Всемирно известный историк моды, декоратор интерьеров, сценограф, автор популярных книг и статей, непревзойденный лектор и коллекционер, в 25 странах мира он оформил более ста постановок балетов и опер на сценах ведущих театров. Он преподает историю костюма и моды на четырёх языках по всему миру.Уже в возрасте пяти лет Саша создал свои первые костюмы и декорации для кукольного театра, тогда же принимал участие в съёмках детских передач на советском телевидении «Театр Колокольчик» и «Будильник». Свой первый спектакль-сказку «Волшебник Изумрудного города» оформил в 12 лет, проявив необычайные способности к театральному оформлению и созданию костюмов. Особое влияние на юного художника оказал пример отца, не только классического декоратора, но и создателя сценических костюмов для Любови Орловой, Фаины Раневской, Игоря Ильинского.
В 22 года Александр Васильев окончил Постановочный факультет Школы Студии МХАТ. В 1982 году переехал в Париж, где сразу начал работать для французского театра «Ронд Пуант» на Елисейских полях, в «Студии оперы Бастилии», «Люсернер», «Картушери», «Авиньонском фестивале», «Бале дю Нор», «Молодом балете Франции» и «Королевской опере Версаля».
Он обладатель одной из самых больших частных коллекций костюмов Русского периода. Автор книги «Красота в изгнании», выдержавшей шесть изданий. В 1998 году «Красота в изгнании» была названа лучшей иллюстрированной книгой года. С 2002 года Александр Васильев выступает на телеканале «Культура» в качестве автора и ведущего передачи «Дуновение века».
Данное интервью, данное в уютном ресторанчике на набережной Енисея, представляется интересным не только для модниц и модников.
– Александр Александрович, наверное, ещё будучи школьником, вы уже представляли, кем станете?
– Конечно. Даже в возрасте восьми лет я уже знал, что мне в жизни уготовано.
– И не ошиблись?
– Нет. Например, как-то своей сестре я сказал, что о ней вскоре будут говорить именно как о моей сестре. Она была старше меня, и в семье у неё была лидирующая функция. Она училась лучше, чем я, была красивой и популярной. Но всё вышло по-моему: сейчас о ней говорят как о моей сестре.
– А она намного «была» старше вас?
– Сейчас она стала моей младшей сестрой, поэтому я не вправе вообще говорить о её возрасте.
– Вы шли к своему успеху постепенно или был некий прорыв, когда в одночасье вы проснулись знаменитым?
– Я шёл к успеху очень медленно и уверенно. Старался постепенно достичь желаемого. Тратил много времени на пиар, много времени на работу, очень много времени – на путешествия. В итоге я уже побывал в шестидесяти пяти странах мира и работал в двадцати пяти из них. Это позволило мне почувствовать себя гражданином мира. Я знаю семь языков и преподаю на четырёх. Это тоже залог успеха.
– Как вы себя сейчас позиционируете: историк моды, дизайнер, искусствовед, гражданин мира?..
– Считаю, что смог объединить в единой оболочке несколько профессий. Я занимаюсь историей моды, но также занимаюсь и историей интерьера. Я декоратор. Оформил около ста двадцати постановок опер и балетов в разных сценах мира и прославился в первую очередь как сценограф. Жаль, что эта работа не была востребована в России. Когда я начал приезжать сюда, театры не обратились ко мне. И это удивительно. Они стали только читать мои книги. С другой стороны, я также профессиональный коллекционер, собравший удивительную коллекцию исторического костюма: более десяти тысяч предметов восемнадцатого, девятнадцатого и двадцатого веков. Моя коллекция выставлялась в очень-очень многих странах мира. Кроме этого, я делаю интерьеры домов для богатых людей, снимаю телефильмы, выступаю в качестве журналиста – пишу статьи в глянцевых журналах. Работал в журнале «Vogue», в журнале «Harper’s Bazzar». И меня, безусловно, радует такое разнообразие деятельности, хотя все эти области связаны с дизайном, с модой и культурой вообще.
– Кто ваши ближайшие конкуренты, соперники?
