начало на 1 стр.

На конкретном «физическом» примере, а не по телевизору и не на бумаге.
– Больших результатов в то время многие стали добиваться и благодаря суперкомбинезонам, так называемой «рыбьей коже». Для вас же они так и не стали «родными».
– Вы знаете, не то что «родные, не родные»... Просто далеко не всем спортсменам они подходят. Посмотрите, брассисты ведь практически, наверное, пятьдесят на пятьдесят их используют. Кто в костюмах, кто в штанах, кто-то в коротких шортах плавает – кому как идёт. Спортсмены сами управляют процессом, сами выбирают, что им более подходит. Я привык к свободе движений. Эффект костюма в чём заключается? Вот представьте себе палку. Она жёсткая, её не согнуть, сложно, а при очень больших усилиях может сломаться. И есть вица. Вроде бы то же самое: продукт – дерево...
 – «Вица» – это что означает?
– Вица?.. Ветка! Система такая же, но она более лёгкая, чем палка. И гибкая. И вот если корпус спортсмена не обладает достаточной жёсткостью, а на него надеть костюм, он сразу же становится как палка. Вот он из вицы превращается в палку. И у него в этот момент замедляется высвобождение энергии. Минус комбинезонов ещё и в том, что они останавливают вибрацию кожи под водой. А это одно из условий быстрого плавания. Проводились исследования, которые показали, что один из самых серьёзных факторов, влияющих на скорость, это как раз вибрация кожи под водой. А комбинезон просто уплотняет мышцы – и всё.
– Да и конституция тела пловца важна. Иан Торп – очень коренастый малый, по нему и не скажешь, что он спринтер.
– Но я вам хочу сказать, что Торп тоже – метр девяносто восемь. Просто он очень плотный, сбитый в сгусток энергии.
– А что всё-таки с ним произошло?
– Он закончил. Там не болезнь…
– Может, это допинг?
– Нет.
– Он ушёл при весьма странных обстоятельствах.
– Можно открыть Интернет. Там всё прямо с его слов написано. Он сказал: «Я увидел другую – социальную – сторону жизни».
– То же, что и Серену Уильямс чуть из тенниса не увело?
– Наверное, и такой момент присутствует. Он вправе принимать решения, какие хочет. Торп – достаточно серьёзный человек.
– А у вас не было аналогичных порывов? Вы ездили по свету, были невероятно популярны. И были причислены к когорте таких светских львов, как Лэнс Армстронг, Дэвид Бекхэм, Дирк Новицки. И соблазнов наверняка было тысячи. Или вы натура нордическая?
– Вы знаете, я думаю, что надо заниматься либо тем, либо тем.
– Но не случайно ведь вас в Международный олимпийский комитет приняли работать. Наверняка ведь были со многими знакомы…
– Во-первых, выбирали сами олимпийцы. Состоялись демократические выборы с участием целого множества спортсменов. Во время Олимпиады в олимпийской деревне проходило голосование: спортсмены опустили бюллетени в урны – и всё, выбирали тех, кого они считали достойными представлять их интересы в МОК.
– Но ваши светские дела – неужели вы только на каких-то награждениях «засветились»? Наверняка ведь где-то в Монте-Карло вас видели торопливо выходящим из казино…
– А я не хожу по казино, мне это не интересно.
– Бросили? Или даже не заходили?
– Я никогда не был в казино. Просто так, конечно, я туда заходил. Но ни одной ставки в своей жизни не сделал. Так знаете, лучше пойти и деньги отдать какому-нибудь бездомному.
– Я хочу всё-таки эту тему треклятую добить. Вот эта западная светская жизнь – как вы на неё смотрите?
– Есть такое выражение: «Положительно». От слова «положил».
– А знакомства с супер-пупер персонами? Наверняка ведь многих знаете. С кем из известных политиков встречались?
– Со многими. Но так, по роду деятельности. С президентом Америки встречались. Сперва с одним, потом с другим…
– Кто такие?
– В 1996-м в Атланте Билл Клинтон был на соревнованиях пловцов. Он не успел тогда прийти на финал нашего заплыва, на две минуты опоздал. Но он присутствовал на награждении. Джордж Буш...
