начало на 1 стр.

Когда в Железногорске в подземный завод спустился, то просто ахнул. Сопоставимо с московским метрополитеном. Построен всего за четыре года. Создан ракетно-ядерный щит. А сам город – как картинка! Я вчера там был. Чистенький, уютный, фасады не ободраны. Выглядит, в принципе, гораздо лучше Красноярска. Был и на самом заводе, на котором вы, сибиряки, тысячу превосходных спутников построили. Сейчас мне тоже показывали суперизделия, которые соперничают с лучшими фирмами мира. Такие можем только мы и американцы делать, собственно говоря. Там есть вещи, которые в считанные минуты сбрасывают или могут получить информацию, сопоставимую с Ленинской библиотекой. Ещё двадцать лет назад это уже было создано. Интернет сейчас не в состоянии работать с такой скоростью. Это всё мы решали, мы делали. Или взять Подмосковье. Я только что был в Жуковском, где «учат летать» самолёты и ракеты. Там есть эта труба знаменитая, в которой прокачивают различные изделия. Аналогов ей тоже нет. В Америке она всё время была бы лучшей. И тогда, когда мы её сделали, ничего похожего на планете не было. И такие примеры есть у нас почти в каждой области знания. Я в Китай приехал много лет назад. Они ещё ничего толком не делали. А мы в это время уже летали на космических кораблях, подводные лодки строили. Лучший балет…
– Глобальное всё было отличное. Но то – глобальное. А вот в «мелочах»: талоны на мыло, талоны на сахар. Мяса нет, конфет нет, книг – фиг…
– Я согласен! Это можно было спокойно прибавить. Понимаете, дело не только в мелочах. Просто не надо к этому сводить. Когда у вас за колючей проволокой строились супергород и суперзавод, и под землёй создавали три атомных реактора, которые давали оружейный плутоний, у меня в Орле не было ни одного целого кирпичного дома. Размолотила война, как писал Федин, всё превратила она в кладбище каменной крошки, на которое надето кольцо полусгоревших деревянных слобод. У меня в деревне сто мужиков ушли на фронт. Вернулся один из десяти. У нас на коровах пахали, а здесь строили такой супергород! И разработали технологии, которых нигде в мире не было. Вот ваша гидроэлектростанция. Она и сегодня входит в пятёрку самых мощных, самых ярких и самых выдающихся. Двенадцать турбин по пятьсот шесть миллионов! Турбина – я смотрел второй блок – шестьдесят четвёртого года производства, работает как часы. В вашей станции не было ни одного иностранного болта, ни единой иностранной гайки. То есть тоже могли делать. Поэтому, понимаете…
– А другой полюс – колбасный поезд в Москву…
– Я извиняюсь, могли это спокойно всё отработать, нарастить, подтянуть. Но не следовало главное терять. Не надо было гробить индустрию.
– Стоило ещё немного потерпеть?
– Да, я считаю, что страну подстрелили на взлёте. Она, вообще говоря, очень сильная, запомните это. Наша страна сильной, конкурентоспособной, большой, умной, мощной и здоровой на этой планете не нужна практически никому. А почему? Она граничит со всеми центрами силы. На нашей территории – половина пресной воды планеты. Пресная вода становится главным ресурсом. Пресной воды всего три процента от мировых запасов воды. Из них половина у нас. Если Байкал взять, это 24 процента мировых запасов чистой пресной воды. Если все реки мира направить в Байкал, они его только через год заполнят. Причём вода превосходная, которая проходит холодной зимой прекрасную санитарную обработку. Это вам не воды Амазонки или Миссисипи, куда даже руку опустить страшно. В России – половина хвойных лесов планеты, половина чернозёмных почв. Поэтому мы – как резервуар этого ценнейшего сырья – глобалистам и сильным мира сего позарез нужны. Но если мы будем сильные и если власть у нас будет умная, а население – образованное и здоровое, эти ценности никому другому не достанутся. Россия будет использовать их сама – торговать, продавать, всё контролировать. Такая власть им не нужна! И надо было посадить за руль этого человека с заплаткой на мозгах по имени Горбачёв. И спивавшегося Ельцина. И сделать из одного перестройщика, а второго изобразить реформатором. На самом деле это откровенные предатели, разрушители, которые оказались без стыда, без совести и предали и друзей, и союзников, и всё по ветру пустили.
