начало на 1 стр.

Их стиль диктует внутреннее «я», а не количество золота на их часах или размер их автомобиля высокой посадки.
– Тем не менее, всё-таки Париж? Не Сан-Франциско же...
– Если бы вы побывали в Париже, то очень разочаровались бы видом людей, которые там живут. Внешний вид парижан – это один из русских мифов. Люди там ходят в джинсах, в кедах, в майках. Абсолютно не следят за модой, которую создают их же земляки и которая направлена в основном на экспорт.
– Сапожник без сапог получается.
– Да, и многие россияне страшно расстраиваются, когда приезжают в Париж. Начитавшись романов и книг, они рассчитывают увидеть парижанку на каблуках, в горжетке, с вуалеткой, с букетиком фиалок, что-то вроде Аллочки Володиной (улыбается сидящей вместе с нами за ресторанным столиком красноярской красавице. – Прим. И. Р.). Вот Аллочка Володина одевается так, как должна одеваться мифическая парижанка: всегда в элегантном платьице, всегда хорошие украшения, всегда с гримом, всегда с красивой причёской. Но в Париже таких вы не найдёте. Молодёжь там не следит за собой так, как следят россиянки, изголодавшиеся за годы большевизма по изяществу. Вот почему, например, бедные люди так любят своих маленьких детей наряжать, как кукол? Потому что им кажется, что они не наигрались в куклы в детстве. И ещё они сожалеют, что их самих в детстве никто так не одевал. И если они оденут своих чад в оборки и синтетические органзы, то тут же они якобы станут воплощением богатства. Такова ностальгическая мечта бедного человека о несбывшемся и непрожитом счастливом детстве.
– В Париже эмигрантская проблема привела к тому, что там вообще тяжело сейчас быть европейцем. Но хотя бы Лондон как-то держится в модниках?
– Точно так же.
– Кеды и мопеды?
– Если вы пройдётесь по Лондону, то с трудом найдёте женщину на каблуках. Каблуки там носят очень мало женщин, в основном после пятидесяти лет и преимущественно – в офис. Все остальные дамы ходят в обуви без каблуков. Огромное количество женщин носят там чёрные паранджи, потому что арабское население Лондона огромно. Паранджи с совершенно закрытым лицом! Из всех европейских стран наиболее модно одеваются итальянки, потому что они патриотично носят то, что предлагают их дизайнеры. И в Милане и в Риме вы найдёте этого больше, чем где бы то ни было. То же относится и к их мужской моде. Итальянцы гораздо тщательнее следят за мужской модой, чем, например, французы.
– А у россиян свой стиль сложился? Хотя бы у москвичей...
– Увы, я не могу этого констатировать. Скажу лишь, что наш стиль – это вычурно-праздничный. Я не устану повторять, что он складывается из неравновесия в нашем населении, где шестьдесят процентов составляют женщины, которые и составляют главный социальный перевес. Конкуренция между женщинами в России очень обострена. Российская женщина хочет выглядеть манкой, то есть манить к себе, быть привлекательной и сексапильной двадцать четыре часа в сутки. А молодые наши мужчины, наоборот, практически не ухаживают за собой. Они носят простые вещи, не следят за своей фигурой, не пользуются кремами или делают это очень редко, не используют косметику, не ухаживают за волосами. Таков «стиль» в современной России, где любого мужчину возьмут хотя бы для запаха, чтобы он сидел на табуретке и напоминал женщине о том, что у неё есть кто-то. А женщины, наоборот, изо всех сил стараются. Вот, например, вчера я побывал у вас в Bellini, где декольте были просто до пупка. Женщины открыли всё, никакой тайны уже не оставили, а некоторые пришли в микро-юбках, которые я бы даже назвал «макси-блузками», потому что им хотелось показать всё! А мужчины, наоборот, были одеты очень нестильно. Такова жизнь России сегодня. Женщины из-за изобилия стараются всячески привлечь к себе внимание, быть яркими, красочными, накрашенными, надушенными, привлекательными, обаятельными, а мужчинам всё по барабану, потому что эта мельтешня им до чёртиков надоела. Они думают только о футболе, о пиве, о газете на диване и разговаривают на темы «сауна», «автомобиль», иногда ещё «рыбалка» или «охота». То есть кругозор российского мужчины очень узок: в основном это все телесные удовольствия. Конечно, желательно ещё как-то заработать денег и при этом, как говорят в России, не слишком «париться». Это свидетельствует о лени людей, потому что в жизни как раз надо очень сильно и много «париться». Я, допустим, работаю с утра до вечера. И горжусь тем, что могу работать так много и, скажу честно, неплохо за это получаю. Но при этом стараюсь следить за собой, за своей одеждой. Вы скажете, это моя профессия? Но это профессия многих публичных людей, однако вовсе не многие публичные мужчины у нас следят за собой.
