начало на 1 стр.

– Вы «подружились» с английским еще в университете?
– В момент поступления в бизнес-школу я понял, что язык надо подтягивать. До этого я, безусловно, владел английским. Но одно дело научный язык, а другое – бизнес-терминология. Это был один из вызовов судьбы, который стоило принять. Приходилось читать западные книжки по экономике и теории бизнеса в оригинале. И одновременно восстанавливать знания языка, приобретать профессиональный словарный запас.
– А художественная литература?
– В свое время, в школе, я много читал беллетристики. По-прежнему люблю русскую классику. Но сказать, что я сейчас много читаю, как бы выразиться… (подыскивает слово. – А. В.) непрофессиональной литературы, – не могу.
– Хочу вернуться к тому времени, когда вы, покинув Санкт-Петербургский международный институт менеджмента, возглавили российский операционный отдел в консалтинговой компании Bossard Consultants и начали работать с брендом «Балтика». Вы ведь вели и другие инвестиционные проекты?
– Да, проектов было много, надеюсь, они  были успешными. Большинство из них можно отнести к области потребительских товаров, прежде всего – к пищевой промышленности…
– Успешные благодаря вам?
– Когда консультант приписывает себе успех того или иного проекта, он поступает некорректно. Лидером является руководитель проекта, а какие уж ресурсы он привлекает для решения своих задач – его личное дело.
– И все же вашим любимым кейсом с самого начала была «Балтика»? Вас захватил процесс интеграции разрозненных пивоварен или вы рассчитывали, что этот проект «выстрелит» и станет поворотным в вашей карьере?
– С рынком пива я знаком на тот момент практически не был и, честно говоря, пива пил мало, так что и с продуктом был знаком слабо! Самое интересное в любом проекте – люди и сложные задачи, которые приходится решать. Кроме того, мне, конечно же, импонировала скорость принятия решений и темпы воплощения новых идей в жизнь.
«Балтика» и сейчас та же, для нас главное – лидерство, положительная динамика и ощущение постоянных перемен. Так, если судить не о продажах продукции компании в целом, а о продажах одного бренда  «Балтика», то мы на втором месте в Европе. И у нас есть все шансы занять первую позицию.
 – А на самом деле насколько привычно в Европе звучит бренд «Балтика»? Скажите как человек, который несколько лет был на «передовой», в Европе, – на самом ли деле вкус питерского пива настолько интересный в своей ценовой группе? И какая, кстати, это ценовая группа?
– Все же привозное пиво в силу целого ряда факторов редко может конкурировать с местными недорогими марками. Как правило, импортное пиво позиционируется в ценовой категории выше среднего. Либо это специальные сорта пива, либо премиальные лагеры (лагер, от нем. «холодный подвал» – легкие светлые сорта пива, которые готовятся по технологии «холодного созревания», разработанной в Баварии. К этому типу принадлежит  более 90% производимого в мире пива. – А. В.). Вот и цена «Балтики» в Великобритании заметно выше среднего уровня. Почему такое пиво покупают? Одним из важнейших факторов является качество. Наше пиво по качеству превосходит любые аналоги. Здесь имеет значение всё: и пивовары, и оборудование, и сырье. Наши пивовары – настоящие специалисты своего дела, с хорошим образованием. Они совместили ту базу, которую получили в наших университетах, со стажировками в крупнейших скандинавских, британских и других «очагах» пивоварения. Дальше берем сырье: у нас в производстве пропорция импортного сырья ниже 20%. Хмель привозной – он в России плохо растет, а вот выращивать пивоваренный ячмень и делать из него хороший солод у нас уже умеют. Наконец, оборудование. Оно у нас лучше, чем у европейцев. Дело в том, что покупаем мы только самые лучшие и самые новые образцы, – у западных коллег просто нет такой потребности, у них рынок не растет. Как правило, поставщиками выступают западноевропейские производители, солидную часть оборудования привозят из Германии. Все эти компоненты делают качество нашей продукции гарантированным. Добавьте к этому глубокий интерес европейцев к России – загадочной стране с очень высокой культурой, богатой историей и хорошим будущим!
– Но вы ведь все-таки, наверное, изменяете этому пиву?
– Когда нет под рукой «Балтики», я могу выпить и другое пиво. В мире много вкусных сортов. Надо знать конкурентов в лицо!
– Вы как руководитель клуба российских пивоваров, наверное, и так их всех знаете?