– Но согласитесь: на позднего Брежнева, инсультного и немощного, тоже нельзя списывать причины кризиса социализма.
– Нельзя. Причина, прежде всего, внутренняя, я согласен. Если посмотреть нашу историю, мы трижды спотыкались об один и тот же порожек, который называется «отсутствие преемственности власти». Так было в начале семнадцатого века. Вспомните «смутное время», пока Собор не избрал новую династию. Так было и в начале прошлого века. Николай II мог удержать ситуацию, если бы выполнил своё же решение. Когда сложилась революционная ситуация и в половине губерний России было введено чрезвычайное положение, он тогда издал знаменитый указ, третий пункт которого гласил: «Отныне повелеваю всех подданных и всех моих чиновников поставить под контроль избранных от народа», то есть депутатов. Но как только они попытались с них спросить, с чиновников и министров, первую Думу через 72 дня разогнали. Вторую – через три месяца. А потом, когда избрали послушную и нужную, те два срока пробыли, но ничего не сделали и привели государство к полному параличу и развалу. Сейчас любят говорить, что вот приехал Ленин и развалил… Всё раньше развалилось. Он приехал в апреле семнадцатого – всё уже развалилось, армия дезорганизована была. И всего за семь лет страна при Ленине шагнула от парализованной экономики до нэпа и плана ГОЭЛРО, от керенок, которые мерили метрами, до золотого рубля, от распавшейся империи – до союзного государства. А эти последние 15 лет снова издеваются над страной. Всё говорят, что они что-то строят и реформы проводят. Россия же всё дальше и дальше скатывается. Даже ваш гигантский край – мне казалось, в вашем крае вообще нельзя быть бедными. Более богатой земли нет на планете. Тут всё есть: нефть, газ. Уголь – пласты по двести метров. Заводы классные, гидроэлектростанции – всё есть. У вас все должны жить припеваючи. А здесь 2 процента процветают, 18 устроились, а 80 процентов – нищие или полунищие.
– У нас в Китай всё уходит. Круглый лес, как круглые идиоты, разбазариваем.
– Ну, круглый лес по всей стране уходит. В прошлом году был у меня год Дальнего Востока. Я проехал весь Дальний Восток: Хабаровск, Биробиджан, Находку, Владивосток, Артём. Был в Сеуле, выступал на Всемирном форуме лидеров азиатских партий. У меня тема была интересная: «Азия – сердце будущего». Был в Пекине, в Шанхае. С Путиным летал в Ханой, где мы подписали с Вьетнамом целый ряд соглашений. Я считаю, что без поворота России в Азию, без очень тесного сотрудничества с азиатскими странами, прежде всего с Китаем, Индией, Вьетнамом, мы останемся на обочине истории. У нас исключительное географическое положение. Мы можем использовать тесные контакты с объединённой Европой. Там есть колоссальный потенциал. Можем сочетать наши возможности с потрясающими темпами развития в Китае и их новыми технологиями. Я уж не говорю об Индии. Мы, например, математическую школу Индии формировали в Москве, в наших ведущих университетах. За прошлый год индусы только на одном программном продукте получили 25 миллиардов долларов дохода. А мы получили 700 или 800 миллионов, хотя мы всё создавали и учили их. У России есть возможность жить достойно, но для этого должна быть, прежде всего, национально мыслящая власть. У нас нет такой власти. Пока сидит на главных направлениях Греф Зурабович Кудрин – я их так зову – это трёхголовый змей. Зурабов оставил без таблеток тяжело больных. И они ещё думают: «Что с ним делать?» В любой стране его палкой бы…
– Недавно Грызлов сказал, что Зурабов не будет министром.
– Он не будет после того, как уже деваться им некуда. Ну что, нужно быть семи пядей во лбу, чтобы взять ручку и посчитать: в стране сто сорок два миллиона, из них больных туберкулёзом, больных диабетом, больных СПИДом, другими тяжелейшими заболеваниями столько-то... И им известно, какой сценарий лечения, какой нужен рецепт. Перемножить на количество таблеток и их вовремя заказать – это что, проблема?
