начало на 1 стр.

Но должны же появиться, в конце концов, новые Андреи Дмитриевичи Сахаровы, новые Александры Исаевичи Солженицыны, новые деятели науки, которым люди смогут верить безусловно и безоговорочно. И Курчатов, и Ландау, и Келдыш, и многие другие имена сейчас вспоминаются не просто применительно к научной мысли, но и как властители дум. Как же недостаёт в наше время столь непререкаемых и авторитетных мыслителей, личностей.
– Возможно, и по этой причине случилась недавняя неудача «Роскосмоса», потерявшего дорогостоящую автоматическую межпланетную станцию «Фобос-Грунт». Хотели Марс – получили «сникерс». Миллиарды канули в чёрную бездну? Или есть ещё шанс?
– Шанс-то есть всегда. Специалисты пробуют спасти станцию, может, ещё и получится. Хотелось бы, чтобы получилось, ведь так много было сделано для успеха!
Однако как бы ни усмехались сейчас скептики, но прогресс в космической отрасли был достигнут ощутимый, реальный. Казалось бы, в тот огромный провал, который образовался в 90-х, рухнуло всё, в том числе и космические исследования… Хорошо помню те заседания правительства, на которых рассматривались по сегодняшним меркам ну просто копеечные какие-то проекты. Люди уходили счастливые: о, мы сможем ещё один запуск сделать! А как мучительно рассматривался вопрос о создании МКС! Это всё на моей памяти, в последние 20 лет происходило, в том числе и снятие с орбиты станции «Мир». Многие ваши коллеги-журналисты писали тогда, что «российской космонавтики отныне нет и не будет…» Но сегодня мы вновь вышли на такой уровень запуска, которым гордились 20 лет назад. И развитие пошло не только в плане космоса. Работают современные заводы, я недавно был на одном из них – на «Красмаше». Сегодня создаются новые спутники, новые модули, программы. Да, случаются неудачи. Наверное, они будут нас ещё какое-то время сопровождать, но это неудачи не системные, дра матизировать их последствия не стоит.
Гораздо больше меня волнует то, что мы утратили такое важное качество, как мобилизация на решение общенациональных задач. А нам надо в определённые периоды именно мобилизовываться и решать эти задачи. Вот у нас есть сейчас проект ГЛОНАСС, мы его осуществляем трудно, мучительно, но игра стоит свеч: на стационарной орбите 26 спутников, и они должны обеспечить навигацию по всей планете. Создаётся система, конкурентная GPS. Создаётся проблемно, сложно. И, мягко говоря, не все хотят, чтобы у нас она появилась. Понятно, что они вбрасывают какие-то вещи как бы «в пику» нам. Я не говорю про страны, я говорю про компании. Мы продвигаем наш «Бе-200», сегодня это лучший на планете лодка-самолёт, и вы не представляете, какое мы испытываем сумасшедшее давление со стороны крупных зарубежных авиакомпаний. А когда нас впервые позвали дежурить и тушить пожары в одной из стран южной Европы, мы целых две недели не могли получить пролёт туда – и от кого? Не от властей, а от метеослужб! Нам говорили: нет погоды, нет погоды... Летом в том райском климате нет погоды? Я себе такого представить не могу. Две недели запрет на помощь! Это было семь лет назад. И так во всём. Мы сегодня, конечно же, не говорим, что кругом одни враги. Но это мир, в котором установилась жёсткая конкуренция. При этом на многих направлениях нам надо возвращать свои некогда лидерские позиции.
– Сергей Кужугетович, вы не раз говорили, что с Красноярским краем вас связывают особые чувства. И, как правило, сюда вы приезжаете со значимыми для региона инициативами, новостями. Вы торжественно передали краевому авиаотряду МЧС самолёт «Бе-200 ЧС» и вертолёт «Бк-117». О самолёте вы вкратце уже сказали. Судя по всему, именно такая техника для нашего региона – как нельзя кстати.
