начало на 1 стр.

– Из Татьяны Овсиенко хочу процитировать нетленку: «Женское счастье – был бы милый рядом, ну а больше ничего не надо». Вы согласны?
– Не знаю. Я вообще не разделяла бы счастье по половым признакам – женское или мужское. Наверно, счастье – это умение довольствоваться тем, что есть, и, чуть-чуть заглядывая в будущее, вперёд, задумываться о чём-то значительном. И вообще очень сложное понятие – что такое счастье, по крайней мере, для меня. Когда, наверно, всё хорошо, когда все живы-здоровы, когда всё получается. Но я не умею быть абсолютно счастливым человеком. Мне всегда чего-то не хватает. Я постоянно к чему-то стремлюсь. И, в принципе, наверно, полное счастье может быть только очень недолговечным, кратковременным. Иначе по закону природы невозможно. Не может ни страсть, ни ощущение счастья длиться долго.
– Ваш брак с футболистом Владиславом Радимовым можно ли назвать счастливым?
– Тоже не хочу отвечать на этот вопрос однозначно. Во-первых, из-за суеверия. И чтобы не порождать каких-то слухов – «несчастный или счастливый»... Мы живём вместе – и слава Богу. И надеюсь, всё будет долго, хорошо и замечательно. Совершенно неисповедимы пути Господни. Вот, например, с первым мужем мы прожили тринадцать лет. И я бы в жизни никогда не сказала, что когда-нибудь выйду замуж во второй раз. Хотя не всё у нас было гладко, многое случалось. Коля, мой первый муж, достаточно интересный, но сложный человек. Поэтому трудно сказать, были ли мы счастливы. Что касается Владислава, у нас, опять же, разные интересы по жизни. Например, ему очень нравится спорт. А я спорт вообще не люблю. Никакой! Но зато я люблю что-то другое, что он не очень хорошо понимает и не очень это ему нравится. Но, видимо, что-то другое нас объединяет.
А с первым мужем у нас, наоборот, было полное взаимопонимание в интересах, во вкусах – поразительное совпадение, слияние. Со Славой у нас не так, но это не мешает нам быть вместе. Что-то такое есть – не передаваемое словами. Человеческому сознанию, наверно, это неподвластно. Может, это и есть любовь, я не знаю.
– А что конкретно вам интересно, а он не воспринимает?
– Мне, допустим, очень нравятся многие оперные постановки. А Владу это не нужно, оперу он не чувствует. Я совершенно не понимаю теннис, мне он не нравится, кажется скучным. Подозреваю, что, наверно, глупость сейчас говорю, но это моя личная позиция. Может, она неправильная, и всё это должно быть не так. Но не люблю я! Я вообще, в принципе спорт не люблю. Никакой вид спорта, ни один, даже фигурное катание не приемлю. Вообще не люблю спорт! Ни заниматься, ни смотреть. И никогда не любила. Мне даже спортивная одежда не нравилась никогда.
– И азарт, наверно, вам не присущ? Например, в казино пойти…
– Я не азартный человек. Что касается Влада и каких-то соревнований, если он ЭТО смотрит, он может просто весь там быть, внутри совершенно, болеть за кого-то, за что-то. А мне абсолютно всё равно, не понимаю этих страстей.
– И наверняка, поскольку он такой болельщик, он не помогает вам по дому.
– Когда что-то волнующее на экране происходит, оторвать его невозможно. А вообще в этом вопросе он человек очень отзывчивый и охотно мне помогает. Если я чем-то занята, он говорит: «Что тебе помочь сделать?» Я тогда отвечаю: «Пустяки, я сама…»
– У вас домработницы нет?
– Кого-кого?
– Домоправительницы или хозяйки какой-то?
– Нет. Во-первых, мы как-то сами справляемся. Что-то мама делает, что-то я делаю. Две женщины всё-таки в доме. И потом, я просто не люблю, честно говоря, что посторонний человек будет мои вещи перекладывать. Зачем? Я сама могу всё это делать. Другой вопрос, что у меня работа очень сложная. Я постоянно в разъездах – и после поезда, с дороги, тяжело. Мне надо отходить хотя бы пару дней, чтобы как-то прийти в себя и нормально начать уборку по дому. А, как правило, ещё через пару дней я опять уезжаю. Поэтому времени на всё у меня не хватает. Но зато мама очень помогает. Бывает, у меня времени больше выдаётся, тогда я уже сама принимаюсь за бытовые дела.
