Наш разговор начался со знакомой всем фразы кота Матроскина: «А теперь за ним полгода будешь бегать, чтобы фотографию отдать». Почему? Около месяца мы договаривались об интервью, в течение двух недель переносили встречу. В сегодняшней «серии» рубрики «Бомонд» роли исполняют кот Матроскин в женском обличии – Регина КУЗЬМЕНКО, прошедшей весной ставшей заместителем генерального директора фан-парка «Бобровый лог» по креативной работе: ласковая и пушистая с домашними, открытая с друзьями и стратегически креативная в бизнесе. В роли Шарика – без фоторужья, но с диктофоном – корреспондент «Конкурента».

– Воспользуюсь возможностью и в начале интервью поздравлю с вступлением в новую должность.
– Очередная большая сложная работа. Хорошо, что доверили. Думаю, комментировать пока что-либо преждевременно. Потому что на сегодняшний день я в начале пути, что называется. Через год можно будет об этом говорить не только с ответственностью, но и с оценкой результатов.
– Немногие знают, что в свое время вы были помощником Сергея Сокола. В чем заключаются особенности госслужбы?
– Действительно, такие вещи корректным образом не афишируются. Была определенная работа, которую Сергей Михайлович счел целесообразным поручить мне на определенном этапе. Могу сказать, для меня это была сложная задача, к выполнению которой я прилагала все усилия. Нужно было изучить особенности госслужбы, выстроить процесс и старательно в течение года выполнять работу. К Сергею Михайловичу отношусь с огромным уважением и считаю его одним из неординарных и позитивных людей. Он человек с очень острым умом, качественной выучкой и четким подходом. Ты можешь излагать ему очень большой поток информации – он задаст три вопроса, после которых понимаешь: «Садись, два. Иди, готовься лучше». Я считаю, любой человек, который претендует на звание хорошего менеджера, должен пройти институт госслужбы. Потому что это та машина, в которой ничего «как бы» не бывает. Либо ты сделал, либо не сделал. Все по четким правилам. И с очень четкими обязательствами. Для меня работа в государственной службе была органичной. Потому что я очень люблю правила. Люблю, когда нет самодеятельности. Четкая организация всех процессов, в которых мне приходилось участвовать, – это та школа, после которой ты выходишь с определенным повышенным уровнем дисциплины. В Красноярском крае на сегодняшний день работают профессионалы. Мне очень нравится жить в Красноярске именно сейчас. У меня часто спрашивают: «Регина, в Москве так классно, почему ты не уезжаешь?» Когда Ольга, сестра, уехала, все были уверены, что я все-таки решусь уехать в Москву. В прошлом году, когда я заканчивала один проект, у меня была некая передышка, меня звали в Москву – все мои друзья, подруги, коллеги думали, что я перееду. Но я, при очень большом количестве интересов, – человек достаточно консервативный. Я люблю что-то узнавать и жить в городе, который я себе очень хорошо представляю. Мне нравится наблюдать за тем, как он развивается. В этом смысле я, наверно, не плюшевый патриот. Потому мне интересно наблюдать за людьми, которых я знаю, люблю и уважаю. Мне нравится смотреть, как у них развивается карьера. Работать с ними в одном проекте. Поэтому то, что сейчас происходит в Красноярске и в чем мне посчастливилось участвовать, – это то, что я хочу и буду делать.
– Могли бы сказать, что вы «железная леди»?
