы отдалить этап… «взросления»?
– Вы знаете, я как-то инстинктивно остро ощущаю свое жизненное пространство. У меня какой-то организм саморегулирующийся!
– Искушения же были? Выпить, покурить, например?
– Вот покурить у меня искушения не было никогда, я просто отдаю себе отчёт, что курево, наркотики и выпивка – совсем не то, что нужно нашему организму. Я могу, кстати, выпить в меру – на праздниках, когда встречаюсь с друзьями. Но я никогда не употребляю перед или во время концерта. Я заставляю себя войти в состояние драйва и куража, будучи трезвым. Я понимаю, что если мне удаётся это по трезвости, то я буду жить долго на сцене. А если каждый раз для того, чтобы войти в нужное состояние, принимать допинг, то в профессии не задержишься. У спортсменов – так же. Так что я в состоянии саморегулирования и жизненного тренажа. Это непросто, зато дает очень хороший эффект.
– Дети вам следуют? Они тоже могут, если у них что-то не получается, упасть на пол и отжаться – как вы?
– Понимаете, дети – они же смотрят на тех, кто рядом. А рядом родители. Если родители будут колоться и курить, то, наверное, и детям этого не избежать. Правда, есть и обратный эффект. Я знаю людей, которые насмотрелись на своих родителей–алкоголиков и никогда в жизни не попробуют эту гадость. Это тоже, наверное, неправильно. Но одно дело попробовать алкоголь, а другое – попробовать наркотик. Алкоголь хоть как-то можно дозировать… Хотя с алкоголя и никотина тоже сложно «соскочить». Во всяком случае, это не так быстро разрушает здоровье, как наркотики. Наркотики нельзя даже пробовать – вот что нужно внушать молодежи. Мне повезло, что всевышний избрал для меня такой путь, и я стараюсь личным примером заразить своих детей здоровым образом жизни. Мне хочется, чтобы в этом смысле на меня равнялась молодежь – занималась спортом, а не чем попало.
– Насколько я знаю, ваш сын Родион иногда принимает участие в концертах?!
– У него своя жизнь, он не занимается шоу-бизнесом, хотя сочиняет песни и очень здорово поёт. Я думаю, он поёт лучше меня и лучше многих других известных артистов. У него просто какой-то дар сразу петь задушевно, очень чисто интонировать, в любых ситуациях попадать в ноты.
– Почему же он не использует этот дар?
– Не знаю. Я дал ему возможность заниматься своим делом. Он с красным дипломом окончил финансовую академию, отучился в английском колледже. Сейчас имеет довольно приличную должность в мощной компании и полностью поглощён этим. Но когда у него есть время, он выезжает на мои концерты. Вот в Красноярске был, а в Новосибирск, к сожалению, не попал. У него есть непрофессиональные записи под гитару со своей группой. Если кто-то интересуется его творчеством, то на моём официальном сайте   есть ссылка на Родиона Газманова. Можно послушать.
– Почему же непрофессиональные?
– Потому что профессиональная запись – это та, которая пригодна для ротации на радиостанции. У Родиона нет времени и острого желания «подстраиваться» под формат. Если большое количество публики будет заходить на его страничку и напоминать о его таланте, наверное, мы соберёмся и споём вместе для публики. Но пока у него не так много поклонников и новых песен, поэтому нет смысла специально этим заниматься и тратить время.
– Вам не кажется удивительным, что люди столько лет хранят в памяти его «Люси»?
– Честно говоря, я поражаюсь. Он бросил большую сцену 20 лет назад – ему уже 26. Представляете! Журналисты и публика всегда меня спрашивают о сыне. Наверное, есть что-то такое в этом альбоме, что он до сих пор трогает людей!
– Вы дружите с нынешними звездами сцены? Так получилось, что вы – один из немногих солидных мужчин, кто остался в топе…
– Вы знаете, дружить очень трудно. Мы, востребованные, ведь всё время на гастролях. А невостребованные остаются дома, и я тоже проезжаю на свои концерты мимо них. А если редко общаешься, сложно дружить. Конечно, есть музыканты, которые мне симпатичны, и те, с которыми вообще не хочу встречаться. Но я стараюсь ко всем ровно относиться, никого не судить. А если кто-то злобится на меня – я прощаю. Так легче жить, не обращать внимания на тех, кто мешает. Самое главное для меня – это процесс творчества. Все эти отношения – это так, победа пиара над разумом.