– Видимо, это примерно то же, что и вывод войск из Германии.
– Это хуже, это ещё хуже! Ведь буквально гробят людей. В прошлый раз мы вносим предложение: «Давайте немедленно освободим Зурабова от должности, меры примем». Нам отвечают: «Мы подождём до 20 марта. Пусть он попробует исправить». Я говорю: «А тяжелобольные что – ждать будут без таблеток? Да они к тому времени помрут». А перед выборами опять начали… Да нет, дело не в этом, понимаете. У Грефа не оказалось в портфеле ни одного проекта ни на один современный завод. Выделили из Стабфонда 70 миллиардов рублей для развития промышленности. Ни одного рубля не истратили. Ничего, пусто! И баснословные цены на всё. Знаете, у вас цена на никель была четыре с половиной тысячи. Сейчас – 45-49. Во времена Примакова цена на баррель нефти была 12 долларов. Сейчас – 65-67, что ли… Сумасшедшие деньги, говорю. И что сделали наши мудрецы? Взяли и отвезли дяде Сэму и заложили в его бумажки под 2 процента! И сами едут к нему на следующее утро просить в долг. Под 5 – 7 дают. В Америке вас за такое издевательство посадят на электрический стул. А у нас он числится – вот, пожалуйста, министр! Или вот он принёс бюджет на три года вперёд. Мы говорим: «А как будет страна ездить и летать?» Страна в одиннадцать часовых поясов не может же на лошади в двадцать первом веке перемещаться. А он говорит: «Денег для этого не выделяется». Я говорю: «Как не выделяется? Только что у вас министр транспорта Левитин заявил, что ТУ-154 и ТУ-134 уже выходили свой ресурс. Неплохие машины были, но через три-четыре года придётся ещё почти 300 машин списывать. Что будем делать? На чём летать?» Если подумать – на «Боингах»? За них надо в три раза больше платить. На «Эрбасах» – то же самое. У нас же в СССР 15 авиационных заводов производили в год 1500 летательных аппаратов, причём летали они по всему свету и торговали по всему свету. Одних двигателей «МИГов» пять тысяч продали. А сейчас что – на капитальном ремонте можно работать сколько угодно? Он ведь выделил в бюджете денег в этом году всего на 8 машин! Ну, и что будем делать? В Комсомольске-на-Амуре шикарный завод. Шикарный! За 15 лет сделал 60 суперклассных самолётов для Китая. И ни одного для себя! Тогда извините. Я на Северном Кавказе много лет работал и знаю, как в Чечне наши воевали. Стольких ребят положили из-за того, что не купили ни одного вертолёта – вот эти «Акулы» знаменитые и прочие, с ночными прицелами, с системой наведения, с высокой безопасностью. Почему? Или в Жуковском нашем легендарном стоит самолёт пятого поколения, у которого всё «оперение» уникальное, но так на конвейер его и не ставят. На «МАКСе» показывали сотни единиц – от ракетной техники и спутников – всё там стояло. Там болтов нет от демократической России, там гайки нет. Там всё в основном техника советской эпохи. Сейчас всего две элитные дивизии остались от Смоленска до Москвы, на этом западном направлении больше ничего нет. Они там за 15 лет не получили ни одной новой танкетки, ни одного нового танка, ни одного нового бронетранспортёра! А кругом говорят: «Безопасность на уровне. НАТО нам не страшно»...
– Экс-министр обороны Иванов не прочь стать президентом России.
– Этот хоть чуть-чуть сейчас стал заниматься новыми технологиями, хоть что-то стали при нём модернизировать. Всё-таки посидел на армии, в Совбезе работал, в разведке служил. Хоть чем-то стал заниматься. Или, например, взять того же Медведева. Ну, преемник, в общем, тоже пытается что-то сделать. Но что такое социальный проект? Это то, чем надо заниматься каждый день: кормить, возить, лечить, топить, учить. Это текущая работа любого правительства. А они делают из этого геройский подвиг. Никакого подвига! Это ваша текущая работа. Но что вы дали под национальный проект? Меньше трёх процентов бюджета, который утвердили. В СССР было почти 22. Даже при раннем Ельцине было 15. Что можно сделать на 3 процента?
