Я долгое время преподавал финансовое право в Юридической академии. Я сам закончил эту академию. И понимаю – когда я дошёл до пятого курса, я был уже не просто студентом, не просто учеником. Мне стала интересна сама суть процессов: например, что такое финансовые отношения; что такое бюджетный процесс и каковы принципы его построения… Всегда задавался вопросом – почему бюджетное послание Президента должно по закону прозвучать в марте текущего года, а стартует в июле? Возвращаясь к учёбе. Я всегда на месте своих студентов представлял себя. Я понимал, что им, возможно, всё, что я говорю, совершенно «фиолетово» – они не слушают, а рвутся домой. И старался преподносить им лекцию таким образом, чтобы им было и комфортно, и интересно информацию потреблять. Чтобы была не просто сухая теория, а сразу же смешанная с практикой. Общаясь с коллективом преподавателей, а это высококвалифицированные специалисты – судейский состав, работники правоохранительных органов, – я понимаю, что до студента доводится материал, в котором сухая теория пропитана практическими наработками, опытом, который преподносят профессионалы. Это поднимает планку на новый уровень. Это как пример. Мы же понимаем, что рынок образовательных услуг сейчас настолько насыщен предложениями, что это уже вовсе не ноу-хау. Но последние два года компании стали уделять внимание именно вопросам постоянного поддержания в тонусе своих специалистов.
– Это то, что называют переподготовкой кадров?
– Знаете, как это называется? Принцип аттестации. Проверь его знания! Никто ведь не проверяет – а подготовлен ли он? Или пускать всё на самотёк, или сделать этот процесс управляемым. Я сторонник второго пути. Мы сами должны сотрудника подготовить, а потом проверить.
– Вы привнесли в жизнь и в управление банком принципы своего преподавания?
– Нет, не привнёс. Мы должны выявить, обучить, проверить, оценить. Потом ещё раз выявить, проверить… Этот процесс должен быть цикличен. К вопросу контроля: изменение окружающей среды (изменения рынка или условий, диктуемых нашими партнёрами) требует постоянного мониторинга. Если мы видим, что где-то мы буксуем, то несложно понять, что где-то мы недоработали. И мы понимаем это. Контроль качества. Управляющий должен просматривать, анализировать и понимать в том или ином секторе – да, здесь требуется обучить сотрудников. Мы видим, что 13 процентов персонала обновляется каждый год. И уже исходя из этих цифр, планируем обучение. Я очень настороженно относился к системе стажировки – когда ты впускаешь специалиста внутрь структуры с неизвестным результатом. Я всегда был сторонником того, что если человек пришёл к нам работать, то он должен доказать и показать себя. Тебя и стажировать не надо – ты должен, особенно первое время, просто рвать и метать. И понял, что это неправильно. Мы должны стажировать, мы должны человека обучить, мы должны дать возможность адаптироваться, почувствовать себя комфортно в Банке, дать понять, что он стал частичкой коллектива. Вбить в голову сотруднику миссию – стратегию – задачу. Сделать так, чтобы он точно знал свои должностные инструкции, структуру управления и прочее. А после этого допустить его к полноценному труду. Как бы это тяжело ни казалось – сотрудник должен быть подготовлен. А что опять-таки касается образования – посмотрите, есть бизнес-школы, курсы обучения типа MBA… Предложений масса. Цены сейчас доступны. Мы не будем говорить об уровне образования, который зависит от уровня преподавания, а тот, в свою очередь, от преподавательского состава, присутствующего в том или ином вузе. Но там натаскивают на стратегию (такого понятия раньше не было – был план), на миссию, на повышение эффективности, на оптимизацию затрат и издержек. На то, чтобы компания не просто плыла, а шагала. Или даже прыгала и скакала. Менеджеры, которые прошли по такому пути, высокоэффективны. Если мы посмотрим в 80-е и 90-е годы – не было понятия бизнес и предпринимательство. Было трудовое законодательство. Кто сейчас стоит у руля? Те, кто прошли этот путь, те, кто начинали и сами для себя устанавливали правила и ставили задачи, кто понял рынок не по учебникам, а изнутри. Вот вам пример – все политики рейтинговые, чего-то добившиеся, прошли школу бизнеса. Здорово, когда перекладывается стиль управления из бизнеса в политику: давай доходы, давай результат! Задачи-то одни и те же – при управлении областью или крупным предприятием, банком.