– Как вы песни пишете? Вот сидите дома с гитарой и…
– Меня как-то этот процесс внезапно настигает. Если в моей гримёрке есть рояль, я сажусь за клавиши, и мне сразу приходят в голову какие-то мелодии. Иногда рядом оказывается гитара. Бывает, мелодия сама по себе рождается в голове, и тогда от неё уже никуда не скрыться. Так и строчки. В песне, которую я сейчас сочиняю (это баллада), есть такие слова: «Я пленник музыки, что за собой зовёт. / Распятый строчками, что ввысь меня уносят. / И мне всё кажется, что не наступит осень, / И никогда не будет прерван мой полёт…»
– Вы никогда не писали музыки и стихов по отдельности?
– Бывает, но я себя настраиваю именно на то, чтобы сразу появилась какая-то мелодическая линия и стихи. Накопилось уже довольно много отдельных строчек и мелодий, не связанных друг с другом.
– Будете продавать?
– Этот вопрос меня очень тревожит, потому что все его задают. Буду, наверное. Может, я доживу до такого момента.
– А с музыкой что будете делать, которая без стихов?
– Пока не знаю. К музыке, которая проклюнется, наверное, придумаю слова! Понимаете, я уже писал на все темы: от путан до офицеров, от гимна Москвы до ясных дней. Сложно. Не хочется «пылить» – тупо рифмовать какие-то строчки. Хочется, чтобы пришло вдохновение, а для этого нужны темы. Сейчас довольно легко написалась морская песня, которая называется «Паруса». Меня попросили написать песню к сериалу, который будет на одном из каналов идти, именно морскую. Я как-никак владею морскими терминами – мне читали теорию устройства морского судна, ходил в море… И я легко написал не одну, а сразу четыре песни! Это вообще просто уникальная история! Причём одну из песен я уже издал: написал и отдал в сериал, теперь это одна из главных песен в фильме. Другая песня для меня сейчас одна из самых важных. Понимаете, для настоящих моряков с их терминологией и мироощущением нет ни одной песни. И я очень хочу, чтобы та песня, которую я сочинил, очень понравилась морякам! Вот несколько строк: «Семь футов под килем. Попутного ветра! / Штормящие мили, канатов струна. / Кто создан из глины, а кто-то из пены! / Попала нам в вены морская волна». Хочется, чтобы эта песня помогала морякам в их очень нелёгком деле.
– Та волна, что попала вам в вену много лет назад, до того изменила вас, что до сих пор беспокоит?!
– Очень! Это такой драйв – не объяснишь. Самое странное, что жизнь на корабле очень монотонная и довольно скучная. Но всё равно что-то будоражит в морских буднях. Ощущение бездны под тобой и совершенно потрясающих закатов и восходов – когда ты стоишь на корме и вокруг тебя на горизонте вообще ничего нет, только море. Ты видишь землю и понимаешь, что она плоская…
– У вас никаких фобий нет? Есть люди, которые предпочитают самолётам поезда, быть ближе к земле, к естественным условиям.
– Да нет, никаких фобий не имею.
– Вы как-то очень естественно выглядите. Вот это – подходы к прессе, саундчеки, стадионы – наверное, уже тысячу лет назад надоело…
– Понимаете, некоторые вещи очень неприятны. Например, я до сих пор стесняюсь фотографироваться с кем-то незнакомым. А они ведь от чистого сердца: «Давайте сфотографируемся, дайте автограф!» С одной стороны, я понимаю, что такое автограф, если его с добром дают. Это концентрированное биополе артиста, которое передаётся поклоннику. Человек придёт домой, поставит автограф себе на сервант и будет заряжаться… Кстати, о фобиях… Я сейчас придумал такой ход интересный! У меня в райдере появился велосипед. Приезжаю на гастроли, заселяюсь в гостиницу, и если есть время, сажусь на велик и гоняю по городу. У меня есть кепка с длинным козырьком – я проношусь мимо, и даже если узнают, не успевают остановить! Зато я сам могу остановиться где хочу, рассмотреть какие-то достопримечательности – ведь в каждом городе есть интересные места. Плюс даю нагрузку на ноги. Покатаюсь так часа три – и всё в порядке.
– Где вы уже так катались?
– Были вот в Белоруссии. В некоторых городах катался – в Бресте… Совершенно потрясающий город. Уже много раз в нём бывал и  не знал, что он настолько красив! Панорама Брестской крепости, Исторический музей – это же целая площадь! Если пешком ходить – это на целый день, а на велосипеде всё можно осмотреть за пару часов! На роликах иногда катаюсь. Правда, на роликах сложнее – для них нужен асфальт нормальный, гладкий! Я и на скейтборде могу!