– Тем не менее, это явление уже достигло и России: «метросексуализм».
– Я вам скажу: «метросексуалы» в переводе на русский язык значат «бестии городской среды». То есть они должны быть животными в кровати и красивыми животными на улице. Это люди, которые следят за своей фигурой, в первую очередь. Они ходят в fitness clubs, следят за своей едой, за своей речью, за своими позами. Пользуются всем набором новой мужской косметики и даже декоративной косметики, которая сейчас продаётся во всех аэропортах. Это новое направление в моде. Мужчины сейчас и пудрятся, и пользуются лаком для ногтей, пускай вас это не будет пугать. Хоть и бесцветным, но всё же… И пользуются блеском для губ. И всеми видами туалетных вод. Для русского обывателя всё это выглядит дико, потому что наши рабоче-крестьянские воззрения на мужчину требуют, чтобы от него пахло псиной и чтобы он был вонючий, потный, так что рядом с ним в транспорте и постоять нельзя, но это как раз и будет выражением его мужественности. На самом деле это выражение его некультурности и дикости. И поэтому мужчины в России часто не чистят зубы. Я просто лично вижу это. У них ужасные жёлтые зубы!
– Или отсутствующие.
– Да, или они отсутствуют! От них плохо пахнет и исходят все-все другие неприятности. Они ходят в потных майках с белыми подтёками. В России некоторые склонны причислять их к мачо. Такой же тип существует и в Америке, только они работают в гараже по починке автомобилей. Вы в США очень много таких встретите. И во Франции тоже такие есть. Метросексуал, конечно, очень тщательно следит за собой. Следит за своими носками, обувью, за своими запонками, галстуками, булавками. В этом смысле метросексуал – это денди сегодняшнего дня. Но следует учесть, что сексуальность сейчас очень сильно изменилась. Прежде всего, из-за того, что люди стали больше думать о той роли, которую женщина играет в современном обществе. А играет она, во всяком случае на Западе, роль огромную. Женщина совсем недавно чуть не стала президентом Франции. Я имею в виду Сеголен Руаяль. В Америке Хиллари Клинтон, возможно, станет президентом США. Юлия Тимошенко может занять пост премьер-министра, а то и президента Украины. У нас же…
– Валентина Матвиенко…
– Валентина Матвиенко – это исключение. У нас как раз, я хочу отметить, полное отставание. По сравнению с количеством мужчин в России количество женщин в политике и в управленческом аппарате ничтожно мало. И я мечтаю о том, чтобы Россией управляли женщины, а не мужчины. Они прекратят все войны и договорятся обо всём. Женщины гораздо менее вороваты, чем мужчины. Наши мужчины ленивы и вороваты, поэтому настолько коррумпировано чиновничество. Женщины будут делать по-другому. У них есть ответственность перед семьёй. Они не хотят сесть, не хотят напороться на неприятности. У них есть инстинкт материнства. А вот инстинкт отцовства, на мой взгляд, в русском человеке отсутствует почти полностью. Вот почему у нас так много брошенных семей, такое количество детей в детских домах и такое количество людей, у которых есть дети на стороне. Мужчины, имея семью, заводят и любовницу. Под видом рыбалки или охоты заводят параллельные семьи. Как в мусульманском мире, они тоже обладают чем-то типа гарема, но только боятся себе и другим признаться в этом. Божатся, бия себя в грудь: «Я православный христианин», но ведут себя как настоящие мусульмане. Отношение к женщинам сильно изменилось. Они стали играть значительную роль в мире, и многие из них поэтому отказываются от деторождения. Это кризис Европы. Количество детей в Западной Европе резко сократилось. Многие женщины заняты карьерой. Но не материнством и не домом. В это же время европейские мужчины охотно берут на себя многие домашние обязанности женщин, что русские мужчины делают с большим-большим скрежетом. Русский мужчина почему-то себя чувствует барином, которому надо подносить домашние тапочки, газетку, фисташки и пивко. Но это возмутительно. Мужчина должен уметь мыть посуду, готовить, пылесосить, гладить, ходить в магазин. В нём нет никакого эксклюзива. И тот маленький кусочек мускула, который у него прибавлен между ног побольше, чем у женщин, не даёт ему особенного права, потому что у женщины два мускула, но чуть повыше, на уровне груди. Так что по весу это даже побольше. Ну а метросексуалы – это новое направление, которое, очевидно, будет жить. Оно связано с переоценкой ценностей – положения мужчины и женщины в обществе.