– Действительно, я являюсь председателем совета Союза российских пивоваров. С коллегами мы выстраиваем конструктивный диалог, обсуждаем вопросы, которые интересуют всю отрасль. Мы никогда не позволим себе ценовой сговор. Наша задача – развивать культуру потребления пива в стране. Операторы пивного рынка первыми среди всех российских отраслей создали практику социального отчета, который публикуется в прессе. В нем мы освещаем все «больные» вопросы: употребление пива несовершеннолетними, экология, социальная ответственность. Если мы не будем обращать внимания на эти проблемы, если подростки будут свободно потреблять пиво, если наш продукт будет продаваться возле школ и больниц, если реклама будет агрессивной и навязчивой, общество сочтет нас, пивоваров, корнем зла. А ведь воспитывая культуру потребления пива, мы в состоянии изменить структуру потребления алкоголя в стране. Европа давно уже прошла этот период и практически отказалась от потребления крепких напитков в пользу слабоалкогольных. Россия пока только в начале пути. Самое неприятное, что среди крепкого алкоголя весьма солидный процент занимает «серая» водка или вообще суррогат. А вот пиво сложно, да и нерентабельно подделывать, отчасти и поэтому «левого» оборота пива не существует. Рынок давно поделен между крупными игроками, которые все делают по-честному.
– Как вы считаете, Россия поддержит другой европейский тренд – переход от «домашнего» потребления бутилированного пива к «общественному» потреблению пива из кег?
– Во многом это вопрос исторических традиций. Вот в Ирландии и Британии потребление пива в барах и пабах – историческая данность. А у нас еще с советских времен – ввиду низкой покупательной способности и недоразвитости общепита – сложилась привычка пить пиво на улице. Конечно, с каждым годом растет число респектабельных людей, которые хотят потреблять любимый напиток в комфортных условиях, и все же доля потребления разливного пива в стране не превышает 10%. Во многих европейских странах доля «ресторанного» потребления зашкаливает за 50%. Боюсь, до уровня Великобритании мы никогда не дойдем.
– А вы сами бываете в пабах?
– Я считаю, что это интересная форма досуга для любителей пива. Но сам в пабах бываю лишь изредка. В ресторанах я тоже не слишком частый гость. Как правило, в ресторанах проходят какие-то деловые встречи.
– Получается, ужинаете дома?
– Дома. А вообще, сейчас модно не ужинать, если был поздний обед!
– Расскажите, пожалуйста, о том, какие вы лично перед собой ставите задачи. О каком трудоустройстве может мечтать президент крупнейшей компании в бесконечно далеком будущем?
– О том, что будет послезавтра, я не загадываю. Гораздо интереснее задача, когда не знаешь её решения. Сегодня и завтра в моей жизни будет только «Балтика» – мне интересно быть в этой команде, и у меня не остается времени думать о чем-то другом.
– А гипотетически работа в правительстве могла бы вас увлечь?
– Политикой я не интересуюсь.
– Вы не являетесь членом «Единой России»?
– Нет.
– Ваша компания активно поддерживает спорт, выступает спонсором соревнований. Вы сам болельщик?
– Я играю в теннис и, конечно, слежу за теннисными турнирами.
– За кого именно болеете?
– Среди мужчин это Давыденко и Южный. Среди женщин – больше: Шарапова, Кузнецова, Петрова…
– Вы обращаете внимание на то, что называется «неспортивной подачей», – например, когда Шарапова появляется на корте в броском красном платье?
– Я смотрю за игрой, а не за платьем! Пожалуй, меня можно назвать болельщиком, хоть и не слишком азартным. Еще хоккей смотрю – он мне больше нравится, чем футбол.
– Сами не гоняете с клюшкой?
–  Нет. И в футбол не играю. Просто интересно наблюдать за игрой сборной России. В хоккее больше действия происходит, чаще забивают, да и поле меньше. Все пять лет жизни в Стокгольме я старался не пропускать хоккейных турниров, болел за сборную России. А сборная России по футболу в Стокгольм не приезжала.
– А что делали, когда наши хоккеисты шведов побеждали?
– Болельщики в Стокгольме очень интеллигентные. Если они видят, что ты болеешь за сборную России и русские выиграли, они могут подойти и поздравить!
 – Вы никогда не участвовали в физических противостояниях за правду? Вы же человек темпераментный, сильный...
– Дрался в детстве. Были такие времена, когда по дороге в школу к тебе обязательно кто-нибудь подойдет постарше и пятачок настойчиво попросит.
– Не давали?
– Не давал.
– А в долг? Наверное, сейчас у вас нет таких знакомых, которые перехватывают до получки… А раньше, в советское время?