– О «Бе-200» я могу говорить много. И повод для этого есть. «Бе-200» по многим характеристикам не имеет аналогов в мире. Этот самолет без проблем взлетает как с земли, так и с воды (причём при волне до полутора метров!), тушит самые страшные пожары, может, если нужно, брать на борт до 50 пассажиров и 8 тонн груза. Не садясь на воду, всего за 11 секунд он берёт 12 тонн воды. Этот самолёт является сегодня самым эффективным в нашем деле не только в России. Разработан он по нашему техническому заданию. Там применяется самая передовая технология с наведением на цель как с земли, так и с воздуха. Шесть баков, в каждом баке по две тонны воды, можно поочерёдно сбрасывать, можно отдельно один бак, два  бака, можно кидать, если небольшой очаг, половину, треть или одну шестую часть жидкости. Следующий за ним самолёт по классу берёт в два раза меньше воды, имеет в два раза больше экипаж, у него вдвое ниже скорость полёта и манёвренность, он в два раза меньше на одной заправке сбрасывает воды. А наш самолёт на одной заправке более 300 тонн воды сбрасывает! Это совершенно новое поколение самолётов КБ Бериева (ТАНТК имени Г.М. Бериева – Таганрогский авиационный научнотехнический комплекс имени Г.М. Бериева. – Прим. ред.), которыми мы гордимся. Самолёт с боковым локатором, с тепловизором. Он может без трансформации использоваться как грузовой самолёт и в состоянии летать на север Красноярского края, где большое количество озёр, может сесть и на сам Енисей, и вообще практически в любом месте. Он может вести поисково-спасательные работы даже на акватории океана, это уникальный самолёт. Пока это первая машина в эскадрилье самолётов «Бе-
200» Сибирского спасательного центра, таких самолётов впоследствии здесь будет четыре.
Так же подробно я могу рассказать и о «Бк-117» – многоцелевом вертолёте для проведения самых сложных поисково-спасательных операций. Но, пожалуй, поберегу ваше время и место в вашей газете. Скажу только, что это специальный вертолёт, eurocopter, очень надёжная сильная машина, оборудованная всем необходимым для реанимации и доставки тяжёлых больных. У нас такая техника работает в Москве и Санкт-Петербурге. Красноярск – третий город, где начинает работать подобного рода машина.
– Вы очень активно включились в создание федеральной программы по развитию малой авиации в Красноярском крае. Губернатор Лев Кузнецов не раз подчёркивал данный факт. Это, без преувеличения, стратегически важное дело, ведь по многим направлениям у нас невозможно перемещаться иначе как при помощи малой авиации.
– Всё это действительно так. Я подключился к данной программе в силу специфики моей работы: многие населённые пункты порой просто недоступны, особенно если там нет дорог. А Красноярский край – огромный, так же как и Якутия, где и по воздуху-то не сразу доберёшься. И даже есть там весьма специфичная программа – «Завоз продовольствия и топлива по быстро мелеющим рекам». То есть когда наводнение, половодье – тогда ещё можно проплыть, а как они обмелели – действуем по специальной программе. В Красноярском крае примерно то же самое. Но люди должны обязательно ощущать свою защищённость, край необходимо сделать повсеместно доступным.
Мы надеемся, что именно так всё и будет, но пока нам надлежит пройти всю линейку. Прежде всего, нужны пассажирские самолёты, которые могут садиться в том числе на воду, снег и грунт. Как говорят в Одессе, «таких самолётов у нас есть, но не у нас», а в Канаде и на Аляске. Министерство транспорта и мы вместе с ними подробно изучили опыт Канады и Аляски по эксплуатации и содержанию таких самолётов, теперь важно, чтобы к этому подключились региональные специалисты.
На днях в Красноярске совместно с Минтрансом, авиационными властями, руководством края мы провели совещание по вопросу развития малой авиации. Президент Дмитрий Анатольевич Медведев обозначил Красноярский край как площадку для отработки принципов развития региональной авиации. Сегодня около 80 населенных пунктов в крае имеют только воздушное сообщение, поэтому вопрос развития авиации очень актуален.
На 2012 год в федеральном бюджете уже запланирован 1,9 миллиардов рублей на субсидирование приобретения самолетов для региональных перевозок.