– Вы верите в возможность возвращения матриархата?
– Мечта мужчин – чтобы его не было. Мечта женщин – чтобы это было. И я совершенно не удивлюсь, если когда-нибудь русские женщины поднимут восстание, побьют скалками и половниками своих мужей и устроят здесь бабий бунт.
– Хотелось бы поговорить с вами о нашем шоу-бизнесе. Кто-то из поп-звёзд действительно ведь имеет природную стилистическую культуру, прекрасно одевается, а кому-то вкус сильно изменяет.
– Я думаю, что большинству вкус как раз изменяет. Всегда хорош Галкин, очень элегантен. Довольно сносно одевается Басков. Очень хорошо одеваются Рената Литвинова и Илзе Лиепа. А самая элегантная из шоу-бизнеса – это Нани Брегвадзе, она всегда одета безукоризненно. Нахожу, что многие стараются, но не у всех получается из-за отсутствия вкуса и нежелания его развития. Они одеваются ярко, броско, по-детски.
– Как Маша Распутина?
– Да, да. Маша Распутина. Королёва тоже. И та, которая поёт: «Маленький мой, я горю, я вся с тобой». Как её зовут?
– Катя Лель.
– Катя Лель, да – очень вульгарная.
– Жанну Фриске вы однажды отметили.
– Да, я нахожу, что она красивая женщина.
– А Сергей Зверев – это действительно уникум или напудренный миф?
– Я не считаю, что он хорошо поёт. Просто он талантливый парикмахер. Но бесконечные пластические операции сделали из него настоящего транссексуала. Он хоть и позиционирует себя как мужчина, но выглядит совсем как кукла. Он даже стал похож чем-то на артистку Гурченко. И я вам скажу почему: у них один и тот же пластический хирург. Поэтому они как две сестры.
– О Диме Билане ничего не хотите сказать?
– Именно потому, что у нас в России почти нет мужчин секс-символов, Дима Билан воплотил в себе мечту многих девушек. Стройный, молоденький, подвижный, обаятельный, улыбчивый, майки задирает, трусы показывает. И возраст его как раз для пятнадцати-двадцатипятилетних – очень-очень подходящий. Я рад, что так случилось. Он, конечно, тип метросексуала. И слава Богу, что это всё-таки случилось, поскольку у нас долгое время не было таких экзальтированных юношей. Но вспомните другие примеры. У нас были актёры, которые тоже были секс-символами для своих поколений. Олег Видов, например, Александр Кайдановский, – просто они меньше раздевались.
– Всё-таки старина Фрейд был прав в том, что миром правит либидо.
– Я думаю, миром правит, о чём мы много говорили, Эрос и Танатос – эротика и страх. Люди очень, очень зависят от этого. Что касается Димы Билана, я думаю, что это только начало, потому что следующие наши звёзды будут более солидны. Билан слишком мальчуковый. В нём нет накачанности, в нём нету тела, чтоб нравиться более взрослым женщинам. Но у нас должны вскоре появиться такие мужчины, как муж Королёвой, этот стриптизёр...