– В советское время одалживал.
– И сами брали?
– Такой потребности не было. Я старался жить по средствам. Зарплата инженера была 120 рублей. Защитив диссертацию, получив звание научного сотрудника, я стал получать больше полутора сотен. А больше всего – относительно своих расходов – я получал, когда был студентом. У меня была Ленинская стипендия, а это целых 100 рублей. На рубеже 70–80-х это было много, я чувствовал себя богатым.
– Да на эти деньги можно было мотоцикл купить!
– У меня никогда не было мотоцикла. И машины в то время не было.
– А сейчас вы садитесь за руль?
– Обычно я все же пассажир, но иногда занимаю водительское место.
– С тех пор как вас назначили президентом «Балтики», у вас изменился круг общения? Вы несете на себе печать руководителя в семье, с друзьями, с братом?
– Это, конечно, со стороны лучше видно. Если ты – подчиненный, то твой рабочий день планирует начальник. А если ты – руководитель, то сам планируешь свой рабочий день. С одной стороны, у первого лица компании больше прав и возможностей, а с другой стороны, любой человек ограничен той ответственностью, которая на нём лежит. Все время надо к чему-то стремиться, чего-то достигать. Если цель достигнута, то она уже забыта, надо идти к следующей. Постоянная ответственность  формирует некоторые ограничения. Я думаю, что подсознательно каждый человек хочет соответствовать ожиданиям. Вот с президентом нашей страны народ связывает определенные ожидания. И, думаю, подспудно Владимир Владимирович стремится соответствовать тому образу идеального руководителя, который создал народ. Так и в небольших организациях. Сознательно я об этом не думал, не стремился всем понравиться, но подсознательно – пожалуй.
– Собственники «Балтики» – требовательные люди? Они жестко спрашивают с вас лично?
– В большом бизнесе не может быть иначе.
– Теоретически может возникнуть ситуация, когда кто-то из ваших сотрудников отважится послать сигнал «наверх» о том, что начальник – просто зверь какой-то, что работать с ним очень тяжело и, дескать, примите меры!
– Это не та «Балтика», которую я хотел бы видеть. В нормальной организации сотрудники могут смело прийти к руководителю и задать ему «неудобные» вопросы. За это человек не будет дискриминирован. Притеснения возможны только за халатность, за непрофессионализм, за лень, пренебрежение своими служебными обязанностями.
– И что, люди приходят к вам? Мне сказали, что вы иногда просите совета у своих подчиненных!
– Думаю, это преувеличение. Конечно, меня интересует реакция людей на то или иное мое решение. Если руководитель не знает, чем живет коллектив, он – временщик и надолго на своем месте не задержится! И все же мнение сотрудников –  не повод менять решения руководителя.
– Как, на ваш взгляд, со временем назовут годы управления «Балтикой» г-ном Артемьевым? Как я понимаю, вы уже достигли важного результата –  консолидации региональных предприятий, принадлежащих холдингу.
– Да, объединение завершилось. Сейчас мы ставим перед собой задачу укрепления лидерства на российском рынке и развития продаж за рубежом. Есть конкретные цифры по долям рынка, по выработке продукта и его продажам в каждой конкретной точке мира. Но вопрос еще и в том, чтобы помимо роста объемов остаться передовой компанией, стать примером для других крупных предприятий пивоваренной промышленности. И не только в России и Европе, но и во всем мире. Было бы неплохо стать как Microsoft – не по размеру, а по значимости для отрасли.
– Выводить новые бренды вы не собираетесь?
– Портфель у нас довольно плотный, и  достаточно работы с уже существующими брендами, тем более что динамика развития у них хорошая. Если мы будем слишком распыляться, велика опасность что-то упустить. Но наша цель – оставаться лидером инноваций – подразумевает в дальнейшем выпуск и новых суббрендов, и брендов.
 – С чем, на ваш взгляд, связана феноменальная известность вашего основного бренда – «Балтики»? Мне как рядовому потребителю кажется, что есть пивные бренды, гораздо более масштабно поддержанные СМИ…
– Прежде всего, «Балтика» – первая негосударственная марка, первое качественное пиво в России. Это пиво, которое получило срок жизни и стойкость, чтобы развиваться по всей стране. До нас по  ГОСТу срок хранения пива не превышал семи дней, поэтому в каждом городе был свой маленький пивзаводик. «Балтика» заняла практически пустой федеральный рынок, и этот фундамент, заложенный в 90-е годы, дал мощную базу для развития компании. Но и сейчас, чтобы бренд не «заглох», нужно вкладывать колоссальные усилия и средства в его поддержку. Мы «Балтике» уделяем максимальное внимание, этот бренд у всех на слуху. Но это не единственный наш бренд, есть много других,  например «Арсенальное» или «Tuborg».
