Олег Газманов словно бы служит в ведомстве Сергея Шойгу. Он всегда там, где особенно надо. У него героическое лицо зрелого героя блокбастеров и по-юношески гуттаперчевое тело артиста балета. Эта 56-летняя поп-звезда вечно бросается из огня да в полымя – он почти одновременно танцует на льду, сочиняет неформальный гимн столицы России и участвует в акции «Даже не пробуй!».
Принято считать, что Газманов – талантливый самоучка, прорвавшийся на эстраду благодаря песне «Люси», когда-то пронзительно спетой сыном Родионом. Но на деле всё не так. Олег Михайлович окончил музыкальное училище по классу гитары – уже имея «корочки» Высшего инженерного морского училища. Всероссийская слава досталась ему в уже довольно зрелом возрасте – как автору всенародных хитов, спетых Родионом, Валерием Леонтьевым, Машей Распутиной, Владимиром Пресняковым-младшим и другими исполнителями 20 лет назад. Потом уже «Есаул» запел сам – и тут же стал народным любимцем. За него и офицеры, и путаны, но он всё еще – беспартийный. Газманов – самый непотопляемый артист российской эстрады – и в огне не горит, и «фанерку» себе не стелит.

– Когда-то вы нашли в себе силы восстановиться после завершения спортивной карьеры. Теперь, мне кажется, вы имеете полное право с иронией относиться ко всей этой шумихе вокруг своей персоны.
– Самоирония очень помогает в жизни. Меньше всего хотелось бы чувствовать себя каким-то великим и ужасным. (Смеётся. – А. В.) Как только ты ощутил себя на пьедестале, нужно прекращать писать что-то новое – смысла ведь уже не будет. Меня не покидает ощущение, что каждой своей песней, каждым своим выступлением я всё начинаю с нуля. Частенько сам над собой подтруниваю – я абсолютно не чувствую себя звездой. Даже, знаете…  сам вожу машину, не допускаю персональных водителей!
– У вас внедорожник?
– Какая разница, на самом деле. У меня своя жизнь, и я не стараюсь абсолютно всё выставлять напоказ.
– В спорте вы стремились стать абсолютным чемпионом. Какие цели в шоу-бизнесе вы поставили перед собой в 1989 году, когда стали популярным певцом? Тогда статус популярных и даже культовых получили очень разные люди. В том числе те, кто пришёл в искусство совершенно случайно и, как показало время, на один день…
– Вы правильно заметили, в 1989-м я стал популярным. Но с гастролями катался по стране с 1980 года. А вообще, с восьмого класса играл на танцах. Считайте, я на сцене с 1966 года. Вы можете сказать: ну, это всё любительство. Но я, между прочим, за свою работу уже тогда получал деньги. Значит, я стал профессиональным музыкантом больше 40 лет назад – об этом даже подумать страшно. (Смеётся. – А. В.)
– Всё было официально?
– Конечно! Мы играли в калининградском Дворце культуры рыбаков два раза в неделю: в субботу и воскресенье. У нас была крепкая команда, наш «Атлантик» очень любили студенты. Кстати, в 1968 году я написал песню «Белый снег», которая потом стала популярна в исполнении Валерия Леонтьева. Позже она вышла в моём альбоме «Мои ясные дни». А может, и не в этом… Я в своих альбомах уже запутался! Я на сцене очень давно, стал местной знаменитостью в 60-х, так что успех 1989 года, все эти «медные трубы» абсолютно ничего не изменили. Тогда не было «удалённого» доступа к центральному телевидению – и я отправился в Москву. Я логично рассудил: раз меня так хорошо всегда на концертах принимают, значит, надо показать себя как можно большему количеству людей – и тогда всё сложится.  И всё сложилось…
– Но пришлось много лет ждать «своего часа»…
– В какой-то момент я даже бросил заниматься музыкой, были проблемы со связками.
– Что делали, когда обстоятельства вас отлучили от сцены?
– Разное – в море ходил, занимался наукой.
– Наукой?!
– Я занимался теплообменом. Не зря же окончил высшее морское инженерное училище. Читал лекции по холодильным установкам... Но это долгая история.
– Вы сейчас, кроме как на сцене, где-то поёте – в компании?
– В моей жизни столько музыки, что в компаниях я стараюсь отдохнуть. Но иногда под гитару всё так душевно получается, что не могу удержаться.
– Какая-нибудь преемственность есть между песнями, которые вы пели в 60-е, 70-е и 80-е? Вы же наверняка исполняли чужие хиты?
– Да все перепели. У меня тогда было всего несколько своих песен. А стихи я начал сочинять вообще поздно, где-то с 1984 года. Я и сейчас пою чужие песни, но очень редко. Бывает, приглашают в интересные проекты, и просто нет возможности отказаться! Когда на меня сильно наседают – пою чужие песни в различных «Старых песнях о главном».
– Вы, кстати, хотели бы сделать ещё и кинокарьеру?
– Нет, кинокарьеру я делать не собираюсь. Конечно, если у меня будет время и меня пригласят в какой-нибудь интересный кинопроект… Я ощущаю в себе силы создать  какой-нибудь образ, совершенно отличающийся от того, к которому все привыкли.
– А насколько этот образ правдивый?
– Абсолютно. Я могу делать дома то, что делаю на сцене, а то, что делаю на сцене, – дома. Мне повезло, я не особенно меняюсь. Я знаю людей, которым необходим сценический костюм; если его не оказывается, считай, всё – пропал концерт. А я могу как есть выйти на сцену и спеть. Для меня самое важное – яркая мелодия, смысл текстов. Это и есть образ.
– Ещё очень важна добрая энергия, которую вы умеете транслировать в зал!
– Энергия – такая неосязаемая вещь, но она совершенно необходима. Есть, наверное, какое-то биополе, я не понимаю, что это, но чувствую, как сливаюсь с залом, дворцом или площадью. Фантастические ощущения, когда огромное количество людей дышит одним воздухом с тобой, ты отражаешься в зрачках тысяч зрителей, которые пришли на концерт. Какая-то волна отрывает тебя от сцены, появляются крылья, и обыкновенные слова звучат совершенно иначе. Это всё оттого, что появляется талант говорить и слышать больше! Мне верят! Это чувство ни с чем не сравнимо! Вот это и есть кураж, он помогает во многом. Даже если устал и не выспался – выхожу на сцену, и всё получается.
– Вы научились аккумулировать эту силу ещё во времена большого спорта?
– Нет, спорт – это, наверное, совсем другое!
– Но там тоже нужно «взять» зал,  «взять» судей!
– Нет, там в основном домашняя работа. Конечно, от куража и мандража никуда не деться! Как говорят циркачи и спортсмены, мандраж – это когда ты волнуешься перед выступлением, потом мандраж переходит в кураж! Надо уметь энергию страха переплавлять в позитивную энергию, которая поможет тебе выступить. Не всегда получается, бывает, волнение сбивает с пути, перехлёстывает. Меня такая буря подвела, когда я в проекте «Танцы на льду» участвовал: волнение мой азарт перехлестнуло, оно оказалось сильнее моего мастерства фигуриста! Поэтому я и валился на лёд практически в каждом шоу! Знаете, это всё же разные веши: сцена и спорт.
– Вы продолжаете кататься на коньках после того, как ушли из шоу?
– Я серьёзную травму получил. Допрыгался, можно сказать. Врач запретил мне временно на коньки вставать. И всё же я с дистанции не сошел – хочу вернуться! Я поймал этот драйв! И доказал очень многое, прежде всего самому себе. Неплохо всё же продвинулся.

продолжение на 3 стр.