– Тарзан.
– Да, да. Он просто, может, не слишком интеллектуальный, чтобы ещё что-то суметь сказать умное. Но придут те, которые смогут и говорить хорошо, и выглядеть. Нечто напоминающее, скорее, Фёдора Бондарчука, который очень нравится женщинам, потому что брит наголо как бандит, а разговаривает как денди. И ведёт себя как аристократ. То есть это страх и эротичность, объединённые вместе. «Мама, я его боюсь, но он такой добрый!»
– Русской красавицей номер один многие считают теннисистку Марию Шарапову. Её длинным ногам могла бы позавидовать даже Барби.
– Да, но сейчас в моде короткие ноги, так что я вас расстроил.
– Конкурсы «Мисс Мира», «Мисс Вселенная», судя по всему, невозможно отделить от подковёрной борьбы.
– Она есть во всех больших конкурсах, эта борьба. Но вы знаете, что всё-таки часто побеждают венесуэлянки, потому что…
– Потому что там нефть?
– Нет. Просто смесь рас даёт очень красивые плоды. У нас же вышла неприятность с «мисс мира». Наша девушка оказалась не «мисс», а «миссис». И будучи замужем, она не могла быть квалифицирована как «мисс». Мы подтасовали документы, и хотя она очень нравится президенту… Но это уже, наверно, секрет.
– Кто-то из российских политиков отличается хорошим вкусом?
– Герман Греф хорошо одевается. У него добротные галстуки, рубашки. Ястржембский всегда в форме. Чувствуется продуманность в выборе его вещей. Я знаю, что Ястржембскому все вещи покупает жена. Она, кажется, жила долго в Италии и изучала там искусство, так что вкус у неё есть.
– Наш Александр Хлопонин тоже не прост: подтянут, прикинут. У него коллекция костюмов от Brioni.
– Видите ли, в России все сходят с ума по Brioni. Во Франции же это весьма скромная фирма. Но так как в России президент одевается у Brioni, то он стал кодом для успешного бизнесмена и политика. Если человек в Brioni, всем кажется, что это о-ля-ля! Хороший продакт-плейсмент. Во Франции, например, Hermes, Lan-vin, Cerruti – эти фирмы мужских костюмов ценятся гораздо выше, чем Brioni. А Brioni – известная фирма, но она не top.
– В каком возрасте, по-вашему, человек достигает своей наивысшей физической привлекательности?
– Я думаю, это период между восемнадцатью и тридцатью тремя годами. Для многих это и расцвет сексуальной потенции, благоприятные возможности амурных встреч, потому что, вы сами знаете, все любят молоденьких.
– Слишком большой разброс: восемнадцать и тридцать три…
– Нет, нет. В любом случае, всё-таки от двадцати до тридцати трёх. Тридцать три – возраст Христа. Дальше, конечно, всё это немножко идёт на убыль.
– Но всё-таки двадцать два лучше, чем двадцать восемь?
– Вы что имеете в виду – двадцать два сантиметра или килограмма?
– Года!
– Может быть, да.
– Для юношей и девушек цифры должны отличаться?
– Девы, как всегда, не надо ходить к гадалке, созревают раньше и начинают выглядеть женщинами быстрее, чем юноши соблаговолят возмужать. В шестнадцать лет девушка уже совершенно оформившаяся женщина. Юноша же может быть в это время ещё плюгавым слюнтяем.
– А стареют все примерно одинаково или и здесь лидируют те, кто раньше созрел?
– Зависит от страны. Во Франции женщины начинают стареть от восьмидесяти пяти лет. А до этого они – дамы. Бабушками они становятся в восемьдесят пять.
– Вы – знаток живописи. Есть ли у вас любимая картина?