– Тоже его видели?
– Да. И с Жаком Шираком ещё был знаком. Но мы встречались, когда он был ещё мэром Парижа.
– А Буш – младший?
– Да. В Солт-Лейк-Сити в 2002-м я его видел.
– В Атланте-96 вы американца Гэрри Холла позади себя на дорожке оставили, вот Клинтон, видимо, и решил чуток опоздать…
– Да, но тем не менее надо отдать должное американскому президенту – он первый встал, когда нас начали награждать, и последний сел. Воспитание у человека видите какое.
– Джентльмен! Слышали, что его жена может стать президентом Америки?
– Слышать-то, конечно, слышал, но, понимаете, ситуация примерно такая же, как на Олимпийских играх: любой прогноз может и быстро подтвердиться, и обрушиться.
– А если о политической жизни России вас спросить: вы удовлетворены тем курсом, которым сейчас ведёт страну президент Путин?
– Вы знаете, для того чтобы воплотить в жизнь какие-то реформы, в нашей стране нужно быть семи пядей во лбу. Представляете, какой фронт работ предстоит выполнить! Но уже и сделано немало. И если сейчас оценить отношение иностранцев к нашей стране, то перемены здесь произошли просто колоссальные. Сейчас уже не стыдно с русским паспортом куда-то ехать. Раньше, представляете, прятали там что-то от кого-то. Ну, ведь было такое. Все пальцем показывали, хихикали. А сейчас уже всё, сейчас уже русским быть не стыдно. Не то что новым русским, а самым обыкновенным россиянином. Ко мне несколько, может быть, другое отношение в Европе, но всё равно: наши теперь все в почёте. Люди узнают: русские, Путин, Россия! Сильная Россия. И этим, я считаю, действительно можно гордиться.
– Но всё равно ведь буржуи нас не любят.
– Сейчас ситуация постепенно нормализуется. Видели бы вы, что они раньше про Россию показывали!
– Тогда вопрос: зачем им это надо? Неужели инерция такая сильная оттого, что долгое время, являясь ядерной державой, мы противопоставляли себя практически всему миру?
– Наверно. Когда сильный человек и сильное государство, то это для многих является неудобным. Сильный делает то, что считает нужным – для своих граждан, для себя самого. Я как раз считаю, что Россия сейчас очень сильная страна.
– Вы в Красноярске впервые?
– Нет, второй раз уже. Хотелось бы, конечно, получше увидеть город и узнать его историю, в музеи сходить. Но временной фактор, к сожалению, не за нас играет.
– С Александром Хлопониным не пересекались?
– Пересекались. В сентябре месяце, если не ошибаюсь. Я думаю, что о работе любого человека нужно судить по его достижениям. И если, к примеру, посмотреть на ваш регион, на Красноярский край, теперь уже объединённый… Регион-то развивается ускоренными темпами! Выходит, губернатор-то работает. Вот и всё объяснение.
– Продолжая вашу реплику о России, выходит, что не стыдно быть и красноярцем?
– Да, и заслуга в этом не одного человека. Это целая команда, это единомышленники. Человек сумел создать и сплотить коллектив. Работа пошла...
– С работы пришли, на диван легли… Из кино вам что больше нравится – американские фильмы или старые добрые наши?
– У меня в основном, знаете, как получается: по рекомендации. Кто-то посмотрел фильм, ему понравилось, он посоветовал. Я тогда тоже включаю и смотрю. Но не часто, некогда просто.
– И что чаще смотрите?
– Из российских чаще классику. Рязанов, Михалков Никита Сергеевич. Такие – серьёзные фильмы. Из современного – что такого интересного идёт? Комедии всякие.
– Так сейчас и комедий-то вроде нет.
– Да ну, как нет?
– Все пошлые какие-то и тупые. Или узкоспециализированные – о национальной розни. Кстати, после того, как некие нацмены в 96-м едва не убили вас ножом в вечерней Москве, не осталось никаких националистических предрассудков?
– Абсолютно нет.
– «Чисто бытовое» происшествие?
– Да это вообще непонятно что было. На самом деле, я намного больше приобрёл в той ситуации, нежели потерял.
