Можно хладнокровно перечислить чины и званья человека как функциональной единицы, регалии и причиндалы его (не)заурядной карьеры – и достаточно, будьте любезны поприветствовать: vip-vip, ура!
С Василием Ивановичем такой «ангажемент» не прокатит: чертовски хорош персонаж! Да не просто персонаж – герой нашего времени, достойный, правда, пера не Лермонтова, а своего тёзки – Шукшина.
Василий Иванович Второй (если уже по чапаевской линии отслеживать) – концентрат русской народной души, к вековой простоте и откровенности которой в последнее время насильственно подмешали чуждую ей осторожность и незлобивую обиду за то, что не доброта правит миром.
Сейчас он уже не депутат Государственной Думы, естественным украшением которой являлся безотносительно партийной ориентации.
Думаю, Думе его не хватает. Да и он без Думы хоть и не бездумный, но бездомный почти – политически и харизматически. Однако старается держаться молодцом. Лучшее подтверждение этому – перманентная искринка в уголках его живых революционных глаз.
Простецкий спортивный костюм неведомой мне фирмы «Overpass». Здоровенные часы, надетые циферблатом внутрь. Знаменитые колючие брови, которые (так писали) иногда подстригает ему дочь. Неизменно громкий голос. Рабочие, натруженные, совсем уж не депутатские руки. На левой обрублен указательный палец... Мужик-лапотник? Пардон, но чёрта с два! Если в обратном вас не убедит наша беседа, то взгляните хотя бы на его автограф, дерзкий по содержанию и каллиграфический по исполнению.
Вот вам и «дядя Вася», господа!

– Василий Иванович, не скучно ли вам без большой политики, без думских посиделок да московских тусовок? Или вы просто душой отдыхаете от того времени, когда всё вокруг клокотало и порой приходилось идти врукопашную, «горло ломая врагу»…
– Вы знаете, когда на традиционном «Послании президента» Владимир Путин сказал, какая будет следующая Дума, я внимательно всё это прослушал. И тогда я тоже выступил и сказал, что в следующей Государственной Думе не будет представителей рабочего класса, крестьянства и трудовой интеллигенции, а будут банкиры, будут чиновники, будут крупные юристы. И многочисленные воры, которые пойдут в государственную Думу, чтобы укрыться от уголовных преследований. На многих чиновников сегодня заведены уголовные дела, и поэтому они идут в Государственную Думу.
Если были бы у нас нормальные времена и сильное государство, то семьдесят процентов депутатов Государственной Думы сидели бы уже за решёткой. Но у нас нынче воры в почёте, бандиты в почёте. Кто наворовал, награбил миллионы, миллиарды рублей, тот в состоянии диктовать политику. И телевидение им подвластно, и многие газеты. А поскольку многие бессовестные люди хотят жить именно в такое время, сегодня, я считаю, продолжается царствие Сатаны. И оно ужасно. Это время коррупции, взяточничества, лжесвидетельства, обмана. Неудивительно, что было сделано всё, чтобы я не попал в Думу. И Кремль постарался, и администрация Брянской области. Меня сняли через Верховный Суд. Но я думаю, что Бог ни даёт – всё к лучшему. Может, придёт и другое время – и тех, кто принимал антинародные законы и кто голосовал за уничтожение нашего народа, – многих из таких депутатов будут судить. Есть такая газета – «Дуэль». Там одна интересная рубрика есть: «Ты выбрал – ты и суди». Поэтому если депутат пробыл в Думе четыре года и голосовал за антинародные законы, он должен четыре года и отсидеть.
– Вот вы сказали, что продолжается «время Сатаны». Но если честно-честно всё оценить, то при Ельцине время окажется гораздо «сатанее», не так ли?
– При Ельцине, может, было и более сатанинское время. Тогда шло разграбление, а сейчас передел собственности идёт. Но при Ельцине как-то было больше демократии. Журналистам давалось больше свободы. Ельцина критиковали и в открытую, и по телевизору, и в газетах. Сегодняшнюю власть никто не критикует. Допустим, даже у вас, на местном уровне… Если Хлопонина кто-то покритикует, он завтра работать не будет.
– А вы, кстати, сейчас работаете?
– Тружусь консультантом в ЦК КПРФ по рабочему и профсоюзному движению. Езжу очень много по России и знаю жизнь нашего народа лучше любого чиновника, лучше любого депутата. Только что я приехал из Норильска. Город красивый, построен при советской власти. Но я вижу, что многие дома там сейчас заброшены или находятся в плохом состоянии. И никто денег не вкладывает в строительство. Народ живёт бедно. Я встретил одну женщину, она мне сказала: «У меня двое детей, Василий Иванович, а я получаю семь тысяч. Что мне делать?» Встречался я и с рабочими на шахте. Шахтёры там по 25-30 тысяч получают. Я говорю: «Вот представьте себе – в советское время вы бы вообще столько получали! Ведь рубль восемьдесят восьмого года стоил 200 нынешних рублей. Это официальные данные. У вас тогда зарплата была под тысячу рублей в среднем по шахте. Умножьте на двести. Вы бы 200 тысяч получали! А сейчас всего 30-35 тысяч. В семь раз меньше, чем в советское время. А если вы заболеете, кто вас будет лечить? Все деньги, которые у вас накопленные есть, вы снесёте врачам на лекарства. А, не дай Бог, сделать операцию!»