– Видимо, бюджет вырос такой большой.
– Да нет, какой уж такой выросший бюджет…
– И всё-таки на ближайшие десять-двадцать лет с чем вы можете связать свой оптимизм?
– (Улыбается.) За моё дело пессимист никогда бы не взялся. Оптимизм… Есть несколько таких вещей, которые, по крайней мере, в меня вселяют надежду. Во-первых, вкусив криминального, бандитского капитализма, наша страна резко начала леветь и осознавать, что это не путь и не выход. Взгляните на опыт Китая, куда мировые фирмы привозят каждый год по 50-60 миллиардов и вкладывают их в лучшие технологии, абсолютно не опасаясь ни красных билетов, ни красных знамён. Если это выгодно, будут при любых раскладах работать. Я в Шанхае был, когда там только-только всё начинали. И потом видел, что они сделали. Это потрясающий результат. В то же время вся планета ощутила на себе глобализацию по-американски – после бомбёжек Балкан, жуткой войны в Ираке и агрессивной политики по всему миру. Поэтому буквально на глазах человечество пытается от этого отмежеваться, оттолкнуться, отпихнуть это от себя. Особенно Латинская Америка, которая стремительно вся покраснела и полевела. Поэтому в меня вселяет оптимизм то, что человечество осознаёт: идя по пути американизации своей жизни, по пути дикого капитализма, по пути индивидуального варварства и бандитизма, кроме как к истреблению ни к чему не придёшь. Идеи социализма, справедливости, дружбы народов, гуманизма сейчас не просто снова в цене. Они стучатся во все двери.
– Но социализм привлекателен только как конечная стадия. А она, увы, на практике едва ли достижима.
– Нет, всё очевидно. Когда скептики говорят: «Вот социализм потерпел неудачу»... Но ведь это была первая в истории попытка создать Царство Божие на Земле. Да – неудачная. Да – трудная. Да – с перекосами, с издержками, но это – первая попытка. И она была очень успешна, прежде всего, в том, что не будь её и не будь СССР – германский фашизм, думаю, опутал бы всю планету. Только за то, что мы победили в сорок пятом, нам на любом историческом суде воздастся и зачтётся. И поставят большой памятник. Это была попытка создания из малообразованной страны – высокотехнологичной. В считанные годы. С прорывом в космос и осуществлением многого другого выдающегося и неординарного. И всё это надо «взять с собой». Одновременно это была неудачная попытка. Система власти, которая не обновлялась, поскольку не был отработан механизм её преемственности, загнила. И как та рыба, которая гниёт с головы, по сути дела, парализовала мощный организм и огромные возможности нации и народа. Из этого надо сделать далеко идущие выводы. Не отказываться от всего испытанного, а взять всё лучшее, что есть в своём опыте. Если вообще посмотреть на историю развития человечества, на ту же религию... Коммунистом номер один в новой истории был Иисус Христос. Он выступал за страждущих, за больных, за сирых. Он на себя грехи брал, пытался их искупить...
– Но так же плохо закончил.
– Дело не в этом. Он показал пример, как можно было. И если взять Европу, то для освобождения гроба Господня, по-моему, девять походов крестовых она совершила. Девять походов! По пути Константинополь разграбили, всех перерезали, перебили. Но это не умаляет достоинства великого подвига Иисуса Христа и его заповедей. Нисколько не умаляет. Если вы почитаете у Лео Таксиля «Священный вертеп» – историю папства римского, вы в ужас придёте от того, что там творилось, на этом престоле. Но это нисколько не снижает моральные заповеди и ценности Нагорной проповеди Иисуса Христа.
– У церкви, как и в научном коммунизме, тоже идеи отличные, а практика сплошь кровавая: лагерные застенки, костры инквизиции…
– Понимаете, в разных условиях – разное. Но привлекательней идеалов гуманизма, справедливости, уважения к человеку, дружбы народов я лично ничего не видел и не знаю.