– Многие стали выражать свои заверения в дружбе?
– Да не в этом смысле. Просто встретил очень много таких серьёзных, порядочных, спокойных людей, от кого можно научиться жизненной выдержке и вообще многому необходимому.
– Ну, не в больнице же встретили?
– В том числе и там. И после больницы тоже. Встретил очень интересных людей, с которыми даже просто рядом находиться – и то любопытно. Можно даже ничего не говорить, просто рядом быть и наблюдать.
– Если бы у вас было много свободного времени, чем хотелось бы заняться?
– Попутешествовал бы, наверно. Посмотрел, что же всё-таки ещё существует в городах, помимо бассейнов. У нас очень богатая история – как у страны, так и у любого в отдельности взятого города. В России очень много достопримечательностей. И зачем куда-то далеко ехать, если на том же Алтае столько всего! В Красноярск вот приехал, посетил заповедную зону «Столбы». Где ещё такое можно увидеть?
– А отдых самый лучший, по-вашему, где?
– Везде, как говорится, хорошо, где нас нет. Ну, на Фиджи мы ездили, в Вануату – экзотические такие места.
– Вануату что из себя представляет?
– Это небольшое такое государство в Океании, бывшая французская колония.
– Ну, это-то я знаю. А чисто бытовые впечатления?
– Многое там, конечно, оставляет желать лучшего.
– Скорпионы не падают с люстр?
– Не. Мы же с детьми ездили. Поэтому досуг какой там? С детьми на паруснике покататься, знаете, для них такие чисто детские впечатления организовать. Съездить с ними рыб покормить, ещё куда-нибудь. В Австралию с ними летали. В Сингапуре останавливались. За один день успели отсмотреть практически весь город.
– А рыб покормить – это в Вануату? Там ведь и собой их народ кормит: акулы-людоеды!
– Да нет. Туда от Австралии лететь не очень далеко, там и акул-то нет, слишком воды тёплые. Но, хотя, наверно, есть всё же акулы. А рыб мы хлебом кормили. Засохший хлеб им бросаешь, они хватают...
– В море просто, что ли?
– Ну конечно! В заливе Кораллового моря.
– Говорят, чем человек лучше плавает, тем рискованнее он ведёт себя на воде. Вы, случайно, не любитель купаться в шторм?
– Нет. Бережёного Бог бережёт.
– По окончании карьеры многие большие спортсмены набирают большие килограммы. У вас есть рецепт, как не растолстеть при снижении физических нагрузок?
– Просто надо продолжать следить за собой. Не обязательно, конечно, продолжать поддерживать тот же спортивный род деятельности. Но ведь есть разные облегчённые виды: пробежки, долгие пешие прогулки, работа на воздухе. Главное – физические занятия. Да и об умственных забывать не следует. Не должно быть такого: вот я бросил спорт – и всё, не хочу и не буду вообще теперь напрягаться.
– Умственные занятия могут быть связаны с книгами...
– В основном сейчас читаю литературу поучительную.
– А что это примерно?
– Ну, какие-то наработки – теоретические, практические – по управлению.
– Хотите совершенствовать профессиональную форму?
– Конечно. Надо же развиваться в этом.
– Как официально называется ваша нынешняя должность?
– Председатель Российского физкультурно-спортивного общества «Локомотив».
– Это ваше?
– Спорт...
– Тут наверняка больше чиновничества.
– Понимаете, если с такой психологией подходить к этому вопросу, то, наверно, тогда надо вообще дома сидеть и ничего не делать.
– Какой спорт важнее для человечества – профессиональный, где идёт борьба за коммерческий успех, или «любительский», где вообще ничего не ясно?
– В последнее время во многом произошло слияние любительского и профессионального спорта. Сейчас за деньги футболисты играют, баскетболисты, практически все игровые виды давно коммерциализированы. Но у нас в стране чётко не прописано, что такое «профессионал». В принципе, это человек, получающий деньги за свою работу, считающийся работником. Но чёткого юридического понятия и разграничения, что такое «спортсмен-профессионал» и «спортсмен-любитель»,  у нас нет. И, конечно, давно настало время устранить этот пробел.