– У вас с Владиславом недавно родился ребёнок…
– Да. Его зовут Никита. Восьмого сентября ему исполнилось шесть месяцев.
– Совсем ещё маленький. А не бывает конфликтов из-за того, что вы в разъездах, муж в разъездах, малыш один с бабушкой…
– Нет, абсолютно. Во-первых, он знал, на ком женился. Я тоже, в общем-то, была в курсе, за кого выхожу замуж. И какие-то такие ультиматумы типа «сиди дома» или я ему – «почему тебя всё время нет дома?» – совершенно исключены. Нужно, видимо, просто уважать друг друга. Я люблю свою работу. Влад любит свою работу. В подобных случаях, когда в других семьях ставятся ультиматумы, я считаю, что это элементарное неуважение. Это эгоизм. У нас такого, слава Богу, пока нет.
– Но вы ведь чувствуете, что Влад Радимов – своенравный такой человек? Он на поле лидером старается быть, с журналистами не церемонится, он и с тренером достаточно жёстко себя ставит.
– С тренером? Нет, нет!
– Пусть не с Диком Адвокатом, но с Властимилом Петржелой бывало. Дома он тоже верховодит? Или вы паритет соблюдаете?
– Он, безусловно, конечно, лидер по жизни. Я, например, не лидер. Мне легче быть в коллективе, я не люблю верховодить. Влад – лидер. Но что касается тренера, он никогда не нарушает этикета. Он прекрасно знает, что такое субординация. И даже когда я иногда бываю невольным свидетелем его интервью, он говорит: «Это дело тренера. Если тренер так решил – значит, так надо». Он никогда в конфликты с тренером не вступал и не вступает. Да и что касается отношений внутри команды, насколько я знаю, тоже конфликтов там нет и не было. Все ребята ему доверяли, когда он был капитаном. Разве что когда произошла эта неприятность, стычка на поле… Я считаю, это было недоразумение.
– Ребёнку всего полгода, а вы уже вовсю ездите на концерты?
– Я практически уже через месяц поехала.
– С чем это связано? Так скучаете по сцене? Или есть необходимость?
– Во-первых, необходимость есть. Во-вторых, у меня есть коллектив, который, в общем-то, от меня сильно зависит. И у меня есть чувство ответственности. В принципе, я сразу сказала, когда я ещё была в ожидании малыша: «Ребят, не волнуйтесь, я по возможности сразу попытаюсь войти в строй». И, в общем-то, своё обещание выполнила.
– Никита – ваш единственный ребёнок?
– У меня ещё старший сын, Саша, ему четырнадцать лет.
– Слушается вас или уже самостоятельный? Пока вы на гастролях, он уже всё, должно быть, попробовал…
– Он такой мальчик – рассудительный. Конечно, сейчас переходный возраст сложный, но он очень такой, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, вменяемый. И несмотря даже на возраст, у нас с ним практически полное взаимопонимание. И я это очень ценю.
– Он футбол не признаёт, как и вы? Или всё-таки из-за Владислава он его полюбил?
– Спорт он любил и раньше, до знакомства с Владом. И футбол он любил, и в баскетбол с удовольствием играл. Сейчас они в футбол играют частенько, уже несколько лет в школе. К спорту у него отношение намного более лояльное, чем у меня. Я и не знаю, откуда у меня такое неприятие.
– А вы были когда-нибудь на родительском собрании в школе?
– Нет, на родительские собрания ходит бабушка.
– Что-нибудь слышали о жизни Евгения Алдонина и Юлии Началовой? Тоже аналогичный дуэт получился: футболист и певица.
– Нет, в последнее время ничего не слышала. Я их, конечно, знаю. Мы были и на свадьбе у них. Знаю, что дочка у них родилась. Но мы не общаемся тесно. Просто когда пересекаемся на каких-то съёмках, встречаемся, разговариваем, конечно.
– Они далеко живут, в Москве, поэтому не дружите?