– Я «как бы» жесткий человек. Многие первые лица употребляют слово «как бы». В данном случае оно как нельзя лучше подходит. Та ответственность, которую приходится брать на себя, называясь менеджером какого-либо локального проекта, автоматически подразумевает подобного рода качества. Опять же я смотрю, как моя младшая сестра работает в Италии. В Италии, стране с размеренным образом жизни, человек умудрился стать заместителем генерального директора по работе со странами СНГ. Человек находится в постоянном интенсивном развитии. Она говорит: «Регина, все, что начинает состыковываться с Россией, попадает под «все нужно вчера, все нужно делать быстрее, чем идет луч света». Люди начали очень много работать. Когда ты собираешь людей в проект и озадачиваешь их: например, по эстафете нужно в уплотненные сроки людям рекламировать высочайшего качества телевизионный фильм за две недели, – это работа в режиме «интенсив». Для того, чтобы обеспечить «интенсив» с достаточно серьезной дисциплиной и организацией, руководитель должен быть жестким. Выражается это зачастую не в эмоциональном плане, а в количестве заданий, которое получают люди. Дома же у меня железная дисциплина, которая легко воспринимается моим ребенком. Когда бабушки и дедушки начали высказывать свои пожелания, чем бы ребеночку заниматься, мы с Мишей сделали график. Я распределила время за неделю на бумажке и написала, сколько он может тратить на что-то, кроме игр, мультиков и прогулок. И добавила пункт – что мы с ним будем пробовать. Два месяца у нас был тестовый период. Мы походили и на шахматы, и на английский, и на карате, и на танцы с бассейном. В итоге он выбрал карате, английский и шахматы, от которых он, в хорошем смысле, фанатеет. У нас очень хороший педагог. Более того, там артистичные шахматы – с лицами. Мне приходилось наблюдать картину, когда он, как Гарри Поттер, расставлял игрушки на нашем большом ковре с квадратиками. Я прекрасно понимаю, что сейчас эти вещи – в виде игры. Но, как говорится, любой поступок способен изменить нашу жизнь. Он сам это выбрал. Ему это интересно. Человек осваивает самый главный процесс принятия решения и выбора. Очерчивая круг возможностей, он выбирает что-то дальше. Это самый клевый период сейчас у него. Еще он настоящий собеседник: может вечером положить руку на плечо и спросить: «Ну что ты сегодня хорошего сделала?» (Улыбается.)
– Что отвечаете?
– Первое время мой «Windows» зависал. (Улыбается.) Как-то он подошел ко мне, достал свое портмоне (они как раз с бабушкой изучали денежки, у него были нарисованы деньги, кредитки) и сказал: «Мама, сколько тебе дать денег, чтобы ты сегодня не ходила на работу?» Я думаю, если в пять лет от сына поступают такие предложения – моя счастливая старость в надежных руках.
– Никогда не возникало чувство угрызения совести: «Я мало провожу времени с ребенком»?
– Я считаю, что самобичевание и чувство вины – это самые разрушительные факторы. Особенно для женщины. Как только человек начинает чувствовать себя виноватым или остается недовольным собой – это конец, надо останавливаться. Останавливать все: вплоть до того, что ты в этот момент делаешь, и тут же, как я люблю говорить, делать работу над ошибками. В прошлом году кардинально поменяла свою деятельность. Осознанно сделала некую реставрацию приоритетов. Когда ты много лет находишься в проекте, где «все важно, важно, важно, все быстро, быстро, быстро», то приоритеты могут сползти до такой степени, что, если вовремя их не сбалансируешь, никто тебе не скажет, кем ты станешь завтра. Я могу сказать, что мне удалось это вовремя подхватить, и сейчас моя жизнь устроена очень хорошо. Есть четкое время, которое я провожу с ребенком, и это понятные для него ритуалы: он просыпается вместе с мамой, у него есть время на неделе, у него есть выходные, у него железный отпуск, у него в любое время есть возможность позвонить и сказать: «Мам, вот у меня есть вопрос…» При этом с ним никто не сюсюкает, он видит искреннюю любовь. Если шалим, то шалим, если что-то обсуждаем, то обсуждаем. У ребенка должно быть понимание того, как устроена жизнь. Чтобы для него не было шоком, когда он вырастет и поймет, что правила игры кардинально изменились.
– Знаю, что уверенно пользуетесь «марголиным» и ИЖ-71.
– Да. Прошлый год был у меня творческий. Год экспериментов. В определенный момент, когда у меня были частые командировки по краю, я постоянно поздно возвращалась домой. Однажды, когда мне пришлось обходить группу подростков в неадекватном состоянии, поняла, что в некоторых случаях мне придется защищать себя или моих близких. Я посоветовалась с моими друзьями. Мне сказали: возьми газовый пистолет – пусть ты им и не воспользуешься, но тебе будет спокойней. Но выяснилось, что для получения лицензии нужно пройти обучение, и я начала искать инструктора, чтобы сделать так, как нужно. После первых занятий тренер спросил, как давно я занимаюсь, и сказал мне: «Если вы продолжите занятия – мне будет интересно смотреть на результаты обучения». Когда я начала заниматься, неожиданно поняла, что это целая медитация: подготовка и сам процесс. Есть определенный ажиотаж: попадешь – не попадешь. Не скажу, что я большой фанат. Но это то увлечение, которое я смакую и в котором разбираюсь. Меня народ двигает на какие-то конкурсные моменты, защищать определенные степени, но я думаю, что я оставлю это в качестве хобби.
– Кроме огнестрельного оружия чем-нибудь увлекаетесь еще?
