начало на 1 стр.

Следует уважать тех, кто находится на противоположной стороне политического ринга. Думаю, это вскоре придёт.
– В чём основа такого оптимизма?
– Сейчас «Единую Россию» возглавляет действительно эффективный политик, порядочный человек, один из лидеров страны – Борис Грызлов.
– Уважение к оппонентам и их мнениям – таково сейчас веление времени?
– Такой подход и с чисто практической точки зрения намного эффективнее. Я дважды был председателем Законодательного Собрания и хорошо это на себе испытал. Раньше были жёсткие выборы, очень жёсткие – или мы, или они. Мы приходили сюда и были вынуждены работать в одном зале. И чрезвычайно болезненно обретали нормальное, рабочее состояние. Поначалу буквально заставляли себя здороваться, смотреть друг другу в глаза...
– Это с коммунистами, да?
– И не только. С представителями партии «За Лебедя» – когда стало понятно, что их победа будет означать для нас политическую смерть. А, может быть, не только политическую. У нас здесь, в парламенте, были очень разные по характерам и убеждениям люди. нередко и непримиримые враги, обречённые работать, причём эффективно работать, вместе. Из этого опыта я вынес для себя понимание, что после выборов начнётся деятельная жизнь, когда надо будет чувствовать плечо друг друга и работать сообща. Поэтому ни в коем случае нельзя во время выборов переступать какую-то очень важную грань.
– Доводилось слышать мнения о том, что Законодательному Собранию нашего обновлённого края тоже необходимо обновление. Согласны?
– Я – человек творческой натуры. Поэтому всегда стараюсь ставить перед собой и коллегами какие-то новые задачи. Даже если, казалось бы, их можно пока и не ставить. Человек должен стремиться к прогрессу, идти вперёд. Закиснуть – это проще всего: приспособиться, засесть в окопе, шинелью прикрывшись, – и вся война нипочём. Такое поведение не для меня. Поэтому у меня есть конкретные планы о том, как изменить структуру самого Законодательного Собрания, как сделать его при увеличении количества депутатов более мобильным, активным и эффективно работающим. Здесь много моментов: это новые способы работы с бюджетом, изменение структуры ЗС, уменьшение числа комиссий, наделение их большими законотворческими возможностями и оргвозможностями в создании аппарата. Полезен будет перевод Законодательного Собрания на всеобщий электронный документооборот, чтобы не было в новом зале гор бумаг и всей этой визуальной отсталости, чтобы люди шли в ногу со временем. И обязательно – чтобы свежий ветер всегда был в этих коридорах. Естественно, есть у меня чёткие представления и о том, что должно происходить в крае. Как сделать так, чтобы те ростки изменений к лучшему, которые есть сейчас в виде Ванкора и Богучанской ГЭС, в виде увеличения нашего бюджета, стали бы ощутимы для людей. И чтобы люди почувствовали свою включённость в эти проекты. А самое главное – результаты увеличения бюджета и эффект от новых экономических проектов должны войти буквально в каждый дом.
– Возможно, так будет завтра. А буквально вчера прошла последняя сессия для депутатов ЗС нынешнего созыва...
– Да, я как раз вчера из Москвы вернулся – и сразу попал с воздушного корабля на бал – на нашу завершающую сессию. Она должна была проходить на день позже, но мы узнали, что в таком случае она совпадёт с визитом Юрия Михайловича Лужкова. И, ещё не зная о том, что он всё-таки не приедет, мы перенесли наше «прощальное» мероприятие на четверг. Это была для нас важная и по-своему щемящая, трогательная сессия. Так всегда бывает, когда какая-то итоговая черта проводится по важной части твоей жизни. Отрезок фиксируется. Ты знаешь, что это уже не вернёшь. И все это знают. Это что-то...