– Да, но даже если бы они жили в Питере или мы в Москве, это, наверно, тоже ничего не изменило бы. Просто у артистов действительно очень насыщенная жизнь. Собственно, как и у футболистов. И если футболисты выезжают раз в неделю куда-то, то я, например, сейчас в течение недели три раза буду в Москве и три раза в Питере. Буквально с первого по восьмое.
– Владислав Радимов давно дружит со спортивным комментатором Василием Уткиным. А вы с ним познакомились?
– Да, конечно, Васю хорошо очень знаю.
– Хороший ведь человек?
– И оригинальный. У него интересное такое чувство юмора. С ним весело всегда. По образованию он то ли учитель, то ли филолог, не буду врать... Он в принципе такой исключительно грамотный человек, именно даже с точки зрения речи. С ним любопытно общаться всегда. И плюс, я повторюсь, у него потрясающее чувство юмора.
– Вспоминается ли вам работа в «Старых песнях о главном»? Вы там очень душевно спели «Нежность» Пахмутовой. Была ли эта работа интересна для вас?
– Как вам сказать? Конечно, интересно было. И главное, что после этой съёмочной истории в нашем репертуаре такая песня появилась. Причём раньше я её недооценивала… Вы знаете, может, это просто немножко не моё поколение было. Но песню эту я как-то не понимала. Не могу сказать, что она мне очень нравилась, скажем помягче. И я не ожидала, что когда я стану её исполнять, она так замечательно будет восприниматься публикой. Сейчас, конечно, практически ни одно моё выступление не обходится без её исполнения.
– Ещё какие-то старые песни включаете в свои концерты?
– Иногда. «Не отрекаются, любя» исполняю. Опять же потому что из «Старых песен о главном» мне она досталась. Но подобное я очень редко практикую. Ещё буквально пару песен из кинофильма «Песни моря». Одна из них – знаменитая «От зари до зари». Это была чисто моя инициатива, мне эта песня с детства очень нравилась. И почему-то в последнее время она почти не звучала ни по радио, нигде. А буквально где-то года три-четыре назад мы решили её исполнить для какой-то передачи концертной. И вновь никто не ожидал, что она будет так хорошо восприниматься публикой. До сих пор я её исполняю.
– Это которая «о любви говори, пой, гитарная струна»?
– Да, она самая. А так, честно говоря, не очень я люблю работать с ретро. Я всё-таки сторонник того, чтобы исполнялись новые песни.
– Раздражал ли вас навязанный журналистами имидж, что вы якобы вся такая плачущая, страдающая? В КВН вас пародировать пытались. Или вы выше суеты были?
– Я не знаю, выше или нет, но я никогда не обращала на это внимания. Вообще, что касается каких-то статей, пожалуй, самое обидное было – это первая публикация в девяносто четвёртом году. Даже не публикация, а просто такое некорректное упоминание. Может, ничего такого обидного там и не было, вскользь что-то в мой адрес сказали. Но мне было ужасно, до слёз, неприятно и обидно. И практически с того момента у меня выработался иммунитет. И меня теперь подобное совершенно не волнует. Может быть, это и неправильно. Но мне теперь всё равно, что обо мне пишут. Даже была такая не очень приятная история, когда год назад или полгода назад написали, что мы разводимся с Владом и я возвращаюсь к мужу первому… Я холодно это всё прочитала, мне даже не смешно было. Вообще всё равно. А вот, допустим, маме Влада было ужасно неприятно. Я так удивилась и думаю: «Зачем же она внимание обращает?» А мне давно безразлично, как меня назовут критики – «плачущая», «не плачущая». Я знаю, что у меня есть своё призвание и своя дорога.
– Но наверняка вы не знаете, что Олега Романцева, бывшего главного тренера «Спартака» и сборной России по футболу…
– Да знаю: его называли «Таней Булановой».
– Да, да, да! Значит, с юмором у вас всё нормально. Вы, наверно, тоже посмеялись и забыли. Вы же согласны, что с чувством юмора у вас всё окей?
– Наверно, так... (Смеётся.)
– Любите анекдоты рассказывать или слушать?
– Рассказывать не люблю, потому что у меня не всегда получается. Для этого нужно настроение. Больше нравится слушать их или даже читать.
– Зато вас Пугачёва всегда от всех защищала. Говорила: «Дураки, вы ничего не понимаете, да она уникальна. Её голос ни на чей не похож. Вслушайтесь!» Не слышали этих её слов?