– Вы ставите, наверное, организаторов в тупик?
– Очень прикольно было в одном городе, в Нефтеюганске, по-моему. Там не оказалось велосипедов. Нашли только один – у монашки! А она в него вцепилась: никому, дескать, не отдам. Сказали, что для меня, и тогда она передумала: «Газманову – разрешу!» Спортивный велик, классный. Я на нем с ветерком покатался. Удивительная история. К сожалению, не помню, как её зовут, но хочу передать ей огромную благодарность за то, что не поскупилась и дала мне тот велосипед!
– Многие звезды, объездившие полмира, видели только стадионы и гостиницы…
– Да, это ужасно на самом деле.
– Вы можете сказать, что вы повидали мир?
– Я действительно мир повидал! До своей популярности во время перестройки я основательно поездил в составе разных ВИА – «Синяя птица», «Галактика» и других. Меня тогда никто не знал, и я мог спокойно ходить по любому городу. Мне это очень нравилось, я обязательно бывал в краеведческих музеях. Вообще, мне нравится история… Так что я повидал многие города России, теперь у меня есть возможность сравнивать свои впечатления «до» перестройки и «после». Страна меняется…
– Кроме Белоруссии?!
– Зря так думаете. Белоруссия очень изменилась, у них дороги такие классные и народ… Может, они не столько получают, как мы в центре России… Самое интересное, там каждый уверен, что завтра будет лучше, чем сегодня! У них потихонечку растёт уровень жизни, они любят своего батьку… Мне нравится выступать в Белоруссии. Там в каждом, даже не очень большом городке есть хороший зал, профессиональная аппаратура. Люди хорошо принимают – я там как у себя дома.
– Что вы знаете о Сибири, о Красноярске и Новосибирске?
– В этих городах я пока на велике не ездил, к сожалению.
– У нас очень активно развивается велодвижение.
– В следующий раз я с удовольствием попробую освоить байк! Но времени на это очень мало. Кстати, теперь в разных городах я могу заказывать себе каток – я ведь уже прилично катаюсь на коньках! В некоторых городах, если у меня есть время и возможность, я заказываю себе корты. Играю в большой теннис, очень люблю!
– Вы из тех артистов, на концерты которых обязательно ходят главы администраций, районов…
– Нет, ни в коем случае. Я же не депутат. Приходят те, кому нравится, кому интересно посмотреть, что я делаю. А делаю то же, что делал и двадцать лет назад. Я бы не хотел, чтобы ко мне по долгу службы тащились. Это очень скучно и неправильно.
– Расскажите о вашем новом альбоме, клипах. Чем порадуете в ближайшее время?
– У меня есть песня «Доча», мы сделали клип на эту песню. Я же не пишу песен альбомами – это когда  сел, написал альбом в одном ключе... Это правильный ход шоу-бизнеса, если хороший продукт грамотно раскрутить, заключить выгодный контракт с дистрибьюторской компанией… Но я этого не делаю, потому что с такой концентрацией пиратов в стране это бессмысленно. Ты тратишь на альбом гораздо больше, чем получаешь.
– Вы совсем не зарабатываете на пластинках?
– Если и зарабатываю, то это незначительные деньги. И от авторских капают копейки. Поэтому я живу так: от песни к песне. Пишу новые, и когда их накапливается достаточное количество, издаю альбом. Всё очень просто. Сейчас я написал большое количество песен – можно сказать, экспериментальных. В каждом альбоме у меня есть такие песни. Я пробую себя в новых направлениях.
– А вдруг не примут?
– Не примут так не примут. Зато я смогу сказать, что это попробовал. Хотя, как правило, принимают. Более того, если песня на стыке разных направлений – успех ещё больше. Например, песня «Сделано в СССР» – хард-рок мелодичный. И я не могу похвастаться, что её ротируют. Можно сказать, что её практически не крутят по радио. Но трудно найти такого человека, который бы её не знал! Понимаете? Есть официальные хит-парады, шоу-бизнес, есть диджеи, радио и телевидение. Есть песни, которые крутят-крутят, а потом они раз – и исчезают, как только перестают в них нуждаться. А есть песни, такие как «Офицеры», «Москва», «Путана». Они как бы в воздухе – если они исчезнут, мы почувствуем пропажу. И мне лично больше импонируют такие песни. Вот сейчас я делаю песню, даже не знаю, как назвать направление. Наверное, это рок-молитва. Представляете, что это такое? Я сам не знаю, что это такое! Но рок-молитва – это не то же самое, что рок-баллада. Такая жёсткая «харда», и в то же время – просьба о защите ко всем святым: Марку, Матфею, Иоанну и Луке. Вот как это объяснить? Не знаю. Но я так это чувствую. Молитва боевых монахов. Очень такая жёсткая песня. Мне интересно её делать. Мы много вариантов аранжировки перепробовали и в итоге пришли к такому варианту.