Мы сделали последнюю нашу сессию необычной по форме. Прекрасный хор – «Тебе поемъ» – звучал в нашем маленьком и скромном, но уже почти родном старом зале. Последний раз сессия проходила там. Это тоже исторический момент. Больше там сессий не будет. и зала такого тоже. Его реконструируют для других целей. Мне кажется, что это почувствовал каждый человек, там сидевший. точнее – стоявший во время исполнения гимна. Я был на сцене, в президиуме, и видел лица присутствующих. Мне кажется, все – и работники нашего аппарата, и все гости, начиная от генерала Горового, – чувствовали особый исторический оттенок этого момента. Ну, а собственно наша сессия – она не была бы, наверное, нашей, если б не сопровождалась каким-то небольшим скандальчиком, который произошёл, когда началась обычная работа. (Улыбается.) Кое-кто ушёл из зала, хлопнув дверью, кто-то вернулся, но потом, тем не менее, мы собрались у меня в кабинете, где всем была вручена итоговая книга о деятельности Законодательного Собрания. И мы сумели выпить свой традиционный и, я думаю, нужный бокал шампанского. Кто-то видится друг с другом действительно уже в последний раз, кого-то судьба на выборах действительно развела в разные стороны, поэтому, мне кажется, мы поступили оптимально правильно.
– Если «всё будет хорошо», то когда состоится первая сессия нового ЗС?
– У нас в этом смысле всё достаточно просто. 15 апреля пройдут выборы, после чего в течение буквально одной недели, максимум десяти дней, во всяком случае – до 1 мая, соберётся новый состав. Если, конечно, ничего сверхъестественного не случится – каких-то крупных срывов, ставящих под вопрос легитимность выборов. Соберётся новый состав, соответственно, уже в новом зале Законодательного Собрания, который, я думаю, будет достойным уровня нашего края. Там будут хорошие условия для посетителей, для журналистов – свободно наблюдать за тем, как ведётся обсуждение важнейших законов и вопросов, после чего победившая партия получит возможность представить своё мнение по кандидатуре будущего губернатора края. И, таким образом, к концу мая, я думаю, будет сформирована краевая власть.
– А выборы спикера когда состоятся?
– Они произойдут на первом же заседании нового Законодательного Собрания. То есть, я думаю, до 1 мая. Но в жизни всё бывает. Я помню, когда меня выбирали в первый раз, то заседали три дня. Но выбрали-таки! Вторые выборы, которые я прошёл, были очень короткими, поскольку двадцатью восемью голосами, квалифицированным большинством, меня избрали при первом же голосовании. А бывают ситуации, когда, по-моему, в Иркутске выбрать спикера не могли чуть ли не больше месяца. Сейчас в Туве, как вы знаете, законодательный орган реально не может работать уже несколько месяцев. Поэтому теоретически всё может случиться. Но, мне кажется, расклад политических сил в крае таков, что нас такие катаклизмы минуют.
– Мы с вами в который раз уже встречаемся, когда вы буквально со 147-го рейса. В Москве сейчас происходило что-то таинственное?
– Да, собственно, ничего таинственного. Давно ожидаемые и прогнозируемые обсуждения на президиуме по национальным проектам, заседание которого вёл Дмитрий Анатольевич Медведев. Первый круг вопросов – это программа развития Сибирского федерального и Южного федерального университетов. С докладами выступали министр образования Фурсенко и два ректора – наш Ваганов и ректор Южного федерального университета. Для нас это было, действительно, очень важное обсуждение, поэтому на заседание приглашался и губернатор, и я – как руководитель рабочей группы по созданию университета. Результат, который мы получили в ходе этого обсуждения, я бы назвал промежуточно-удовлетворительным. Программы эти, в принципе, были одобрены, но Фурсенко и его министерству поручено привести их в единый формат – чтобы можно было с большей эффективностью контролировать и прохождение денег, и результаты от прохождения этих денег. Предполагаемое финансирование на ближайшие три года – очень существенное: более десяти миллиардов рублей. Учитывая, что суммарный годовой бюджет объединённых вузов составляет один миллиард двести с небольшим миллионов, это значит – предполагается увеличение финансирования в разы. Красноярский край сам, из своего бюджета, будет выделять на развитие университета около миллиарда в год. Первые пятьсот миллионов на проектирование университетского комплекса мы выделили три недели назад. В этой связи наши пожелания ускорить обещанное федеральное финансирование выглядели очень уместными, потому что мы свой шаг сделали. Федерации тоже надо не откладывать финансирование в долгий ящик.