– Таких не слышала, но приятно узнать.
– Это правда. Я сам видел тот эфир. А нравится ли вам быть хорошей хозяйкой, хоть иногда? Гостей принять, плов сварганить…
– Если бы у меня было больше времени, то я бы любила это очень. И если, допустим, бывает не то что отпуск, а просто какая-то пауза в работе, то я с удовольствием. Я знаю, что именно Владу нравится, и я испытываю удовольствие его этим радовать. Но вы не представляете, насколько у меня жизнь «на колёсах» постоянно находится. Или на машине, или в поездах. На самолётах реже получается летать. Я живу на два города: Москва – Питер. И между двух этих городов как-то редко получается встречать гостей. До обидного редко.
– То есть ситуации, как в «Иронии судьбы»: «это не заливная рыба, это стрихнин какой-то», у вас, конечно, не могло произойти?
– Такого никогда не было. Если случается, что какие-то гости приезжают, мы с ними куда-то выходим, допустим, в ресторан перекусить. Потому что если я буду дома заниматься готовкой, у меня не останется сил на работу. Да и, честно говоря, после работы приезжаешь, когда, знаете, я не спала две ночи, и спала в поезде… Или сейчас я вернулась из Вологды, до этого я была в Москве, до этого я была в Днепропетровске, до этого я была в Харькове... Когда это постоянно, постоянно – разъезды, разъезды, представляете, ещё я приеду и буду готовкой заниматься. Я же не железная, правда?
– Конечно. А с чем связан для вас уют в доме? Может, какая-то деталь есть, которая вам ну прямо нравится? Может, камин какой-то хороший? Шкура гризли на полу…
– Уют… Нет, наверно, какие-то такие предметы интерьера мне безразличны. Важно наличие ванны большой, удобной, наличие телевизора с несколькими программами. Чем их больше, тем лучше, спутниковые какие-то. И удобная кровать, на которой я знаю, что могу хорошо выспаться и отдохнуть. Это самое главное, потому что, к сожалению, не хватает времени выспаться. Для меня это самое тяжёлое. Собственно, поэтому я и говорю, что мне тяжело после переездов ещё готовкой заниматься. Днём спать не могу, мне некогда. Я приезжаю, надо дела какие-то делать бытовые, которые, допустим, мама даже не сможет сделать. Я их должна решать. Приезжаю с поезда, выспаться не успеваю, а вечером я опять уезжаю на поезд. И в поезде тоже, естественно, выспаться не смогу. Вот это для меня тяжело.
– Есть ли у вас мечта?
– Есть, конечно, у меня мечта. Но я сейчас о ней не скажу, чтобы она сбылась.
– Тогда просто цель-минимум.
– Не скажу тоже, чтобы и она сбылась. Я уверена, что если о чём-то говорить вслух – «хочу то, то, то», по крайней мере, широкому кругу публики, то это абсолютно точно не исполнится. Или, может, я ошибаюсь, но чтобы не сглазить, я промолчу.
– Скажите, какие у вас возникают ассоциации при слове «Красноярск»?
– Красноярск – это для меня, во-первых, театр, в котором мы выступали. Или не театр…
– Большой концертный зал, наверно, в центре?
– Да, да, да, да! Ещё, я очень хорошо помню, нас возил водитель на «Волге». Он кавказец, причём в годах уже, седой. Я, к сожалению, забыла, как его зовут. Но его лицо я очень хорошо помню. Помню и гостиницу «Енисей». Мы в ней останавливались. И однажды ночью там почему-то протекли трубы. А ещё была зима, достаточно холодно. И утром у нас должен был быть самолёт, куда-то на север мы должны были дальше лететь. И я просыпаюсь от того, что, знаете, как капель такая весенняя... Ничего не понимаю! А просто с потолка течёт, по стенам даже, полы уже пошли такими пузырями. Где-то что-то прорвало! Это я хорошо запомнила.
А вообще, к примеру, хотя в Новосибирске мы были больше раз, но почему-то Красноярск ярче мне запомнился. Может, потому, что Енисей такой красивый.
– Есть ли композиторы или поэты, с кем вам бы хотелось посотрудничать?