– Да, но это такие странные увлечения. (Улыбается.) Немножко рисую. Коллекционирую всякие странные штуки. Девяносто процентов жителей любого города от десяти лет до бесконечности очень быстро и часто пишут эсэмэски. Я люблю писать эсэмэски! Пишу очень много электронных писем – у меня есть такие друзья, с которыми мы переписываемся, и это можно назвать философскими эссе либо повестями.
– Наверно, написание мемуаров не за горами?
– Мемуары – это такое немножко нафталиновое слово. На самом деле надо мной долгое время друзья прикалывались, потому что с периодичностью раз в три месяца у меня случаются приступы хозяйственности и «писательности». Мы придумали с друзьями книжку, которую периодами пишем. Поэтому думаю, может быть, мы ее допишем… Наверно, когда-нибудь я буду счастливой старушкой, которая на ноутбуке строчит детективы или повести.
– Где любите отдыхать? В Италии?
– Опять-таки я и тут консерватор. Отдыхать я езжу в Таиланд в гости и в Италию на шопинг. С Италией все понятно: в первый день покупаю одни несовместимые между собой вещи, во второй – другие, в третий – какие-нибудь забавные штучки: в результате все купленные за три дня вещи «схлопываются» в определенные комплекты, и у нас это называется «матрицей в действии». Что касается Таиланда, боюсь сказать, сколько лет я езжу в одни и те же места в Таиланде. Есть две группы людей: первые считают, что Таиланд – это антиотдых, и поэтому люди ездят, например, в Эмираты; вторые ездят исключительно в Таиланд. В Таиланде чувствуется генетический позитив. Местные жители – буддисты: у них много жизней, и они всему улыбаются. Когда я была в Турции, было ощущение, что ничем не пахнет. Пахнет только асфальтом. Да, есть уникальные места, но при взгляде на некоторые здания возникает такое ощущение, что их за ночь сделали турецкие строители, чтобы утром собрать деньги за экскурсию. В Таиланде же все натуральное, естественное.
– Чем привлекает Италия?
– О, это то место, куда можно ездить, ездить и ездить. Ольга живет в 40 километрах от старинного замка Градара, в котором нет тротуаров. Замок относится примерно к четырнадцатому-пятнадцатому веку. Нельзя передать те чувства, которые испытываешь, когда оказываешься в месте, которому страшно сказать сколько лет. Когда ты ходишь по тем улицам, по которым ходило огромное количество поколений до тебя. Город, в котором есть свой вариант истории Ромео и Джульетты. Италия – это то компактное государство, где, проехав по любому маршруту, ты получишь большое эстетическое наслаждение и большое количество знаний. Италия – это некая колыбель культуры и искусства.
– Каким брендам отдаете предпочтение?
– Я – антибренд. У меня есть любимые вещи, которые я купила совершенно мимоходом. Более того, есть вещи, которым я отрезала рукава или еще что-то с ними делала. Плюс некоторые вещи я собираю из разных поездок, разных коллекций. Но так как этикетки даже на дорогих вещах мешаются и царапаются, то я срезаю их в первый же день после покупки. Я стараюсь, чтобы на тех вещах, которые я ношу, независимо от их «происхождения», нигде не было написано большими буквами, от кого она. Если я ношу вещь – она моя. Я не люблю быть рекламным носителем брендов.
– Вы склонны к минимализму в бижутерии, украшениях?
– Все очень консервативно. Я с какой-то периодичностью покупаю украшения или получаю в подарок какие-нибудь штучки, которые сразу «отнашиваю», а потом они лежат, отдыхают. Либо наоборот, лежат по три года до определенного момента. Есть вещи, которые я вообще не ношу. Некоторое время они находятся у меня, после я их дарю. Примерно раз в три месяца у меня происходит чистка: выношу чемодан вещей, украшений, косметики. Либо все раздариваю, либо выбрасываю.
– Любите простые, неброские вещи, судя по деревянному браслету с черепашками на вашей руке?
– Эту штучку я привезла из Тувы. У каждой моей вещицы есть своя история. Как таковых украшений немного. Нарочитых – вообще нет в моей коллекции. Люблю смешные, странные и в то же время уютные вещи. Если пересчитать действующую коллекцию – это штук двадцать максимум элементов, из которых пять приняты в постоянную команду, а остальные со временем будут раздарены.
– Год назад вы были блондинкой, сейчас – с шоколадным оттенком. С чем связаны такие резкие перемены?
