До недавнего времени в России было, пожалуй, всего пять политиков, которых знали все – от мала до велика. После недавней кончины Ельцина их осталось четверо – Горбачёв, Путин, Жириновский и наш сегодняшний майский гость – Геннадий Зюганов. Если президентов оставить в покое, то как раз останутся двое политических «некоронованных» долгожителей. Вечных претендентов. Тяжеловесов без нокаутирующего удара. Лучших друзей стариков и детей. В передаче «Куклы» колоритнее их двойников была только кукла Борис Николаевич. В плане добрых и злых прозвищ им тоже сейчас нет равных. Геннадия Андреевича соотечественники (ветераны великой соотечественной войны) в разное время величали то Зюгзагом Удачи, то Мымриком (по месту рождения – деревня Мымрино, что около 100 километров от Орла), то Папашей Зю. А между тем «папаша» – давно уже дедушка, причём, опять же, один из самых замечательных в России: у него шестеро внуков и одна внучка. Шестой мальчик родился совсем недавно, причём, как видно, в богатыря деда пойдёт: 4.800 – в первый день, как в первом туре!
В Красноярске Геннадий Зюганов остановился в 407-м, люксовом, номере гостиницы «со специально для него подобранным» названием «Октябрьская». Интервью должно было начаться в 9 утра, то есть в 5 – по московскому времени. Подкатив чуток пораньше, я звонить сразу не стал – пусть, мол, поспит немного, побреется без спешки, «Красной Москвой» освежившись… И тут вдруг в холле появляется Сам – свежий, здоровущий, приветливый. Решил немного прогуляться перед беседой, туфли автомату-чистильщику дать пощекотать. «Девушки, а нет ли возможности у вас сорочку погладить?» – «Ой, да вы что! Сию минуту!!!» – бросились «девушки» наперегонки.
Мы «любезно сфотографировались», Автор подарил автору политическую книгу «Идти вперёд» и убойную брошюру – «100 анекдотов от Зюганова». Хотелось задать ему 100 вопросов о нашей жизни-анекдоте. Но за час – что можно успеть? Разве что проникнуться уважением к вечному «оппоненту». При расставании здоровья на 100 лет я желал ему искренне.

– Геннадий Андреевич, случайно узнал, что вы вступили в КПСС в Группе советских войск в Германии. Я там тоже служил. И хотел бы…
– А где вы служили?
– Нейштрелитц, городок чуть севернее Берлина.
– Я знаю.
– Так вот – о ГСВГ, о тех далёких годах, о ваших корнях…
– Вообще я родом с Орловщины. Вся она изранена войнами. Не было, по сути, ни одного похода против России, который не прокатили бы через мою родную землю. Поэтому там у нас своеобразный дух. И служба в армии, и защита державы – это святое, заложенное в каждой семье, в крови каждого человека. У меня в роду все воевали или служили. Отец ногу под Севастополем потерял. И когда меня со второго курса университета призвали в армию (я на физмате учился), я рассматривал это как абсолютно закономерное и естественное дело. Попал служить в спецразведку по борьбе с атомным, химическим и бактериологическим оружием. Проходил курс молодого бойца под Минском, строил танкодром, получал всестороннюю закалку. В Германии я в Гере служил, в Веймаре и в Магдебурге. Служба была очень интересная. Хотя, должен честно сказать, сложная и трудная. Из трёх лет я минимум год просидел в резиновом костюме и противогазе. Работал со всеми боевыми отравляющими веществами, с радиоактивной пылью. Испытывал различные виды современного оружия. И когда у нас на Урале сложилась тяжёлая ситуация, я на три месяца приезжал и работал под Челябинском. А от службы в Германии осталось очень хорошее ощущение. У нас была прекрасная команда, хорошо подобранная. Разведка наша предваряла практически все крупные учения, активно участвовала в них. Друзья с той поры сохранились. К слову сказать, многих из них я потом встречал, проезжая по стране. Геннадий Студенников, с которым мы в армии дружили, в Кургане работал, преподавал. Николай Пасечник – классный был солдат, вместе в расчёте находились. В Таганроге его встретил. В целом я вообще очень дорожу теми годами и временем. Немцы с нами через дорогу здоровались. Советская армия была уважаема, почитаема, потому что это была армия-победительница, армия сильная, крепкая, идейная.