– А вообще преподавать нравилось?
– Юрист – профессия не самая увлекательная, но очень полезная. Потому что ты – в сути процесса. Любое наше действие: мы с вами сидим сейчас и разговариваем, или наши отношения в магазине, а уж тем более банковская деятельность – всё целиком и полностью построено по правилам. Не по обычаям, не по договорённостям – ПО ПРАВИЛАМ! Зная и понимая нормы – ты уже в теме, в отношениях. Мне хотелось из этого выйти. Принцип такой – уйти из плоскости процессуального в плоскость материального, в содержательную часть. При этом была определённая тяга к финансовому законодательству – мне был интересен бюджетный процесс, валютное законодательство, структура банковской системы, а стало быть, банковское право. И мой выбор пал на преподавание на кафедре финансового права. Воля случая, что потребовались мои… не скажу опыт, но мои знания. Как сейчас помню свою первую лекцию, которую писал, потом доносил до студентов. Для меня было не то чтобы удивлением, но облегчением, когда первые два часа студенты меня слушали, а не встали и не ушли. (Улыбается.) Вот это была потребность преподавать. Я не оцениваю своих преподавателей. Показатели хорошего выпуска – лучшая рекомендация и показатель качества образования!
– Можно обойтись без фамилий, но курс получился сильный? Кто ещё достиг многого в жизни из однокурсников?
– Я могу сказать, что наш курс – это 6 судей, 5 сотрудников прокуратуры, несколько человек на руководящих должностях в бизнес-корпорациях… Люди многого добились без дополнительных примочек со стороны экономического образования, только на базе юракадемии, развив в себе определённые навыки посредством работы.
– Для многих молодых людей желание «стать банкиром» давно заменило запредельные мечты прошлого – «стать космонавтом». Как стать банкиром?
– А что такое «банкир»? Работник банка? (Улыбается.)
– Думаю, всё-таки руководящий сотрудник банка.
– Ну… (Задумывается.)
– Хорошо учиться?
– Хорошо учиться! (Смеётся.) Никаких сценариев тут не напишешь.
– А зачем понадобилось Банку «Хлынов» заниматься молодёжными проектами? Кузница кадров? Меценатство?
– Эти проекты появились уже давно. В «Вятском экономическом лагере» мы участвуем семь лет! А «Молодого банкира» проводим четвёртый год. Зачем занимаемся? Кадровый голод? Конечно, он есть. Мы недополучаем креативного, нового. А нужно постоянно двигаться, подпитываться новыми идеями и решениями. Ну, и ещё важный момент – бизнес растёт, увеличивается количество операций, увеличивается потребность в персонале, в открытии дополнительных офисов. Объём бизнеса увеличивается, а автоматизация пока не проникла в банковскую систему на сто процентов, чтоб исключить ручной труд. Это будет, но пока этого нет. Мы сейчас завязаны на руки: на кассиров, экономистов, консультантов, менеджеров. Мы завязаны на визуальный контакт с клиентом. Расширяем почти все подразделения. И мы постоянно требуем с нашего Управления по работе с персоналом мониторить кадры и выращивать таковые под себя. Изначально вырабатываем лояльность к Банку, ответственность, наблюдаем. Именно на это и направлен «Молодой банкир».
– А что всё-таки такое этот «Молодой банкир»?
– Это викторина. И если раньше было заочное рассмотрение результатов опроса, то сейчас это и опросник, и очное присутствие, где мы можем непосредственно увидеть – как думает тот или иной молодой человек. То есть появился более сложный, но более интересный этап. И мне самому очень интересно посмотреть на этих людей. Убедить человека, сказав ему: ты поступаешь в вуз, ты стараешься-стараешься (отнюдь не впустую), и потом мы тебя ждём у нас в Банке. И я думаю, что, вынашивая мысли о своём будущем, как бы наивно ни звучало, это поможет молодому человеку провести свой студенческий путь на позитивной волне, поможет ему выработать для себя стратегию – получить максимально знания, ну а потом их реализовать как стоящий специалист. У нас уже были случаи, когда после этой викторины ребята попадали в наш кадровый резерв и становились нашими сотрудниками. Может быть и обратное – после собеседования он не стал с нами работать, ну, не понравились мы ему…
– Вы ему?? Без кокетства сейчас говорите?
