В час, когда в самый раз было бы выбежать на улицу с восторженными криками «Сочи – чемпион!» – к кому, как не к Павлу Ростовцеву целесообразнее всего стоило примчаться на интервью ни свет ни заря и с пылом,  жаром и глубоким удовлетворением обсудить крупнейшую спортивную победу России в третьем тысячелетии поистине «нашей» эры.
Помимо «Дня Победы» удалось поговорить и о буднях великих строек на спортивных просторах бескрайнего Красноярья.
Приятно было отметить, как уверенно справляется с высокими нагрузками своей новой должности самый спортивный чиновник одного из самых спортивных регионов России.

– Павел Александрович, верилось ли вам накануне гватемальского голосования, что всё закончится для нашего Сочи таким «хэппи эндом»?
– Мне хочется сравнить выборы столицы Олимпийских игр с ответственными спортивными соревнованиями. Очень много схожего. Когда спортсмен готовится, делает абсолютно качественную работу и выходит на старт – всё равно нет никаких гарантий, что он завоюет первое место. Потому что его соперники тоже серьёзно готовятся, а итоговый спортивный результат формируют много-много-много обстоятельств. Так и здесь. Мы сделали очень качественную заявку, провели безукоризненную презентацию, сработали профессионально и грамотно. Говоря «мы», я имею в виду как всю Россию, так и наш Заявочный комитет. При любом исходе совесть наша была бы чиста: мы сделали всё возможное для достижения намеченной цели.
– Опасения вызывал, вероятно, субъективный характер процедуры. Голосование, ко всему прочему, тайное…
– Конечно, опасения возникали. Ведь, ко всему прочему, нам противостояли очень мощные конкуренты, с солидными группами поддержки. И ещё было чрезвычайно важно, что наши соперники уже участвовали в предвыборных олимпийских гонках, и первый раз им было отказано: и Зальцбургу, и Пьонгчангу. Поэтому со второго раза они должны были «пройти или умереть»: согласно регламенту, если два раза подряд один и тот же город не утверждают, в третий раз он уже не может выставляться. Поэтому были резонные предположения, что всё-таки могут эти факторы перевесить.
Но когда стало известно, что нашу заявку будет представлять Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин, а при этом всё остальное тоже было сделано на самом-самом высоком уровне, мы из относительных аутсайдеров перешли в фавориты. Мы убедительно дали понять мировому сообществу, что нам эта Олимпиада действительно очень нужна. А Владимир Путин настолько сейчас уважаем в мире, что он своим личным присутствием буквально гарантировал: все обязательства, которые Россия берёт на себя, будут исполнены. Я думаю, это внесло решающий вклад в нашу победу.
– Несмотря даже на то, что Путин давно объявил о своём уходе...
– Да, видимо и за рубежом не сомневаются в преемственности его курса. Так или иначе, личное участие президента России сыграло ключевую роль в этом предолимпийском «триллере». Кстати, у спортсменов, у меня – в частности, есть вера в то, что мысль материальна. И если ты хотя бы подсознательно допускаешь какой-либо негатив или неверие, это может потом сыграть против тебя. Деструктивный импульс пойдёт, условно говоря, в пространство – и затем он может конкретно сработать. Поэтому когда я готовился к соревнованиям, никогда не допускал ни единой мысли о возможной неудаче.
– Похоже, российская делегация в Гватемале следовала этому же принципу.
– Да, и это несомненно почувствовали члены МОК. Я вот сравниваю свои былые ощущения спортсмена и нынешние чувства человека, который болел, переживал. Те же самые эмоции! Да, опасения были, но они в целом не доминировали. Где-то там внутри, в глубине души прятались. И, конечно, когда Жак Рогге провозгласил: «Sochi!» – это был настоящий восторг.
– Вы смотрели прямой эфир?
– Да, сразу на двух каналах – на «Первом» и на «РТР-Спорт». Переключал в зависимости от того, где динамичнее всё давалось. На «Первом» как-то повеселее выглядело.
– А в Гватемалу не было мысли полететь?
– Мне поступило предложение войти в заявочный комитет и стать непосредственным участником действа, но не получилось. Всё равно необходимой информацией и материалами мы обменивались. В саму Гватемалу, честно говоря, лететь особого желания не было, работы очень много.
– Победа Сочи – это ведь и знак того, что в мире наконец-то признали политическую и экономическую стабильность России, её способность обеспечить безопасность.
– Безусловно, это так. Хотя, по-моему, австрийский представитель активно намекал на те риски, что рядом с Сочи расположена Чечня, а рядом с Южной Кореей есть Северная Корея. Тем не менее, это не оказало решающего влияния. Наши аргументы были сильнее.

продолжение на 3 стр.