– Было достаточно горько, что так поспешно впоследствии оттуда всё выводилось – бегом, бегом…
– Хочу сказать, мне не просто горько было. Я считаю, это – предательство откровенное и циничное. И Горбачёва, и Ельцина. Сначала бежали из Восточной Европы, потом неслись из Прибалтики сломя голову. Если бы Горбачёв и Ельцин желали блага своей стране и народу, если бы хотели, чтоб крепла безопасность, то не надо для этого быть семи пядей во лбу, требовалось просто иметь совесть и немножко воли. Когда мы заявили о том, что уходим, нам не стоило ниоткуда бежать. Следовало прямо заявить: «Мы выполнили свою историческую миссию. Мы обеспечили послевоенной Европе мир и стабильность. Мы освободили её от фашизма, спасли от коричневой проказы. Мы уйдём в ближайшие четыре-пять лет, высоко подняв красное знамя Победы. Уйдём в обжитые гарнизоны, а вы заплатите нам за это». Немцы заплатили бы нам действительно большую сумму. Они готовы были платить за то, чтоб мы ушли, а они получили историческую возможность воссоединиться. Но следовало тогда подписать совершенно конкретный документ, состоящий из нескольких пунктов. И первый пункт должен был быть таким: «страны Восточной Европы, которые мы освободили от фашизма, никогда ни в какие военные блоки входить не будут». Уверяю вас, они бы на коленках подписали этот документ. И все бы подписали. Второе: «никого, кто вместе с нами там служил, жил, работал, сотрудничал, преследовать не будут – ни по политическим, ни по другим соображениям». Эгона Кренца, моего хорошего приятеля, человека честного и достойного, который был одним из руководителей ГДР, посадили в тюрьму. Я потом несколько лет боролся за него: встречался со Шрёдером, беседовал от имени европейских парламентариев, мы писали письма, обращались к депутатам Бундестага. Всё-таки вытащили мы его из тюрьмы. Хотя никаких нарушений, а тем более преступлений он не совершал. И третье: «мы должны прийти в обжитые гарнизоны, где будут хорошие казармы для солдат, для детей будут школы и детские сады, для офицеров и их жён – приличное жильё». А то бежали в чисто поле, побросав всё к чёртовой матери! Позорно настолько… меня это просто унизило. Честно говоря, был взбешён, видя, что творят эти мерзавцы. Там только в нашем районе три мощных завода было по ремонту авиационной, автомобильной, танковой техники. Не знаю, как у вас в части, а у нас – идеально подготовленная техника, великолепное оборудование. Я участвовал во всех крупных учениях и видел, в каком состоянии находилась армия. Полумиллионная группировка была блестяще оснащена и подготовлена. Я не раз дежурил на командном пункте Восьмой армии и смотрел, как наши следили за всеми самолётами-натовцами, которые поднимались над территорией. Не допускалось никаких нарушений. Даже военные миссии, которые имели право ездить по ГДР, и то вели себя с нами аккуратно и уважительно.
– Поспешный вывод советских войск из Восточной Германии выглядел странно даже с чисто хозяйственной точки зрения. «Лучший министр обороны» Паша «Мерседес» Грачёв и компания будто бы проводили воровскую кампанию…
– Я уверен, что там столько нагребли, что просто уму непостижимо.
– Иной причиной спешку и не объяснишь.
– Да, надо было поскорее нас выдавить, выдворить оттуда, чтобы всё прикарманить. С другой стороны, понимаете, когда ты убегаешь, не подписав никаких соглашений, получается, что руки развязаны. Сейчас вот отстроят военные базы в Польше и Чехии. В Польше шестьсот тысяч наших солдат лежит, которые её от фашистов освобождали. Вся Польша нашими костями усыпана, а они опять строят там американские базы и порты. А в отношении Прибалтики ещё позорнее всё это выглядит. Вот в Таллине морской порт… Для его строительства в советское время почти четыре миллиарда полноценных советских рублей было потрачено. Шикарный порт создали. Что, его одна Эстония строила? Да она никогда в жизни ничего подобного не сможет! Его вся страна строила. А сейчас даже договор не подписали о том, чтоб мы использовали ряд причалов для отправки своих грузов в другие страны. Мы даже не предупредили их о том, чтобы не трогали ни памятники, ни кости не раскапывали и, собственно говоря, не преследовали наших ветеранов. И условия не поставили на предмет того, чтобы там люди третьего сорта не появлялись – хуже, чем ЮАР во времена апартеида. Большей стыдобушки трудно себе представить. И это при условии, что тот же самый бюджет Эстонии почти на треть формируется из торговли с нашей страной. Через Ивангород каждый день проходит 24 эшелона, которые снуют туда-отсюда. Если не желаете, чтобы они там вели себя так развязно, так, братцы мои, направьте завтра эти товары и ресурсы через порты в Ленинградскую область и в Финляндию – и увидите, что реакция с их стороны будет вполне понятная. А то ведут себя просто постыдно и оголтело. А у наших нет политической воли. И ума нет.
– Может, действительно непрофессионализм – одно из генетических российских качеств?
– Игорь, я бы так не сказал. Понимаете, смотря какое время, смотря какая эпоха. Я когда впервые попал в ваш край – двадцать с лишним лет назад – в полном восторге находился. На всех ваших стройках я побывал.

продолжение на 3 стр.