– Да, мы ему. Абсолютно верно. Мы должны тоже понравиться сотруднику. Но, конечно, любовь должна быть обоюдной. (Улыбается.) Есть ещё и второй проект – «Вятский экономический лагерь». Его придумали не мы – «Бизнес-инкубатор», но он близок мне по духу. И это превентивная мера для повышения финансовой грамотности школьников, начиная с пятого класса. Мне там нравится, доставляет огромное удовольствие общение с детьми. В этом году ещё произошло нововведение – мы попытались донести до ребят организацию пластикового бизнеса. Объяснить – в чём суть пластиковой карты и как она может работать. Это не значит, что эти дети станут клиентами нашего Банка. Здесь была миссия: научи ребёнка пользоваться пластиковой картой! Может быть, именно за этим будущее! Вот, например, сейчас появилась идея сделать банковские карты для детей и осуществлять посредством пластика оплату школьных обедов в столовой. Чтоб ребёнок карты не боялся, знал, как с ней обращаться.
– Так вы, получается, ещё и некую воспитательную функцию на себя взяли! Вы, занимаясь своей работой, помогаете нам в воспитании детей.
– Совершенно верно, Антонина. И это очень хорошо. Вот съездит ваш ребёнок в ВЭЛ и скажет: мама, я научился пользоваться пластиковой картой!
– Я была бы безумно рада этому обстоятельству!
– Это повышение уровня финансовой грамотности. Обучение работе с финансовым продуктом. Ребята работали в РБС – настоящей банковской системе. Выдавали кредиты, работали по счетам. Это уже не было игрой.
– Ой, восторгу было, наверное!
– Да восторг-то, скорей, у нас был! (Смеётся.) Я уверен, что этот проект будет жить, его надо постоянно поддерживать.
– Можно теперь негативный вопрос?
– Что – опять о кризисе?
– Не могу, Илья Павлович, обойти стороной, уж простите. Можете нам – мне, тому сегменту читателей, которые не столь глубоко сведущи в экономике, – объяснить человеческим языком: будет ли вторая волна пресловутого экономического кризиса?
– Это, Антонина, очень ответственное поручение. Кризисом за последнее время, скажу честно, в интервью и комментариях язык смозолил. Поэтому коротко: предугадать что-то очень сложно. Это вообще неправильно – гадать. В моём понимании и во всём, что касается Банка, – должна быть осторожная консервативная политика, без рывков. Каждую неделю у нас собирается уполномоченный орган, который отвечает за размещение Банка на фондовом рынке и мониторит ситуацию в мире, в России. Мы отслеживаем настроение граждан...
– Граждане начали забирать деньги из банка и складывать их в банки трёхлитровые?
– Ну, почему же. Повысился спрос на инвестиционное накопление. Стали вкладываться в машины, в технику, в другие крупные покупки. Потому что кто-то кинул клич – бегите, забирайте! И многие зачем-то побежали. Вспомните 2008 год. Вот там был банковский кризис – цепочка была от одного ипотечного банка. И зацепило всех. Потому что мы все переплетены – у каждого есть участие в том или ином капитале. Есть прямые связи, а есть связи удалённые, что больше относится к нам как к региональному банку. В данном случае наши риски целиком и полностью зависят от настроения в регионе. В первую очередь волна кризиса захватывает прямые связи. Главное – поменьше суеты, паники. Есть фраза – необходимо компенсировать риски. И это надо делать. Почему? Да потому что мы зависим от наших клиентов! Все банки всегда зависят от клиентов! Им лучше – нам лучше! Соответственно, мы должны сделать всё, чтобы клиентам было лучше!
– Вы рассказали о ваших рисках. А что касается наших рисков?
– Вот скажите, сейчас есть рефлексия?