– А допинг в спорте – это «пробел» или неизбежность?
– Если говорить об организации каких-то допинговых вещей, то с ними надо беспощадно бороться.
– Вы говорите «беспощадно», а я слышу – «бесполезно».
– Ну, давайте тогда легализуем кокаин, героин. То же самое.
– Они не приносят успеха в спорте. А то, что приносит успех, можно было бы хотя бы частично разрешить. И не было б тогда всех этих скандальных дисквалификаций и превращений героев в изгоев.
– Существуют, как говорится, стимулирующие препараты… Вот в английском языке есть понятие спортивных стимуляторов – «drugs social». Типа социального плана вещества, к которым относятся и те вещи, которые я только что назвал. Ну давайте всё легализуем тогда и скажем: «Кто хочет, тот пусть и употребляет!» Нет, нельзя этого делать. Ни в коем случае нельзя. Хотя бы даже по этическим соображениям.
– В таком случае скоро спортивным рекордам настанет конец. Потенциал не безграничен. Человек ведь не может, к примеру, на три метра в высоту прыгнуть.
– Легко. Я не знаю потенциала. Вот смотрите, в каких-то экстремальных условиях человек с места запрыгивает на крыло самолёта. А в любой другой ситуации он даже не допрыгнет до него.
– Поэтому и допинг может быть психосоматическим.
– Здесь просто у нас у самих в голове стопор. Мы боимся своих возможностей. Вот вы подойдите, я не знаю, к канаве два метра шириной, полной воды. Страшно? Но с разбега вы её перепрыгнете очень быстро и легко.
– Тем более, надо одолеть мандраж на больших соревнованиях, когда ответственность давит колоссальная.
– Это не мандраж. Это нормальное состояние организма. Не переживают только мёртвые, понимаете? Поэтому здесь ситуация достаточно предсказуемая. Главное, чтобы этот «мандраж» не перешёл в какую-то нервную лихорадку.
– Неужели не было у вас ни разу, что сгорели вы ещё перед стартом психологически, перегорели? Или нервная система Александра Попова – из закалённой стали?
– Надо ведь уметь контролировать себя. Есть, скажем так, методы самоконтроля. Нужно просто регулировать это всё – и всё.
– Не каждому дано…
– Всему надо учиться. Это практика, это необходимо пробовать. К примеру, совершенствоваться на соревнованиях более низкого уровня.
– Хочу спросить про российско-австралийского боксёра Костю Цзю. Вы ведь очень хорошо знакомы…
– Да.
– Может, он ещё вернётся на ринг?
– Да даже если и не вернётся, мы не имеем права его как-то осуждать. Он сделал для России уже, наверное, больше, чем кто-либо из нас, вместе взятых. И для России, и для своего вида спорта. (Надо отдать должное скромности Александра Попова. В плавании он – фигура гораздо более величественная, чем Цзю в боксе. – Прим. И.Р.). Здесь нельзя так судить: «Вот, он там проиграл». Прежде чем критиковать, вы встаньте сами и сделайте что-нибудь подобное.
– Проиграл он на выезде, в Англии, в очень тяжёлых условиях ночного боя молодому и наглому Рикки Хаттону…
– Мне очень сложно проанализировать все причины. Но в любом случае Костя – достойнейший представитель своего вида спорта. И ещё он очень хороший, нормальный, искренний человек.
– А если о девушках поговорить. Сильно доставали они молодого красавчика Сашу?
– Вы знаете, мне некогда было. Передо мной совершенно другие задачи стояли. Понимаете, я если для себя решение принял, тогда и сделал.
– Решение – обращать на них внимание?
– Ну, не то что обращать... Это я для себя решение принял серьёзное: вопрос решить. Тогда сразу и женился. А так…
– «А так» ведь не было тогда возможности по телефону позвонить в соответствующую службу, чтобы девушка пришла и ушла. Как-то же надо было проблемы решать…
– У меня один раз была очень интересная история. Прямой эфир шёл, кстати. И тоже журналист начал меня расспрашивать… И я почему смеюсь как бы? У человека имелись проблемы в личной жизни. И он начал на эту же тему спрашивать – женщины, то, сё. В прямом эфире!