– В России у меня нет ни одного конкурента и ни одного соперника. Есть очень много учеников, среди которых немало способных. И я надеюсь, что когда-нибудь они станут моими коллегами, но не сделаются ни конкурентами, ни соперниками по той простой причине, что они начали всё это с моей подачи и гораздо позднее. Поэтому, к счастью для меня, я оказался, как говорят в России, в этой нише в гордом одиночестве. До меня в России вообще не было историков моды. Были историки костюма, которые изучали народный костюм и его традиции, светский костюм, но даже о двадцатом веке не было написано на данную тему ни одной книги. Знаменитый историк костюма, у которой я занимался в своё время, Марья Николаевна Мерцалова, остановилась в своём изучении на тысяча девятисотом годе. С тех пор прошло больше столетия. История моды больше всего направлена сейчас на последние сто пятьдесят лет изучения, особенно на период, когда появилось «от кутюр» («haute couture»), то есть высокое портновское искусство в Париже. Оно возникло в 1850-е годы с лёгкой руки английского дизайнера Чарльза Фредерика Ворта, который был первым портным императрицы Франции Евгении и ввёл в обиход идею сезонных коллекций и создание уникальной одежды, подобной которой не было в продаже.
– Секрет вечности моды, вечной её востребованности, наверное, всё-таки банален? Всё объясняется просто: вещи нужно продавать, причём торговля должна быть перманентной…
– Это неправильно. Это абсолютно не так, потому что мода существовала и в Древнем Египте, а о торговле одеждой мы ничего особенно-то и не знаем, как это тогда происходило. Мода же существовала и в Греции, и в Риме, и в Византии. Просто Россия так долго жила за советским железным занавесом, что для многих простых людей феномен моды прошёл вне их жизни. Они не следили за сезонами. Им было всё равно, какой фасон обуви они носят, главным являлось её удобство, теплота и страна-производитель. Я прекрасно помню советские времена, когда женщины хвастались тем, что у них югославские сапоги. Не важно, какого вида, какого цвета. Главное, что югославские сапоги хорошо сочетались с венгерской курткой и польской блузочкой. То есть заграничность ставилась во главу угла, а фасон, цвет, сочетание, покрой не считались очень важными. Сейчас появилось множество глянцевых журналов, которых, в принципе, не существовало в СССР, хотя журналы «Vogue» и «Harper’s Bazzar», лидеры в этой области, насчитывают больше ста лет своей истории. Даже журналу «Elle» больше шестидесяти лет. А наши советские и русские женщины были просто лишены возможности узнавать о тенденциях моды. И я прекрасно помню, как у портних в ателье можно было увидеть какой-нибудь иностранный журнал моды семи- , десятилетней давности. Это никого не шокировало. Все считали, что это уже хорошо. Сейчас население намного лучше информировано, и оно буквально попалось на удочку моды, поэтому сейчас так много о ней рассуждают.
– Вот вы говорите, что раньше главное – заграничность, а не фасон. А я скажу: сейчас главное – брендовость, а не фасон. Если есть Versace, Armani, фасон тоже мало кого интересует.
– Согласен, но вот видите, опять плохая информированность у россиян. Versace – отмирающий бренд, который вышел из моды. Armani сейчас продаёт свою империю, потому что он стар. Ни Versace, ни Armani сейчас не на пике, не на острие моды.
– А кто сейчас в прямом смысле законодатели мод?
– Лидеров как таковых нету. Но, например, в России гораздо больше ценятся сегодня бренды Chanel, Dior, Hermes. Я укажу среди любимцев российской публики Dolce & Gabbana и Louis Vuitton. Безусловно, это те бренды, которые предпочитает сейчас русская буржуазия. А русский шоу-бизнес остаётся верным Roberto Cavalli, которого я лично нахожу вульгарным из-за обилия стразов, блёсток и перьев, которые покрывают его одежду.
– Современный мир больших городов – это как пёстрое лоскутное одеяло, где каждый город – новый яркий лоскут? Или глобализация сделала лоскутки похожими?
– Да, глобализация сделала похожим очень многое. Ваш город находится очень далеко от путей международной торговли. Однако и здесь «быстрое питание», рестораны итальянские, японские, югославские, французские, немецкие. Наверное, много и других, я просто не успел проследить. Бутики, которые я успел увидеть: Trussardi, Pierre Cardin, Escada, может быть, ещё какие-то… Всё это говорит о том, что капитализм моды победил. И победил он даже ментальность сибиряков. Сибирячки и сибиряки мечтают иметь хоть что-то из этих бутиков. А те, кто не может себе это позволить, наверняка одеваются на китайском рынке, который, я уверен, у вас в городе очень продвинутый.
– Самые стильные люди – это всё-таки Париж, Лондон, Рим?
– Полагаю, стильность людей исходит изнутри, а не снаружи. Стильные люди – это те, которые много читают, много пишут, много слушают хорошей музыки, много видят опер, балетов, фильмов, часто путешествуют.
продолжение на 3 стр. |