– В противовес капиталистическому эгоизму это звучит, конечно, убедительно. Но капитализм не эгоизмом единым жив.
– Я компартию противопоставляю как раз этому животному, оголтелому, звериному, молодому, бандитскому, разрушительному, истребляющему всё и вся, хищному отношению к жизни. Сейчас это и есть борьба добра и зла. И если одолеют вот эти люди – с долларами вместо глаз и с камнем вместо сердца – планета будет обречена. Причём срок её истребления будет очень быстрый. Сейчас уже подошли к критическому рубежу.
– Меня всегда поражала пропасть между грандиозностью замыслов во благо советской Родины и ничтожностью «масштабов» личных «нужд». Глобальное строительство, трубы до неба, атомные реакторы. И вместе с тем – пресловутый прожиточный минимум: маленькие квартирки, крохотные кухоньки, игрушечные автомобильчики. Даже кровати – не больше раскладушки. Будто бы не для людей всё – а для человечков.
– Понимаете, это вы судите с сегодняшней позиции, уже повидав многое. Всё ведь познаётся в сравнении. После войны мы как жили? Если была картошка – хорошо. Если было молоко да ещё, дай Бог, кусочек сала или мяса – ты уже богач в деревне! А сейчас это совсем другое. Допустим, у нас размолотило весь город, в стране ведь тысяча с лишним городов пострадала. Я уж не говорю о деревнях. У нас в деревне было больше подбитых танков, чем уцелевших домов. Наша задача была – после войны живыми вылезти из туберкулёзных землянок. И когда говорят: «Хрущёвские дома паршивые», – извини, пожалуйста, они спасли тысячи семей. И когда очередники получали эту квартирку с небольшой кухней, с туалетом, совмещённым с ванной, и вылезали из коммуналки, где в этом клоповнике жили друг на друге, – поверьте мне, это были абсолютно счастливые люди. Я приехал к своему дядьке, который был инженером в Академии Жуковского (а это лучшая академия), и он как раз получил такую квартиру. Если бы вы видели, как он радовался! Я у них там жил в этой небольшой комнате и тоже чувствовал себя вполне комфортно.
– Это всё стадия социалистического детства. Но ведь и потом, когда уже «покорили космос» и решили перегонять Америку, по-прежнему зажимали всё что можно. Уж, казалось бы, земли у нас – взглядом не окинуть, а дачные участки простирались аж на шесть соток!
– Вот вы подошли к проблеме правильно. Я тоже считаю, что можно было гораздо раньше сделать шаг вперёд в удовлетворении многих насущных потребностей. Для этого была экономика и всё необходимое. Я первый партийный выговор чуть не получил за то, что сказал: «Почему мы по шесть соток даём? Почему нам не дать по двадцать пять, по тридцать, по полгектара? Пусть работает человек на земле, пусть выращивает сад, картошку. Пусть заведёт пасеку». У меня отец пришёл с войны на одной ноге, и я с детства работал руками, потому что он был ещё и пчеловод от Бога. У деда были пчёлы, у отца были пчёлы, у братьев его были пчёлы. Сейчас у меня с моим помощником тоже: тридцатью семьями пчёл мы занимаемся на пасеке. Это очень благородный вид занятий, удивительно благородный, который хорошо развивает. Мёд – один из лучших продуктов, которые есть в мире. Там есть все микроэлементы, все витамины. Так вот я и говорю, у меня отец… Я работал с лопатой, на пасеке. Десять соток был сад, и десять соток картошка была за двором. И я говорю: «Мы что, стали от этого кулаками?» Так мне чуть выговор тогда не объявили за то, что «ты опять развиваешь…». А я считаю, вообще человек, который не умеет руками работать на земле, который не посадил дерево, не вырастил сад, который не знает, что такое живность… У нас и корова была в своё время, и поросята были, и сто штук кроликов было. Я с косой-литовкой обошёл пацаном все буераки. Для этих кроликов косил траву, по три мешка минимум надо было каждый день. В этом человек закаляется – в труде и преодолениях, а не в болтовне, будучи с банкой пива в подъезде.