А к концу нынешнего года будет официально запущено и оформлено документально государственное казённое предприятие «Аэропорты Красноярья». На огромной территории, где населенные пункты отдалены друг от друга и от центра на сотни и тысячи километров, проблема малой авиации должна быть решена.
– Одним из самых громких и значимых событий для нашего региона стала официальная заявка Красноярска на право проведения Универсиады 2019 года. Это ведь ни много ни мало – Всемирные студенческие игры…
– Предлагая этот проект, я думал не только о развитии спорта. Красноярск получит новые спортивные залы, бассейны, другие физкультурные объекты. Но важнее, что Универсиада даст возможность комплексного решения проблем краевого центра. Мы сможем решить проблемы и в других сферах: развитие транспортной инфраструктуры, благоустройство города, объектов культуры.
Буквально на днях вместе с губернатором Кузнецовым мы посетили красноярскую Академию биатлона. Впечатления остались самые замечательные. Если говорить «религиозным языком» – там места уже «намоленные» для спортсменов, здесь многие поколения занимались разными видами спорта, начиная с прыжков с трамплина, лыжного двоеборья, лыжных гонок. Проходила и Спартакиада народов СССР. Сейчас спорткомплекс полностью соответствует современным требованиям. Особенно впечатляет проект уникального медико-восстановительного центра для спортсменов. Поэтому у меня нет сомнений, что Красноярский край успеет подготовиться и провести Универсиаду должным образом.
– В советское время с этим вот просто всё было – есть задача, её нужно было выполнить …
– И сегодня очень важно это чувство общей сопричастности сохранять. Нам надо научиться по-настоящему жить в этом времени. Надо чтить свою историческую память. Надо уважать своих специалистов, своих учёных, врачей, артистов. В конечном итоге это значит уважать свою страну, свой город, свой край. Невыносимо тяжело жить без веры. Веры – в самом широком понимании этого слова, не только веры в Бога. Вера в дружбу, вера в товарищей, вера в земляков, вера в страну, вера в то, что мы, несмотря на сложности, всё же «обречены» на хорошую жизнь. Столько у нас запасов, природных богатств, всевозможных ресурсов…
– Не расслабляться – и всё получится.
– Абсолютно согласен с вами. Если же говорить конкретно о Сибири, то следует найти новые методы, новые способы привлечения сюда людей. Чтобы люди ехали в Сибирь с уверенностью в завтрашнем дне. Чтобы здесь были созданы совершенно иные условия для жизни, для работы. В частности, принципиально иные условия по ипотеке: льготы такие, чтобы молодые специалисты, приезжая сюда, могли брать эту ипотеку на 30 лет под минимальные проценты; и если они здесь прожили 5 лет, какая-то часть гасится, 10 лет – ещё какая-то часть, 15 лет – полное погашение долга. Я считаю, что надо разработать систему сертификатов для тех учителей и врачей, которые едут работать на село. И для молодых учёных, талантливых ребят, которые хотят работать здесь в академгородках, в научно-исследовательских институтах. Я уже говорил, мы были на заводе «Красмаш». В целом картина обнадёживает. Но я смотрю – там люди в основном моего возраста и старше. Это провал 90-х. А ведь в советское время мы гордились таким учебным заведением, как ВТУЗ, там были сосредоточены талантливые ребята. Сегодня это потихоньку возрождается.
На мой взгляд, пора начинать вводить гибкую систему налогообложения малого бизнеса Восточной Сибири и особенно Дальнего Востока и Севера. В этих регионах уж точно надо это делать, таково моё мнение. Кстати, рекомендую прочесть: есть очень интересный трёхтомник, своеобразный статистический отчёт десятилетних реформ по столыпинскому массовому переселению. Правда, называется не очень красиво – «Колонизация Азиатской России». Весьма любопытно там изложено, как именно решалась тогда эта нелёгкая, но исключительно важная задача. Как тогда юноши, молодые мужчины освобождались от рекрутирования, если они сюда ехали. Как выдавались порубочные билеты – и можно было построить себе избу на всю семью, а в семьях тогда по 18, по 20 человек насчитывалось. Семья таких-то – фотография прилагается – аж 36 человек! Это было время, когда открываете карту «Проектируемые железные дороги» – и вы там видите будущий БАМ. Бюджеты городов росли в десятки раз. За счёт того, что сюда вливались кредитные ресурсы. За счёт того, что было кому и на что брать кредиты.