Официально-то у нас ещё есть и бесплатное образование, и медицинские услуги, но сделать даже среднюю операцию в Москве – прямо по телевизору передают – надо врачу отдать не менее тысячи долларов. И сейчас люди вообще боятся в больницу ходить. Потому что выпишут рецепты тысяч на пять, а у людей таких денег нет, – вот дома и сидят. Или ходят то к знахаркам, то к колдунам лечиться.
– Колдуны, знахарки... А вы верите в Бога?
– Вы знаете, я ведь был воспитан в советское время. И такой сильной и конкретной веры в Бога у меня нет. Но когда становится особенно трудно, мы все просим Бога. Так или иначе.
– Удачу пытаемся вернуть.
– Да, да, все просим. И потом, меня кто-то по жизни ведёт, это точно. Вот у меня однажды сильно заболела жена. Врачи сказали, что всё, «жена твоя умрёт, забирай её домой». Я забрал её домой, а сам молюсь Богу, понимаете? Иду на работу и приговариваю: «Господи, что я буду делать с двумя детьми?» Дочери тогда было два года, а сыну восемь лет. Если, допустим, отец умирает, а мать остаётся, то дети – полусироты. А если мать умирает, а отец остаётся, то дети – сироты. Понимаете это? И однажды я сплю ночью, вот так вот я сплю и вижу, как вон те двери открываются и заходит человек в чёрном. Да, стал он около двери. Я поднялся, понимаешь, подошёл… И я посмотрел на время: полпервого ночи. Он говорит: «Я пришёл за твоею женой». И я начал молиться перед ним. Молился тридцать минут. Я говорю: «Не оставляй меня одного, не забирай её» и так далее. То есть, если жена умрёт, я с детьми пропаду. Что я буду делать? И тридцать минут я молился. Посмотрел на часы: час. И он говорит: «Ладно, я оставляю тебе жену». И ушёл. А я лёг спать. Понимаете, как было? И вдруг, значит, меня кто-то будит утром. Смотрю, а жена встала и говорит: «Давай, поднимайся, я тебе завтрак сготовила. Ты иди на работу». У нас смена начиналась в 7:30. Она работала с восьми. И пошла она тоже на работу. И до сих пор живёт. Что это? Я просто не понимаю. И таких много случаев у меня было.
– Когда это всё случилось?
– Это было в семьдесят втором году.
– А вы с ней обсуждали потом вместе?
– Конечно, я ей говорил. Что это? Вот загадка!
– Не привиделось ли случайно? Может, померещилось в полудрёме, что кто-то приходил?
– Нет, нет! Если б померещилось, так жена бы не встала.
– А что за диагноз у неё был?
– У неё диагноз был очень серьёзный, типа рака.
– И всё тьфу-тьфу, да?
– Да, и всё прошло, я тебе говорю. И сейчас живёт.
– Теперь уже внуки у вас?
– Да, внук есть, Ярослав. Одиннадцать лет ему.
– Деда обожает?
– Вы знаете, дед такой строгий! А внукам же надо повеселиться, побаловаться. Но у него отец и весь род – машинисты.
– Его отец – это ваш сын?
– Нет, нет. Это зять у меня – машинист. И что характерно, внук лет с трёх начал в схемах разбираться. Игрушку ему принесёшь, и он сам, лет с трёх, начал вникать. Любую схему распознает! Черчения ведь у него в школе никакого нету, понимаете? Но как-то он сразу… замок любой соберёт, разберёт. К технике тяга у него.
– У вас так же было?
– Нет, у меня не так! (Смеётся.) Это он в тот род пошёл, понимаете? На компьютере никто его не учил, но он и там – сразу! Ну, это дети, может быть, современные такие.
– Внук-то где живёт?
– Он в Москве. А я в Брянске живу.
– Но всё-таки с внуком видитесь?
– Да вижусь! Я часто в Москву приезжаю.
– Где-то бываете с ним?
– Ну, так, хожу, гуляю. В Митино гуляю. Но дело другое, что выйдешь – по городу хоть не ходи: то автографы, то сфотографироваться.
– Постоянно такое?
– Да, да, не будешь же людям отказывать. Кто-то ведь и издалека приехал.
– А как вы с этим боретесь? Может, шапку какую-то, очки надеваете?
– Нет, нет, нет. Ну, что вы? Хотя, когда надеваешь фуражку, вроде меньше узнают. А если просто идёшь – так только держись!

продолжение на 3 стр.