– Да вроде нет…
– Вот и я скажу, что вроде нет. Потому что Новый год на носу, экономика оживилась. Ноябрь-декабрь – такие месяцы, когда всё просто бурлит! Магазины полны! Выбор товаров огромен! Накладываются выборы. Вливание денег в экономику. Далее будут выборы в марте – вливание денег в экономику опять. Поэтому прочувствовать пока не удаётся. Посему мы придерживаемся сами стратегии консервативной и рекомендуем другим. Если вы не сможете справиться с тем или иным инструментом в силу незнания этого инструмента, например незнания перспектив обращения тех или иных ценных бумаг, то вы и не входите туда. Вы лучше старайтесь эффективно организовывать внутренние процессы. Что касается граждан – я абсолютно уверен, что необходимо стараться качественно готовить бизнес-план с просчётом ситуации возврата и невозврата. Воздерживаться от долгих инвестиционных проектов. Потому что предположить тот или иной способ востребованности услуги, наверное, сейчас не сможет никто.
– Сейчас пятница, сильно вечер. Давно пора сидеть дома перед телевизором с кружкой чая. Скажите, Илья Павлович, находится ли в этой круговерти время на телевизор?
– Находится, конечно.
– В каком формате? Просто работает фоном?
– Нет, просто так, бессмысленно телевизор дома никогда не работает. Есть две вещи, которые смотрю. Первая – это РБК. Еще люблю канал «Планета». Путешествия, география – интересно, захватывает. Ненавязчиво. Это для меня такая телевизионная отдушина. Вот всё советуют мне посмотреть НТВ. Рейтинг популярности канала растёт.
– Не знаю, стоит ли. Моё мнение. Рейтинг не всегда показатель качества. Точней, даже отнюдь не показатель.
– Я хочу посмотреть – за счёт чего он растёт.
– Ну, этот интерес понятен. А вообще ограничились двумя вышеупомянутыми каналами почему? Остальное не интересно?
– Да, в первую очередь поэтому. И ещё – я не люблю, когда мне что-то преподносят под определённым углом, навязывают. Ну, и ещё у меня есть ребёнок. И когда я неконтролируемо довожу передачу до ребёнка – и он широко открытыми глазами смотрит и впитывает то, что там подаётся, то я вижу здесь риск для его правильного воспитания и развития. А сына ограничиваю возможностью просмотра канала «Карусель» в свободное от его занятий время.
– К слову, о «Планете» и путешествиях. Помните, как в давней репризе Хазанова – «хватит смотреть на мир глазами Сенкевича!». Где побывали? Что запомнилось?
– Турцию, Египет отметаем сразу.
– Почему? Менталитет иной, восточные страны… Дело ж не в финансовой доступности!
– Да, не в том дело. А вот очень нравится Греция. Не устаю повторять. Мне там комфортно. Очень нравится Италия. Это две страны, куда я хочу возвращаться снова и снова. Нравится всё, начиная от климата, заканчивая духом страны. Культура, общение, еда… Ну, словом, всё! И моя семья меня поддерживает. В Греции нравится ещё и то, что страна православная. Ты заходишь в дом и понимаешь, что на тебя смотрят, может, не родные, но понимающие глаза. Люди общаются с тобой в одном духе. Мне очень нравится познавать страну изнутри. Мы никогда не сидели в одном месте – всегда брали машину и мотались целый день. Вот в Греции в основном по островной части. И выбирали такие маршруты, которые были бы через малонаселённую часть острова. Останавливались, заезжали в деревни, заходили в дома. Нас приглашали люди за стол.
– А на каком языке общались? На английском?