Вот и мы должны создать такие условия, чтобы Сибирь и Дальний Восток стали ещё более мощной опорой страны, оплотом всеобщей уверенности. Чтобы сибиряки крепили Россию и в металлургии, и в сельском хозяйстве. Я посмотрел исторические данные по Алтайскому краю, югу Красноярского края и Томской губернии… Слушайте, они же поставляли в Европу
сыров больше, чем даже Орловская губерния! Алтайский край вместе с Горным Алтаем за пять лет добыли золота 1224 пуда! Это за время реформ. А ведь начали практически с нуля. Впрочем, я человек увлекающийся, не буду больше грузить цифирью, сами почитайте!
– История складывается не только из научных фолиантов. Есть ведь и «устное народное творчество». Несколько лет назад не раз доводилось слышать байку о том, что когда в Туве горели леса и степи, это, мол, сами мужики, массово не имевшие работы, специально поджигали, потому как Шойгу для своей малой родины не пожалеет ни сил, ни средств – и можно будет нехило подзаработать…
– Это, мягко говоря, чушь несусветная. Начнём с того, что Шойгу деньги на тушение лесов не даёт. А ответственность за пожарную безопасность в лесах – тогда это была функция министерства природных ресурсов, сейчас – агентства лесного хозяйства. Это служба, которая имеет свой бюджет, свою технику, свои подразделения. Мы в этом участвуем со своей техникой, своими самолётами, вертолётами, иными устройствами, лишь когда создаётся опасность того, что пожары начнут подходить к трубопроводам, газопроводам, линиям электропередачи, посёлкам, городам. Тогда нам надо подключаться обязательно – тут уже зона нашей ответственности.
А в Туве совсем другая история была. Кстати, не только в Туве, но и в Бурятии. Тогда агентство лесного хозяйства (будущий государственный комитет) ввело подённую плату за тушение лесных пожаров. Есть пожары – получаем, нет пожаров – не получаем. И нами как раз в Туве был выявлен случай, когда плата за день тушения пожаров составляла около 500 рублей, и они между собой эти 500 рублей делили – 200 тем, кто поджигал, а 300 тем, кто тушил. Часто это были одни и те же люди. Был такой случай, действительно. Теперь подобное исключено.
Моя малая родина для меня, естественно, остаётся родиной, но я никогда не был сторонником того, чтобы всеми правдами и неправдами бороться там лишь с чрезвычайными  ситуациями и стихийными бедствиями. Я сторонник того, чтобы поддержка заключалась в создании квалифицированных рабочих мест, в популяризации туризма. Ну и, конечно, в предоставлении республике дополнительной техники, чтобы могли бороться и со стихией.
– Сергей Кужугетович, по линии вашего ведомства в природном парке «Ергаки» создаётся сейчас крупнейшая в Сибири база, где будут решаться задачи не только МЧС. В чём главные достоинства этого проекта?
– В Ергаках действительно вырастет один из крупнейших центров подготовки и реабилитации спасателей. Будут там, конечно, проводиться и собственно спасательные работы. Это очень нужный центр – и Красноярскому краю, и МЧС, и стране. Он ещё не открылся, а уже проведено более 50 успешных спасательных операций, оказана помощь попавшим в беду людям.
Подобный центр задумывался давно, а катализатором его создания явились недавние сходы лавин на трассе М-54, ведущей из Тувы в Хакасию и Красноярский край. Были проведены большие исследовательские работы, мы восстановили всю хронологию и статистику и убедились, что там довольно часто всё это происходит. Действовать мы начали совместно с руководством Красноярского края, которое взяло на себя часть обязательств по подводу электроэнергии. Электричество – основной источник жизни, там нет котлов, нет мазута, нет угля, даже дров нет: всё подчинено тому, чтобы сберечь этот природный парк. Край также взял на себя дорогу и воду, там сделаны очистные сооружения.