– Телевизионщик, что ли?
– Ну конечно! Я сначала не понял вообще, к чему разговор-то ведётся. Но потом просто ребята сказали, что у него там на этой фазе сдвиг.
– И вы тогда вежливо отшутились?
– Ну, мне пришлось, конечно, выкручиваться, выходить из ситуации. Я потом ему просто сказал: «Ты свои личные проблемы на других не проецируй…»
– Может, у вас просто порог воспитания такой высокий – строгий, пуританский? Наврали бы там с три короба, улыбнулись – и даже не задумались о проблеме.
– Я просто не люблю, когда меня начинают расспрашивать про личную жизнь. Да у меня нормально всё, нормально. И я всем желаю, чтобы у всех было нормально. А семья – это моё, моя крепость, моя земля. Я домой прихожу – всё, я в безопасности себя чувствую.
– Костюмы себе сами подбираете?
– Дарья, конечно, помогает. Вообще у женщин-то есть вкус какой-то особенный.
– Дети большие уже?
– Владимиру – девять, Антону – шесть.
– Вы наверняка не строгий отец?
– Ну, как? Я считаю, если дать слабину ребёнку, надо будет сразу это всё в порядок приводить. Пытаемся, так сказать, воспитать чувство самоответственности.
– И не хулиганят?
– Да нет, мальчики же. Себя вспомните – вы что, прямо сидели, сложа руки, что ли?
– У меня были приключения.
– А они разве чем-то от нас сильно отличаются? Нет, конечно. Тоже хочется…
– А почему на родительские собрания не ходите?
– Да я просто не успеваю. Жена ходит.
– Подозреваю, что мудрые педагоги очень хотели, чтобы вы пришли на собрание. Взносы на ремонт школы сразу подскочили бы.
– Да это-то в порядке вещей, всё это происходит.
– Собирают, да?
– Пожертвования. Не взносы – пожертвования.
– А свой бизнес у вас есть?
– Да нет, такого прямо уж «бизнеса» нет.
– Ну, не на книжке же держите?
– Не, на книжке не держим. Так, занимаемся, работаем.
– Машина у вас какая?
– Джип небольшой. А вообще я за руль сел впервые, когда мне было десять лет.
– То есть любите погонять?
– Нет, гонять – нет. Всё надо делать с умом.
– И в переделки не попадали?
– Тьфу-тьфу-тьфу.
– Детей на заднем сиденье не привязываете ещё? Сейчас же новый закон вышел.
– Пристёгиваю.
– На заднем сиденье???
– Пристёгиваю.
– И, видимо, загородный дом выстроили сами, без единого гвоздя и сомнения.
– Здесь сложнее. Во-первых, со строительством очень много хлопот. Даже для того, чтобы не построить, а приобрести дом, надо выбрать место.
– В Австралии места такого не выбрали?
– Нет. Там у меня, в отличие от Кости Цзю, своего дома нет.
– А в Москве – что за проблема?
– Очень сложно передвигаться от зелёной зоны в город.
– В городе этом есть у вас какое-то место любимое? Может, ресторанчик какой-то маленький-миленький, где всегда вы чувствуете, что не только дома хорошо, но и там.
– Вы знаете, в Москве, на самом деле, и театров много, и музеев, куда мы ещё не ходили, но куда обязательно надо сходить. Рестораны, я не знаю, на каждом углу, по-моему, стоят. И везде вкусно готовят, поэтому их все не обойдёшь.
– Но ведь заходите периодически?
– Ну да, приходится.
– А не досаждают ли сейчас вездесущие поклонницы и всепроникающие фанаты? Достают ведь, признайтесь.
– Это же не «достают»... Для меня это приятно тем, что люди интересуются спортом. То есть это утверждение определённой культуры в обществе. По-моему, этому радоваться надо.
– А перегибы в культуре случались?
– Нет, нормально. Люди ж всё понимают.
– Как болельщик за кого переживаете?
– С удовольствием биатлон смотрю, лыжи. Мне вообще нравится смотреть спорт. Футбол – большого уровня соревнования: чемпионаты мира, ещё какие-то битвы на уровне сборных команд.
– Какой жизненный принцип вы характеризуете как мудрый?