– Парадоксальные были ситуации. Едешь, спрашиваешь – куда? Он не понимает английского, ты – греческого. Но как-то так, глядя в глаза, умудрялись понимать, договаривались, объяснялись. Был у нас как-то раз маршрут, когда мы поехали из одной части острова в другую через горный хребет. Сын спит на заднем сиденье. Мы поднялись на тысячу метров над уровнем моря, впервые я почувствовал себя в машине на облаках. Это действительно здорово! Но было у нас и другое приключение. Едем по горной дороге через перевал, солнце садится. Серпантин: с одной стороны скала, с другой – обрыв. Машину взяли, мягко говоря, «езженую». В некоторых моментах понимали, что испытываем её предел на прочность. И вот развилка. Мы видим – две дороги. Мы с женой едем по карте или по интуиции. Но тут – ни то ни другое не помогает. Куда ехать? Вышел, осматриваюсь. Думаю – делать-то что? Ночь, ребёнок, жена… И местность дикая. Проносится джип местного жителя. Я за ним бегом, догнал! Остановил. По-гречески говорю название ориентира, он показывает пальцем. Выдохнул. Приезжаем в деревеньку на площадь – стресс позади – смотрели, как солнце садится, красиво сказочно… Знаете, так мне запало это в душу! Такое уже никогда не повторится. А однажды поехали на один из островов, где собираются сёрферы. Я и сам-то туда поехал специально пробовать кататься. Давно освоил сноуборд, координацию доски чувствую. Если поймать ветер – я бы сёрф сделал! Но его не было, к сожалению. И мы решили пойти гулять. Единственные из туристов дошли до окраины этого острова. И увидели фантастическое зрелище – открылся вид на четыре моря, маяк, рядом ходили дикие козы, ребёнок играл... И мы с женой сидели и просто наслаждались моментом.
– А сноуборд давно освоили?
– Я катаюсь с 2007 года. Мы же все зависим от фишек! Только стало модным, я и подумал – чего б не попробовать? Понравилось. Первый год ездил… Как бы это сказать помягче… (Смеётся.) Сидя, в общем, ездил. Падал постоянно. Постепенно освоился. И сейчас уже хочется где-то прыгнуть, где-то перевернуться. Хочется не просто кататься, а в сугроб заехать, съехать откуда-то. Очень здорово! Захватывает, появляется кураж, усталости никакой нет, напряжения тоже. А вот этот адреналин, поддержание этого драйва – это здорово.
– Где больше адреналина? Когда летишь с горы? Или когда рассчитываешь финансовые риски в непростой экономический период?
– Ну, как сказать… Это хорошо, что на работе присутствует адреналин. Сравнить, где больше, – сложно. С горы – приятно, на работе – необходимо.
– Как зовут наследника?
– Степан. Ему 6 лет.
– А его приобщаете к вашему активному отдыху?
– В этом году поставлю его либо на доску, либо на горные лыжи. А летом сын активно подхватил наше с женой увлечение велосипедами. Мы ездим втроём. Купили ему рюкзак – это его стимулирует. Он тоже везёт нужный для поездки груз в своём рюкзачке: чай, термос, шоколадка, пара гаечных ключей, чтобы тоже понимал, что есть ответственная миссия. (Улыбается.)
– А есть ли какое-то у вас специфическое отношение к воспитанию? Может, какие-то традиции, или дисциплина, или преемственность? Или лучше просто не мешать чаду расти, а только корректировать?
– Я когда-то услышал, что до пяти лет ребёнка не надо трогать. Ну, нет, по попе, конечно, он может получить. Но лишь за провинность. Конечно, у каждого родителя есть осознание того, каким бы он хотел видеть своего ребёнка. Я бы не хотел видеть его избалованным. Приняли меры. Стало часто звучать слово «дай». Я сказал ему: «Степан, ты будешь получать многое из того, что просишь. Но должно звучать не «дай!», а «я бы хотел». И таким образом вот это «мне надо» сошло на нет. А вообще я в нём форсирую тему развития. Я считаю, что мой сын будет на ты с техникой, с инновациями, поддерживаю порывы. Вот захотел здесь и сейчас убежать рисовать – бросай всё и иди рисуй. Захотел здесь и сейчас сделать газету, чтобы папа тебе что-то помог вырезать и наклеить, – я стараюсь отложить всё, но ему помочь. Главное – инициативу эту не упустить. Потом, может, ему уже и не захочется.
– Вы форсируете тему развития. Вижу параллель в отношении к ребёнку и к вашему делу. Можно сказать, что ваш бизнес стал вашим чадом?
– Сложно пока так сказать. Я всего несколько месяцев возглавляю Банк. Надо почувствовать. И действительно все мои задумки и все начинания пропускать именно через призму такого же отношения, как к собственному сыну. Иного быть, наверное, не должно. Относиться как к своему, но не разрушать и не давить. А только помогать. И давать развиваться.