Теперь – по существу: чем полезен такой центр? Прежде всего тем, что безопаснее стало ходить в этот природный парк большим туристическим группам. За последние десять лет количество туристов увеличилось там более чем вдвое: с 20 тысяч вышли в этом году уже на 45 тысяч туристов. Все эти люди будут чувствовать себя более безопасно. Мы обеспечили по всей трассе УКВ-связь с ретрансляторами. Теперь те, кто ходит по этой трассе, могут вызвать помощь из центра. Там имеется большой парк тяжёлой техники по расчистке трассы от снежных завалов. Целое подразделение будет задействовано по принудительному спуску лавин. Там будет действовать большая кинологическая служба, собаки смогут искать людей как под лавинами, так и по следу заблудившихся, пропавших туристов.
Помимо всего прочего там будут проходить подготовку курсанты наших высших учебных заведений – академий, университетов, институтов. У них там будет обязательная подготовка: конная, горная, спелеологическая.
А вообще у нас в России учатся спасатели из разных стран мира, они все в наших учебных центрах готовятся. В Подмосковье создан самый крупный в Европе полигон, на котором все виды техногенных и природных чрезвычайных ситуаций не просто проигрываются, они все смоделированы предельно точно, начиная, не дай бог, от
столкновения пассажирского и товарного поездов с цистернами с разного рода отравляющими веществами, от катастроф на станциях метрополитена до взрывов на химических предприятиях. У нас там «полный профиль»: землетрясение, акватория, упавшие самолёты, вертолёты. Там большая работа идёт по подготовке собак-сапёров и собак других рабочих служб. Всё то, что, собственно, будет и в Ергаках.
– А что сейчас вы думаете о наших региональных возможностях противодействия чрезвычайным ситуациям? Довольны ли вы их уровнем?
– Что касается моего «довольствия» или «недовольствия», я же не жюри Каннского фестиваля…
– Ну, тогда так: в целом жители Красноярского края могут чувствовать себя в безопасности?
– Служба наша переоснащается, она растёт, она учится, она прирастает новыми подразделениями. Появились новые учебные заведения, где мы будем готовить персонал. Закуплено много новой техники. В сравнении с даже восьмилетней давностью, мы увеличили финансирование кратно, то есть в 10 или даже в 12 раз. Мы строим жильё. Люди видят и понимают, что это всё нам даётся не для того, чтобы мы просто наслаждались жизнью, а чтобы мы работали более эффективно. И президент, и правительство, и каждый губернатор, который делает какие-то вещи для нас за счёт субъекта, все они подходят к данному направлению развития с полной ответственностью и чётким пониманием того, во имя чего всё это создаётся.
Что же касается конкретного уровня безопасности, я сейчас скажу о нём на примере буквально двух цифр. Не люблю злоупотреблять статистическими данными, но мы сократили гибель на пожарах по стране за восемь лет в два раза. В России на пожарах каждый год гибло примерно 22 тысячи человек. Сейчас это количество уменьшилось вдвое. Это первое. Второе – восемь лет назад в России ежегодно сгорал как бы целый город на 230–240 тысяч жителей – с кинотеатрами, ресторанами, химчистками, со всем жильём. Сейчас у нас в совокупности тоже целый город сгорает, но гораздо меньший – на 110 тысяч. Наша мечта – свести это всё до такого минимума, чтобы наша профессия стала незаметной, невидимой и чтобы про нас вспоминали очень-очень редко.
– Дай бог, чтобы ваша, а значит, и наша мечта сбылась. А ещё есть пожелание, чтобы вы, как уроженец Сибири, не оставались незаметным в вопросах помощи родному региону и не забывали о земляках-сибиряках.
– Спасибо за напутствие. Дорогу осилит идущий. В целом у нас хорошие перспективы в дальнейшем развитии Красноярского края. Я в это не просто верю. Я абсолютно в этом убеждён.