– Почему именно «Арсенальное»?
– Да это же наш второй бренд по продажам! На его долю приходится 5% российского рынка. А «Балтика» стабильно растет и занимает уже порядка 12%. И все же если взять крупные сформировавшиеся рынки, например рынок США,  то доля, приходящаяся на марку-лидера, легко может превышать и 20%. Это то, к чему мы стремимся. Вот вы спрашивали, как назовут «Балтику» во времена «правления» Артемьева. Да «Балтика» останется «Балтикой» и никогда не будет чьей-то. Если хотите, это уже национальное достояние.
– Национальное достояние принадлежит международному концерну с головным офисом в Европе?
– И все же это российская компания, российский бренд. Я испытываю гордость за нас, за наше пиво. Акционеры могут быть самыми разными. Благодаря нашим акционерам мы – «свои» в кругу европейских пивоваров. Мы постоянно обмениваемся опытом, стараемся привлечь все лучшие наработки, знания и опыт, который накоплен за десятилетия и даже столетия присутствия на рынке наших европейских коллег. С учетом того, как мы развиваемся в Европе, нас смело можно назвать европейской компанией.
– Пивную отрасль в России можно счесть столь же стратегической, как нефтяную или газовую?
– В каком-то смысле – да. С этой отраслью связан очень большой объем налоговых поступлений. Я иногда в шутку называю нашу отрасль филиалом министерства по налогам и сборам, или федеральной налоговой службы, как она сейчас называется. Почему? Потому что у нас абсолютно прозрачный оборот, полностью уплачиваемые   налоги. И эту стратегическую роль мы играем независимо от того, кто является акционером. Важно, чтобы пивные холдинги продолжали развиваться. Не забывайте: один человек, связанный с пивоварением, «тянет» за собой до десяти «смежников». Пресса любит теоретизировать о важности роста потребления вина. Но давайте будем честны – практически все вино производится вне России. А вот пиво, за исключением одного процента импорта, – местного разлива. Больше того, подавляющая часть сырья производится тоже в нашей стране. А это, в свою очередь, подталкивает сельское хозяйство, заставляет развиваться алюминщиков, производителей банок,   стеклобутылок и так далее.
– Вы упомянули федеральную налоговую службу. Не пытались оценить, какой процент бюджета дают «пивники»?
– Конечно, с нефтяной и газовой отраслями нас не сравнишь. Но мы жизненно важны для целого ряда регионов, в которых присутствуем! Например, в Петербурге мы традиционно  входили в тройку крупнейших налогоплательщиков. И даже несмотря на недавнюю «прописку» в Питере очень крупных предприятий, останемся в пятерке крупнейших. Есть области (у нас только производственные активы в 10 регионах), где мы являемся крупнейшими налогоплательщиками. То есть там от нас зависит бюджет целой области.
– Насколько важна для вас Сибирь, и в частности Новосибирск и Красноярск?
– В Сибири перед нами стоит задача наращивания мощностей, мы возлагаем большие надежды на новосибирский завод, строительство которого идет хорошими темпами. До сих пор в вашем регионе нашего пива потреблялось больше, чем производилось! Мы не только хотим снизить затраты на логистику, прежде всего нам хочется лучше обслуживать наших потребителей – продавать только самое свежее пиво. А с другой стороны, мы надеемся со временем выровнять конкурентную ситуацию в Сибири. Дело в том, что в Красноярске и вообще в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке «Балтика» – неоспоримый лидер, а Западная Сибирь – пожалуй, единственный регион России, где мы находимся на втором месте после компании SUN InBev. Мы надеемся благодаря строительству новосибирского завода и новым маркетинговым программам по развитию дистрибуции перехватить лидерство. Что бы ни говорили, некоторая лояльность к местному производству остается, людям будет приятнее пить новосибирскую «Балтику». И, конечно, мы будем рассматривать вопрос о том, чтобы выпустить местную марку для сибиряков!
– Что это будет за марка?
– Пока мы только изучаем этот вопрос, я не буду говорить. Пусть хоть какая-то загадка останется.
– Многие международные компании, открыв свой офис или производство в регионе, начинают «отсасывать» грамотных руководителей в управляющую компанию, в центр, суля славу и деньги. Такое возможно в «Балтике»?