– Сейчас, с рождением дочери, музыку дома потише включаете? Или вы и раньше не перегружали свою систему?
– Да нет, музыку я слушаю так, как хочу! У меня есть студия – это довольно далеко от места обитания моих детей. Я там отрываюсь, слушаю и записываю.
– А что слушаете?
– Я слушаю разную музыку. Дело в том, что я переиграл много всего, от джаза и рока до танцевальных стилей. Сейчас мне нравится новый альбом Prince, очень интересный. Сначала я сына, а через несколько лет – он меня «подсадил» на Джеймса Брауна. Позитивнее человека я не знаю. Жалко, что он ушёл из жизни. Один из последних его концертов был в Москве, и я был просто потрясён его работой… Но я и «наших» слушаю. Вот, например, я настоял, чтобы в одном из номеров программы «Танцы на льду» я танцевал под песню БАНД’ЭРОС «Я не люблю тебя». Очень классная команда! Мне многие наши ребята нравятся – «Уматурман» очень интересную музыку делает! Земфира…
– Вы упомянули Джеймса Брауна. Вы стремились стать похожим на Мистера Динамита – по энергической непотопляемости?
– Я бы хотел быть похожим на него. Это удивительный человек. Когда я его видел, ему было уже около 70! Он так дернулся своим телом, что-то крикнул, даже не спел –  и в зал пошла энергетическая волна, совершенно непонятная. Я бы хотел быть хоть чем-то похожим на него.
– Он ведь и в жизни был таким?! Мало того что живчик, но и довольно вольно обращался с законом и с другими людьми.
– Я не знаю и не хочу знать подробностей его личной жизни. Для меня артист – такой, каким он предстаёт на сцене. В личной жизни, к сожалению… В общем, я не хотел бы это обсуждать. Мне нравятся многие артисты – от Утёсова до Джеймса Брауна. Это те люди, которые что-то сделали в своей жизни, привнесли в этот мир свою частицу позитива. Есть ведь артисты, которые тащат к дьяволу, а есть те, которые возносят к Господу. Совершенно очевидно, кто «вампирит» население и питается кровью младенцев, затаскивает в порочный круг своих низменных страстей… Есть такие песни, которые, если не бабахнешь экстази, не поймёшь. Я не хочу кого-то называть, судить и обзывать, просто это ужасно. Очень хотелось бы, чтобы люди, которые слушают музыку, задумывались над словами. Есть позитивная музыка – к сожалению, иногда это более скучный продукт. Зло ведь более изворотливо. Поэтому я стараюсь бороться со злом весело!
– Музыка всё-таки реально меняет людей?
– Конечно. Это очень мощный инструмент. Моя компания продюсировала и организовывала на Поклонной горе в Москве концерт, посвящённый 50-летию Победы. Вдумайтесь – на него пришли миллион триста тысяч человек! И я не оценочно говорю, а точно. Мы очень долго согласовывали это мероприятие с правоохранительными органами. А когда разрешили, ГУВД  Москвы обязало всех пройти через металлические ворота со счётчиком. И теперь я могу ответственно заявить – в мире ещё не было такого концерта, который посетило столько людей. Удивительно, но почему-то СМИ ни слова не говорят о таком удивительном явлении в нашей стране. Мы победители всех, мы сделали это! На площади огромных размеров мы поставили хороший звук, свет и изображение – донесли всё это до каждого зрителя. Это ведь технически очень сложно. У нас было 14 порталов с экранами, аппаратурой, специальными линиями задержки звука, чтобы все одновременно могли хлопать артисту и подпевать. Я был счастлив, когда мы сделали это.
– Вам удаётся оставаться положительным персонажем столько лет. Вы хорошо скрываетесь или на самом деле всё так и есть?
– Я не притворяюсь. И потом, я, наверное, стал лучше, чем был раньше. Видимо, какая-то ответственность, знание того, что миллионы людей на меня смотрят, знают, что я делаю вне сцены... Многие, кому нравится моя музыка, пытаются мне подражать. У меня есть дети, у меня есть ответственность!