– Мне очень нравится Раймонд Паулс, и я с ним, кстати, сотрудничала. Я считаю, на своё счастье. И я горжусь этим. Он для меня написал десять песен, но, к сожалению, только две из них получили путёвку в большую жизнь. Мне ещё нравится то, что делает Константин Меладзе. Но, к сожалению, с ним у меня не было никакой совместной работы.
– А из поэтов? Не «песенников», а из мировых поэтов – чьё творчество вам нравится?
– Ближе всех мне Анна Ахматова и Сергей Есенин.
– Сами не пробовали писать музыку или стихи?
– Стихи я писала в детстве. А музыку – в начале нашей творческой деятельности. Но я считаю, это всё никому не нужно. Пускай лучше этим занимаются профессионалы. А я буду петь.
– Книги какие любите?
– Мне очень нравится весь Михаил Веллер и весь Довлатов. Их я прочла, что называется, целиком. Булгаков тоже практически весь мне интересен.
– А если ещё немного о песнях. К примеру, «не ваша», но она вам нравится.
– Наверно, таких много. Пусть даже я не очень люблю современную российскую эстраду, как это ни странно. Но даже у моих коллег по одной песне можно найти, просто у каждого, которую в свой репертуар я бы с удовольствием включила.
– То, что сейчас очередная «Фабрика звёзд» раскручивается, – вам хоть в какой-то степени интересно?
– К сожалению, нет. Очень любопытна была первая «Фабрика». Даже вторая была уже не то. А сейчас уже знаешь, чем это заканчивается, поэтому не интригует.
– В лучшем случае одна-две звёздочки на одну-две гастроли?
– Может, кто-то и потом не забудется. Но дело не в этом. Всегда интересно новое, в том числе и начинающие артисты. И всегда легче с чистого листа начинать, чем доказывать что-то в дальнейшем. То же самое касается и проекта.
– А «Евровидение»? «Серебро», Сердючка, Колдун…
– Я не смотрела «Евровидение» в этом году. Да, песню группы «Серебро» слышала. Но не слышала ни Сердючки, ни Колдуна. Поэтому мне сложно сказать. Считаю, что наиболее яркое исполнение из того, что я слышала несколько лет подряд, это было выступление Димы Билана.
– Вы много ездите, много видели. Может быть, какая-то история в дороге случилась?
– Конечно, историй было очень много, но рассказывать их я не умею.
– Хотя бы на чисто российскую тему. Неужто ни разу вас не обворовали?
– Помню, залезли... Не то что залезли, мы просто купе плохо закрыли. Это было лет двенадцать назад. Ехали мы в Сочи на гастроли. И там украли видеокамеру, какой-то мой набор, очки. Может быть, не очень было материально болезненно, но морально – ужасно неприятно.
– А такого, как у Баскова чтобы: якобы он готовил платиновый альбом – и всё это вынесли…
– У меня и платинового альбома пока нет. Поэтому… когда он будет «на подходе», будем думать.
– Есть ли у вас конкуренты?
– У меня только коллеги.
– Допустим, Валерия близка ли вам по духу?
– Вы знаете, я не могу сказать, что есть какие-то артисты, близкие мне по духу. Нужно, наверно, очень тесно общаться с ними, чтобы это понять. А конкуренты… Я вообще против этого понятия: я ни с кем не соревнуюсь, не соперничаю. Не пытаюсь кого-то обойти, задушить. Коллеги есть, которые, в общем, занимаются тем же, чем и я. И это здорово.
– Осенью обычно спрашивают: «Как вы провели лето?» Только, чур, не упоминать гастроли.
– Нет, к сожалению, а может, к счастью, ничего иного я сейчас, похоже, не знаю. Я была между двумя городами. И плюс ещё добавилась дача.
– «Дача» – это где сад-огород или там можно отдыхать?
– Ну, дача и дача. У мамы есть несколько грядок, есть там парник, где она что-то растит, но так, скорее, для удовольствия.
– У вас есть животные?
– Есть кот.
– Кот Матвей?
– Нет, не Матвей. Его зовут Масик.
– Конечно, глупо – после Масика… Но тем не менее: есть ли у вас политические пристрастия? Как воспринимаете факт, что президент Путин уходит?