– Знаете, и да, и нет. Очень часто квалифицированные специалисты мечтают со временем переехать в штаб-квартиру, поработать «на самом верху», получить опыт столичной жизни, изменить привычный ход вещей. Но нередко и обратное движение, когда «Балтика» выходит в новый регион и, чтобы грамотно «разработать» новую территорию, перемещает проверенных управленцев из других городов или даже из штаб-квартиры «на передовую». Конечно, такие релокации компенсируются карьерным ростом. Главный инженер может стать руководителем предприятия, а начальник сбытового подразделения – встать «у руля» службы продаж целого региона. Так что это двустороннее движение.
– Человеку всегда необходимо карабкаться наверх? Или не зазорно быть специалистом на своем месте? Говорят, каждый американец уверен, что если за три года он не перешел на следующую ступень, значит где-то недоработал…
– Это связано больше с общей исторической мобильностью американцев. Это огромная страна, где люди привыкли часто менять работу. В Европе – благодаря глобализации – переехать в другую страну тоже становится все легче и легче. Но все же кардинальные различия между странами остаются. Америка в этом отношении – достаточно гомогенная страна с очень ликвидной недвижимостью и рабочей силой. В одном месте дом продал –  в другом купил, здесь уволился – тут устроился. Это я предполагаю – сам я в Америке бывал часто, но никогда не жил.
– Вы пережили шок россиянина, надолго, со всеми чемоданами перебравшегося на Запад, а потом, хоть и с повышением, вернувшегося на родину?
– Когда переезжал туда, здесь оставались отец и мать, родные, круг общения. А назад… Есть некоторые вещи, которые препятствуют возвращению. Думаешь: «Жаль, что у нас такого пока нет!»
– Чего, например?
– В первую очередь, конечно, экология. Скандинавия выделяется из общего ряда, она не такая густонаселённая. В Стокгольме много зелени, парков. Да и безопасность у них на высоте. В Европе можно смело отпустить ребенка в школу одного, и он не попадет под машину, не потеряется, не пропустит нужной станции метро. Если он замешкается, к нему подойдут и подскажут, как проехать! Там водители очень осторожно к детям, велосипедистам,  пожилым людям относятся, лишний раз газовать не будут. У нас бы так! Но это не может быть препятствием переезду. Все-таки работа для мужчины – это главное.
– Ваши дети будут учиться в Европе? Или уже учатся там?
– Я хочу, чтобы они сами решали, что им надо. Пусть у них будет максимальная свобода выбора – чем они хотят заниматься в будущем, где они хотят жить... Хорошо, если они будут патриотами, и тогда мы будем продолжать ходить на матчи Швеция – Россия с российскими флажками!
– Расскажите о вашем брате-близнеце. Насколько легко или, наоборот, сложно расти в ситуации, когда тебя есть кому заменить? Помните, как в фильме про Электроника? Один – всесильный, но немного бестолковый в личных отношениях, а второй – рефлексирующий, но очень душевный. У вас были такие различия?
– Вот эти переживания мне не знакомы. Это очень здорово, когда у тебя есть брат-близнец, потому что это больше чем просто друг или просто брат. Мы все время были вместе, начиная со спортивных лагерей, на улице, если отбивались, то тоже вместе.
– Вы были одной командой?!
– Да, но бывало, конечно, что и между собой выясняли отношения. Даже частенько... Повыясняем, повыясняем… Но если возникает внешняя угроза, мы сразу становимся союзниками!
– Еще один дурацкий личный вопрос. Как вы относитесь к опасности – в самом широком смысле слова. Я знаю, что вы оказались в эпицентре цунами в Юго-Восточной Азии и чуть не погибли. У вас были другие смертельные испытания в жизни? Как вы их пережили? Это вас закалило или, наоборот, какую-то струнку порвало внутри?
– Таких ситуаций, с природными катаклизмами – нет. По глупости, конечно, рисковал. Каждый человек в течение своей жизни попадает в такие ситуации, которые могут кончиться совсем плохо. Когда я совсем был маленьким – тонул в речке. Плавать я начал в шесть или семь лет, а это случилось лет в пять, наверное. Человек предполагает, а Бог располагает. Была авария, которая при несколько ином раскладе могла бы закончиться смертью. Однажды меня чуть не переехал какой-то грузовик...
– Никаких фобий не возникло?
– Нет. Я два раза оказывался в самолетах, которые совершали аварийную посадку, но от этого летать не перестал. «Балтика» – это вся Россия, и я должен быть там, где в данный момент времени больше всего нужен.