– Нет, мне нравится очень многое. Я люблю итальянскую живопись, люблю французскую, испанскую, люблю русскую. Сегодня я провёл пару замечательных часов в запасниках вашего музея имени Сурикова, помог там с атрибуцией портретов, масляной живописи, миниатюр, акварелей. В музее в Красноярске хранятся даже две картины моего отца, Александра Павловича Васильева. Это эскиз декораций к пьесе Островского «Лес» в Малом театре и эскиз декораций к спектаклю «Тощий приз» в театре имени Моссовета. Я был поражён, узнав, что в вашем городе есть работы моего отца. А ансамбль имени Годенко создал балет «Грёзы любви», в котором используются мои костюмы, созданные для этого спектакля в Москве более трёх лет назад. Я счастлив, что все мои поклонницы и поклонники из вашего города, прочитав это интервью, смогут также увидеть мою работу, не уезжая очень далеко. Или найдут её на моём официальном сайте в Интернете, который каждый может отыскать по имени «Александр Васильев». Или просто-напросто сходив на этот спектакль ансамбля Годенко – «Грёзы любви».
– Атрибуция картин – это прекрасно. А вы можете гвоздь забить?
– Да, я очень хорошо забиваю гвозди. И хорошо орудую лопатой. Очень люблю сажать. Я – садовод.
– Ваш загородный дом – как картинка?
– У меня несколько загородных домов в разных странах. Я занимаюсь садом, развожу розы, сажаю с удовольствием ирисы, пионы, георгины, гладиолусы, развожу разные растения. Мне это очень нравится и чрезвычайно приятно. Я хорошо работаю руками и делаю ими очень много.
– Город, в каком вы могли бы прожить всю жизнь, существует?
– Земля слишком маленькая. И я не хотел бы себя ограничивать одним городом. Я объехал вокруг света уже три раза и теперь понимаю, что всё вокруг нас очень мелкое. Поэтому мне нравится ощущать себя космополитом, ездить везде. И, слава Богу, у меня есть французский паспорт – так же как и русский. Мне не нужны визы ни в одну страну. И это окрыляет меня как художника и как историка моды.
– Чувствуется, вы счастливый человек, а мир жесток. Неужели ни разу не было у вас хотя бы дорожных неприятностей?
– Терялись много раз чемоданы. Опаздывали самолёты, пропускались стыковки рейсов. Но всё это мелочи жизни.
– А предательство?
– Жизненное предательство встречается очень часто, но я считаю, что и это мелочи жизни. Уроки, за которые надо платить. Мы сами виноваты. Значит – плохо выбирали друзей. Я всегда фиксирую не вину другого человека, а свою собственную. Если предали, то почему? Чем я вызвал это? Надо всегда хорошенечко посмотреть на себя, прежде чем обвинять других. Это в семейных делах, в разводах, во всём. Если вы будете так относиться к жизни и станете требовательным к себе, а не к другим, вы сделаетесь добрее и, может быть, волшебнее.
– У вас, судя по всему, это получается.
– Каждый ведь живёт по-своему, и мы не можем навязать людям наш стиль жизни. Я выбрал себе свою дорогу, свою стезю, своё отношение к людям. На меня он действует положительно, этот путь. Для кого-то другого он может быть неудобоваримым. Возможно, никто не согласится иметь одежду в пяти разных домах, как у меня. Я порой не могу найти книжку, потому что не помню, в какой библиотеке какого дома я её оставил. Кто-то скажет: «Как же это трудно! И он всё время путешествует!» А я действительно всё время в движении. Я прилетаю, улетаю. «У него нет никакой регулярности!» Ну, так мне нравится, что у меня нет никакой регулярности. И мне нравится, что моя жизнь – не рутина, что я стараюсь быть молодым, выглядеть молодо, слежу за собой каждый день. Утром и вечером пользуюсь кремами от морщин. И я вижу, что это мне даёт хорошие результаты. И я буду всегда следить за собой.
– А разве есть хорошие кремы для мужчин?
– Их очень много. Я пользуюсь французской косметической фирмой «RoC». Она аптечная. Но вы можете пользоваться, чем угодно. И я больше пользуюсь теми вещами, которые предлагает мне аптека, а не декоративная косметика.
– Такому самодостаточному человеку, как вы, нужно ли ощущение наличия Бога?