– Ничего не понимаю в политике, честно вам скажу. Так же «успешно» я могу разглагольствовать и о спорте, где вообще ни в зуб ногой. Но что касается Путина, я горжусь им. Не знаю, какое бы ни было к нему отношение других, но я горжусь даже тем, что он из Петербурга. Из всех, сколько я помню наших генсеков и президентов, он, пожалуй, первый человек, который с первого и практически до последнего дня, сколько там до перевыборов осталось, год, наверно… В общем, он вызывает неподдельное уважение. Какие-то, может, и есть противоречия, что-то такое, но бесконечное уважение сохраняется в любом случае. За него не стыдно. Ни за границей когда он находится, ни ещё где-то. Он не позволяет себе вольностей и слабостей. Он очень сильный руководитель. Наверно, быть высшим руководителем, президентом, абсолютно устраивающим всех, просто невозможно. Но при Путине вроде как-то спокойнее стало.
– О Валентине Матвиенко тоже больше положительного звучит, чем отрицательного.
– Знаете, я опять же ничего не понимаю в этом, но могу видеть, что дороги делаются, что тротуары облагораживаются, фасады домов мало-мальски, но всё-таки реставрируются. Поэтому о ней могу сказать тоже только положительное. Город живёт, город возрождается – это самое главное.
– Хотелось бы услышать пару слов и о ваших родителях.
– Папа – Буланов Иван Петрович. До того, как поступил в военно-морское училище, он проживал городе Энгельс. Это около Саратова, через мост буквально. Мама родилась и всю жизнь прожила в Ленинграде, тогда ещё наш город так назывался. Папа по профессии подводник, мама – фотограф. У меня ещё есть старший брат Валентин. Он тоже был моряк-подводник. Сейчас, правда, уже в отставке.
– Афоризм у вас есть жизненный?
– Что ни делается – всё к лучшему.
– Вера в Бога. На данном этапе – как у вас с этим?
– На любом этапе, я считаю, вера – она есть. Я – верю. Я, может быть, не выполняю всех ритуалов и правил, канонов, но главное, что вера есть внутри, во мне.
– В церковь ходили хотя бы раз?
– Конечно. И не раз.
– Какие города вам нравятся больше других?
– Нью-Йорк, Манхэттен. Конечно, Санкт-Петербург. Очень нравится Владивосток. И в общем, наверное, Париж. Какой-то один трудно назвать. В каждом городе, где я побывала, что-то можно вспомнить хорошее. Но, пожалуй, если уж куда-то переезжать, то, к сожалению, это далеко очень. Это, наверно, как раз Манхэттен в Нью-Йорке.
– Но там даже пляжа нет нормального. Или вам это безразлично?
– Не в этом дело. Именно как в мегаполисе там есть что-то неповторимое. Поле своё своеобразное, которое мне очень импонирует.
– Дэвид Бекхэм и Виктория Адамс долгое время любили меряться кошельками, кто больше зарабатывает. Конечно, наверняка у вас этого нет. Но вопрос задать хочется. Сопоставляете ли вы с Владиславом хоть иногда уровень своих заработков?
– Абсолютно нет. Могу сказать, что действующий футболист, конечно, зарабатывает несказанно больше, чем действующий артист. И сейчас с этими их контрактами даже нечего меряться.
– Но у футболистов век, наверное, ещё более короток, чем у артистов.
– Да, действительно век действующего футболиста совсем недолог. А артистом можно быть и быть – при хорошей, благоприятной жизненной ситуации, счастливом раскладе. Опять же, у меня пример яркий – Эдита Станиславовна Пьеха, которая и своё семидесятилетие отметила на сцене. В то же время редко какой футболист будет играть на поле до сорока лет.
– А вообще для вас семейство Бекхэмов чем-то интересно? Не задумываетесь, что они тоже – футболист и певица?
– Нет, абсолютно не задумываюсь. Вы знаете, у каждого своя судьба, у каждого своя жизнь. И я никогда ни одну судьбу не примеривала на себя, потому что знаю: такая, как я, я – одна. Я уникальная. Так же, как и Виктория Бекхэм. Она в своём роде уникальная, одна. Как и кто-то ещё. Поэтому это глупое и неблагодарное занятие, никчёмное – сравнивать себя с кем-то.