– Да, действительно, когда начинается какой-то этап в жизни, первое, что я делаю, – еду к своему уважаемому мастеру, с которым я работаю уже много лет. Когда я приезжаю, она спрашивает: «Что на этот раз?» Я говорю: «Вот это». Как сказал один очень уважаемый дизайнер, когда женщина меняет цвет волос, она либо вышла на тропу войны, либо сошла с нее. Здесь, конечно, все не так радикально, но я стараюсь отсекать периоды своей жизни с разным эмоциональным настроением. Еще и для того, чтобы глаз не «замыливался»: когда ты видишь одну и ту же женщину на протяжении энного количества лет все время с серенькой или рыженькой головой, в водолазочке и джинсиках, – теряется визуальный интерес. Поэтому для меня это равносильно некоему развлечению. Некоему эксперименту.
– Сейчас вы вышли на тропу войны?
– Нет, нет, наоборот. (Смеется.) «Блондинистый» цвет – это всегда эпатаж. Блондинка – это некий комплект: наращенные ногти, ресницы из норки… думаю, дальше можно не продолжать. «Блондинистый» цвет равносилен некой броне, в которую ты прячешься в эмоционально уязвимый период. Кроме того, это легкий способ быть привлекательным. В прошлом году на определенном этапе для меня это было гармонично. Необходимо было нырнуть в этот образ немножко. Но сейчас я больше склоняюсь к коричневым цветам. Я зверский любитель шоколада! Я могу не есть, могу недосыпать, но свою плитку шоколада я должна добыть.
– Психологи утверждают, что коричневый цвет – депрессивный…
– Приходилось слышать. Но, достаточно много общаясь с психологами и терапевтами, поняла, что нет ничего определенного. Все индивидуально. Заметьте, мы сейчас находимся в очень коричневом месте и при этом чувствуем себя весьма комфортно и уютно («Cream holl». – Прим. авт.). Я по знаку гороскопа – Дева, стихия Земли, у меня все натуральные оттенки ассоциируются с уютом, теплом. Когда нет ужасных электрических цветов, я чувствую себя очень комфортно!
– Какой бы подарок хотели получить на день рождения, пусть он еще не скоро?
– Хороший вопрос…
– Отдых? Сон?
– Нет, здесь хочется сказать спасибо родителям за наследственное здоровье и количество энергии. Я могу нормально выспаться за пять часов и скакать дальше. Когда я ехала на нашу встречу по нашим «московским» пробкам, подумала, что велосипед, мотоцикл, мотороллер – это средства передвижения, которые в нашем городе будут актуальны через несколько лет. Поэтому следующим подарком будет… Присматриваюсь сейчас к горным лыжам, сноубордам в связи с новой работой. Для меня новым подарком является новое умение, новый опыт, который удается усвоить. Я считаю, для женщины лучший подарок – добиться каких-то новых качественных результатов в работе над собой, например, поменять размер одежды. Самый лучший результат похода в магазин – когда подходит продавец и говорит: «Ой, вы взяли очень большую вещь». В такие моменты думаешь, что готова купить все, что угодно! Хороший подарок – это когда ты в форме и можешь научиться чему-то новому.
– Регина, последнее наше общение с вами касалось очередного опроса на страницах «Конкурента». Это была тема ревности: известная астронавтка Лиза Новак в порыве ревности чуть не убила своего возлюбленного. На что способна в порыве ревности Регина Кузьменко?
– Вопрос ревности, на мой взгляд, это вопрос унисекс, который актуален не только для мужчин или женщин, но и для детей, и для бабушек с дедушками. Совсем недавно наблюдала картину в Москве, когда бабушка с дедушкой ссорились в магазине после того, как дедушка кокетничал с продавщицей. Дай Бог, если им было меньше восьмидесяти. Ревность может либо все испортить, либо все наладить. Могу сказать, что в юности я была ревнивым и вспыльчивым человеком. Но в свое время у меня была все-таки проведена работа над ошибками. Потому что я поняла, что ревность способна сносить крышу. Как только я себе сказала: «Ну и ладно», – проблема рассосалась сама собой. И это был момент, который поменял отношения в лучшую сторону. Отношения должно подстегивать желание приобрести, улучшить, поддержать, а не ревность и страх потерять.
– Так на что все-таки была способна в юношеском возрасте в порыве ревности Регина Кузьменко? (Улыбаюсь.)
– Вылить на голову ведро холодной воды. Шампанского. Бросить вазой. Это вещи, которые быстро разряжали. Причем «вторая половина» была способна ровно на это же: человек мог, смеясь, заклеить рот скотчем и посадить в какой-нибудь угол: пока не придешь в себя и не успокоишься. Я всегда встречала достойное сопротивление. Сейчас могу сказать, что, как только человек освобождается от недоверия, плюшевой ревности, он в награду получает другое качество жизни. Лучшее.