– «Не навреди».
– Вы пьёте только свежевыжатые соки, и в основном – морковно-спаржевый?
– Алкоголь практически не употребляю. Фужер вина, бокал шампанского, не больше.
– А какого вина – чилийского, анжуйского, андалусийского?
– Мы же не обутыливаемся, понимаете, когда употребляем. Так, немножко вина...
– То, что предлагается на фуршетах?
– Да нет, почему. Можно пойти в магазин, купить нормального вина и попробовать. Австралийцы, кстати, тоже хорошее вино делают.
– Один бокал выпили – и одну песню спеть можете?
– Не-а.
– А послушать? На концерты ходите?
– Да, на концерты, бывает, попадаю. Последний раз были у Никиты Высоцкого. У него раз в год проводится концерт памяти его отца. Вручают лауреатам премии имени Владимира Высоцкого. Там, конечно, всё очень серьёзно. Актёры, певцы исполняли песни Высоцкого. Мне очень понравилось. Съёмки проходили, потом на «Первом канале» показывали. Всё очень красиво. Три часа просидели мы в студии как завороженные. Сильно! Когда люди вживую поют, не под фонограмму, как у нас зачастую делается, – это впечатляет.
– А певец-певица любимые есть?
– Сложно сказать. Чётко выделить кого-то вряд ли получится. Про наших если говорить, то отметил бы тех, кто регулярно выдаёт какие-то известные всем шлягеры. А так… Один появится – потом пять лет его не слышно. Гоняют одно и то же, заезживают тупо просто. А вообще-то мне очень нравится классическая музыка.
– Аппаратура дома – «чемпионского уровня»?
– Да вот мы как-то не рассчитали. Сделали ремонт – и некуда теперь её даже поставить. Хотя и слушать-то особо некогда. Утром уехал, вечером приехал.
– По телевизору что-нибудь нравится острое? Передача «К барьеру!» Соловьёва или, может, шоу от Регины Дубовицкой?
– Реклама! (Смеётся.) Да нет, я шучу, конечно. Вот что, кстати, не приемлю, так это передачу Соловьёва. Не понимаю, как такое считается нормальным. Это относится к тому же утверждению, что нужно самому что-то сделать прежде, чем критиковать. Надо что-то настоящее сделать, чего-то самому добиться.
– Да они не критикуют. Они там культурно собачатся.
– Но выводы-то потом всё равно делаются, и это показывают на всю страну. А есть разве такое право у человека – навязывать всем свои мысли?
– Как вы думаете, ваши дети пойдут (поплывут) по вашей же дорожке?
– Очень актуальная для меня тема. В принципе, когда я начинал заниматься плаванием, меня никто не заставлял. Я сам для себя выбрал это направление и шёл по нему. Не быстро, но сейчас можно уже сказать, что уверенно. Поэтому если они выберут то или иное направление, не знаю, спорт это будет или ещё какие-то вещи, связанные с определённым видом поведения, то я поддержу их в любом направлении, в любом начинании. Будет ли это спорт, или искусство, или, я не знаю, литература – ради Бога! У меня старший уже и плавать ходит, и айкидо для себя открыл.
– До недавнего времени вы были одним из харизматических лидеров российского спорта. А кто сейчас спортивная звезда номер один?
– Елена Исинбаева очень серьёзно сейчас стоит в мире. В лёгкой атлетике это и Лебедева Таня. Много-много ребят. Из мужчин – Юра Борзаковский, молодец, держит высочайший уровень. Борцы у нас есть уникальные, держат марку. Хасан Бароев, Вартерес Самургашев – они постоянно на виду. Но и новые звёзды появляются. Сейчас растёт достаточно перспективное поколение молодых спортсменов. Подтянулось именно под Олимпиаду в Пекине. В синхронном плавании у нас всё хорошо. В гимнастике. Правда, только в художественной, не в спортивной.
– Какие у вас прогнозы на Пекин? Говорят, китайцы всех порвут.
– Понимаете, сейчас могут говорить всё, что угодно. А русская душа выйдет, русский характер проявится – и китайское желание «порвать» будет просто психологически и морально задавлено. И всё.