– Да, конечно, потому что мы ходим под Богом. Все мы – его дети. И я стараюсь не гневить его, делать только праведные дела. И вот читателям «Конкурента» будет удивительно: я не пью, не курю, не принимаю наркотики.
– Чудеса!
– И даже кофе я не пью. И при этом ещё стараюсь не грешить, понимаете? Но мне и не хочется. Я с удовольствием жду каждой новой встречи, будь то интервью, лекция или поход в музей. Это для меня такая радость!
– В преддверии лета скажите людям: загар – это вообще благо или убийство кожи?
– Этим летом загар не в моде. Так что проблема отпадает сама собой.
– Кто сильнее – лев или тигр: Зайцев или Юдашкин?
– Зайцев старше... Нет, никто не сильнее. Это разные стили. Зайцев гораздо старше. Он начал в шестьдесят пятом году. Его можно назвать сейчас патриархом русской моды. А Юдашкин начал гораздо позднее, если не ошибаюсь, около девяностого. Разница между ними значительна. Зайцев – профессионал. Юдашкин – любитель. Юдашкин, до того как он стал создателем моды, был парикмахером. И поэтому его стиль довольно однообразный: обычно корсет и широкие тюлевые кринолины, вышитые блёстками. У Зайцева гораздо больше художественных средств, разнообразнее приёмы. Он более элегантен. Хотя я всё же считаю, что и его творческое время прошло, потому что в моде никто так долго не живёт. Просто наша страна очень сильно привязывается к своим идолам. Нам нравится, что семидесятилетняя Гурченко поёт, а ей это делать не надо. Нам хочется, чтобы восьмидесятилетняя Майя Плисецкая танцевала, а ей это делать не надо. Нам нравится, чтобы пела Алла Баянова в девяносто два года, а ей это делать не надо. У нас артисты и творцы боятся расстаться с профессией и со сценой. Может быть, потому, что социальное обеспечение в старости у нас никакое. И я думаю, что артисты боятся голодной пенсии. Поэтому держатся они до последнего. На Западе, конечно, они уходят на заслуженный отдых и не показываются больше, живут в своих домах и имениях на заработанные деньги и не чувствуют себя отверженными от общества. Наши же готовы работать до невозможности. Так было с Изабеллой Юрьевой, которая выступала в сто два года, это же происходило с Клавдией Шульженко. Я думаю, что это феномен, связанный с нашей страной, нашим незнанием истории и желанием забыть всё прошлое, кроме привязки к идолу. Мы любим, чтобы правили нами, как сейчас предлагают, по двадцати одному году подряд. Чтобы у нас не менялось правительство, не менялись министры, не менялись артисты – не менялось ничего. Однако прогресс нельзя отменить.
– Ваши дома, вы говорите, в разных странах находятся?
– Да, Литва, Восточная Пруссия... Особенно я люблю наше фамильное имение в Литве, которое построил мой дедушка. Оно девятисотых годов. Ему уже больше ста лет. Там я провёл немало радостных моментов в детстве, и оно мне очень дорого…
– Это не хутор ли какой-то?
– Нет, нет. Это имение, усадьба – Кривой Погурек.
– Что-то польское…
– Да-да. Там же была Польша.
– С кем из известных людей у вас приятельские отношения сложились?
– Да со многими. С Майей Плисецкой. Это моя очень близкая подруга. С Натальей Фатеевой, с Илзе Лиепой, если вам интересно, с Николаем Цискаридзе...
– Да уже целая галерея.
– …с Галиной Вишневской. Как ни странно, с Еленой Образцовой. С Вячеславом Зайцевым. Что вам ещё сказать?
– У Вишневской и Образцовой сейчас весьма непростые отношения.
– Да, но ничего, они со мной дружат. И через меня передают друг другу телеграммы.
– Анекдоты вас усыпляют?
– Нет, люблю их.
– Слушать?
– Рассказывать.
– Ну, не буду просить, ладно.
– Расскажу сейчас. Мама-моль говорит своей дочери-моли: «Не будешь есть носки – не получишь шубу».