– Кстати, о пчёлах. Вы ведь знаете, что это очень чувствительные создания, нетерпимые к экологическим загрязнениям. Как только лес какими-то автомобильными выхлопами начинает полниться, пчёлам не жить. И в России уже настоящая проблема с этим делом. Не то что люди не хотят или не умеют, а уже практически негде пчеловодством заниматься.
– Нет, нет. Пчеловодством ещё возможно радовать себя и других. Тут, конечно, во мне уже пчеловод говорит, а не политик и не учёный, но я пчёл обожествляю и считаю, что это самые уникальные создания природы. Знаете об этом, нет? Чтобы семья пчёл заготовила 15-16 килограммов мёда на зиму, она должна пролететь три миллиона километров и семьдесят миллионов цветков облететь! Можете представить? Просто так вообразите...
– Такое не вообразишь.
– Да, не вообразишь сразу. С другой стороны, вот с такой маленькой козявки – пять различных фабрик. Больше ничего похожего в природе нет! Коллективный интеллект пчелиной семьи – выше, говорят, человеческого. Пять фабрик… Фабрика по производству яда. Если змея укусила, ты сдохнешь, а она уползла. А пчела тебя когда кусает, тебе, скорее, это как лекарство. Но сама умирает, поскольку так она защищает свой коллектив, свою семью. Пытались люди мёд синтезировать – ни у кого не получается ничего похожего. Мёд вообще уникальный продукт. А пчела вырабатывает и маточное молоко. И если обычную пчелу маточным молоком кормят три дня, то матку кормят всё время. Пчела обычная живёт три-пять месяцев, а матка живёт пять лет. И по размерам в два раза больше неё, и несёт в день до двух тысяч яиц. Представьте себе такую производительность. Она и прополис вырабатывает, один из лучших антибиотиков. И это всё одна маленькая козявка! И живут пчёлы только у добрых, умных и очень работящих хозяев. Мой отец многим давал пчёл и говорил: «Вот этому дам, у этого будет. А у этого никогда». И точно. Пчёлы просто так не даются, с ними надо уметь обращаться. А что касается грязи, запаха и прочего – да, это влияет на всё. И надо уметь не просто общаться с природой, но и помогать ей в это сложное для всех время.
– Как думаете, на планете нашей есть ли ещё шансы сохранить живую природу? Перенаселённая Африка добивает последних шимпанзе и… ест их!
– На мой взгляд, это сейчас самая большая проблема. Она связана не столько с перенаселением, сколько с общей культурой и мироощущением. Человек должен забыть, что он – царь природы. Он – создание природы. Он – один из важнейших её элементов. И если он это не осознает, то скоро погубит космический корабль по имени Земля. Планета не может выдерживать такую перегрузку, поэтому она уже начинает мстить – цунами, пожарами, землетрясениями, засухами. Мы это воочию видим. Поэтому человек должен немедленно соизмерить и пересмотреть свою деятельность. А для этого он должен иметь культуру потребления.
Я в жизни много видел и испытал. И придерживаюсь теперь простой философии. Человеку надлежит надеть на себя ровно столько, сколько надо для того, чтобы он выглядел прилично и было бы ему удобно. Всё остальное – от лукавого. Он может съесть ровно столько, сколько без ущерба для себя переварит его желудок и чтобы человек физически выглядел полноценно. Мы – продукт того, что едим и пьём. И человек может выпить столько, сколько пропустит его печёнка и так далее. Всё остальное опять же от лукавого. И надо с детства воспитывать и совершенствовать культуру потребления, формы общения и взаимодействия с природой. Это очень ответственная задача, которую должна решать семья, школа и вся система воспитания. А если у нас с утра до вечера на экранах эта реклама, которая мозоль на глазу уже набила… Поэтому и нынешний человек похож на динозавра, который готов всё сожрать, вытоптать, загадить, а потом уже оглянулся – и жить больше негде. И подох. Тут и мы сейчас подошли к очередному барьеру: каждый человек в течение дня выбрасывает из себя до трёх килограммов. Шесть с половиной миллиардов умножить на три и на триста шестьдесят пять – и вы поймёте, что происходит. Поэтому задача сохранения природы и экологической чистоты должна начинаться с чистоты души и чистоты мысли.