– Помимо создания двух университетов, о чём ещё шла речь на президиуме?
– С основательным докладом выступил Зурабов. Он высказал большое число предложений относительно работы по снижению смертности в России. Речь шла о так называемых «предотвратимых причинах» гибели людей: смерть в результате несчастных случаев, неожиданных заболеваний, аварий на транспорте, на производстве и так далее.
– «Предотвратимые причины» смертности... В России наверняка летальные показатели намного выше, чем в передовых странах.
– Безусловно, у нас показатели смертности в расчёте на тысячу человек буквально зашкаливают. Причём практически по всем параметрам, начиная от сердечно-сосудистых заболеваний, уровень смертности от которых очень высок, включая и смерти новорожденных. Далее – гибель при ДТП, в результате несчастных случаев, от всевозможных отравлений… Как ни печально, такая статистика в значительной мере является объяснимой. Хотя бы потому, что уровень медицинского обслуживания у нас несопоставим в сравнении с тем, что есть в развитых странах.
– А о профилактике вообще почти забыли.
– Совершенно верно. Вот, скажем, до того ещё, как наша страна вступила в эпоху тяжёлого застоя – в семидесятые годы, в начале восьмидесятых – диспансеризация населения была явлением повсеместным. На уровне трудовых коллективов, заводов, крупных учреждений делались очень простые, но весьма эффективные вещи: профосмотры, рентгены. И без таких процедур людей и на работу-то не принимали. Помню, когда стал я кандидатом наук и во второй краевой больнице был поставлен на учёт, меня потом просто замучивали звонками – почему я минимум раз в год не сдал кровь, не сходил на рентген, не посетил всех врачей. Теперь я, вроде, один из краевых руководителей, и здоровье у меня, подозреваю, не самое лучшее, а я никому в этой жизни не нужен! И, естественно, сам я тоже не особенно бегу к врачам. Наверно, это неправильно. Начиная со школы и заканчивая пенсионерами, всё это должно быть поставлено на поток. Если хотите, в хорошем смысле, на учёт.
– Диагностику худо-бедно у нас делают. С лечением – гораздо хуже дела...
– По уровню возможностей оказания экстренной помощи в сложных ситуациях (предположим, по сердечно-сосудистым заболеваниям) ситуация действительно крайне неблагоприятная. Но у нас есть уже великолепные специалисты, которые занимаются так называемой ангеопластикой, то есть нетравматичными, неполостными операциями на сосудах. В частности, работает великолепный хирург – Алексей Владимирович Протопов, который, если я не ошибаюсь, в начале девяностых годов прошёл стажировку в США и овладел тогда ещё только-только развивающимися, новыми методами по этой части в Америке. Приехал сюда, занялся данной темой, получил оборудование и возможности, вышел на передовые рубежи в стране. Он и за рубежом хорошо известен. И мы сейчас приняли решение купить в первую краевую больницу второй ангиограф, который стоит несколько миллионов долларов, специально под него – под коллектив Протопопова. Такой же ангиограф теперь ставится в БСМП. И это тоже инициатива нашего Законодательного Собрания. Но всё-таки такого количества явно недостаточно. В сравнимом по населению с нашим краем округе Венеция я хорошо знаю врача, который занимается такого рода вещами. Так у них там несколько десятков таких аппаратов. У нас три ангиографа на три миллиона человек. У них на четыре миллиона, по-моему, порядка 40 ангиографов. Используя нашу терминологию, высочайший уровень обеспечивается практически в каждой районной поликлинике – как для диагностики, так и при оказании помощи в сложных случаях: образование тромба, гипертонический криз, инфаркт… Ясно, что это как раз «предотвратимые причины». Но у нас для этого пока просто мало денег и недостаточно оборудования.
– Президент на днях говорил о мерах по борьбе с детской смертностью…
– Слава Богу, в Красноярске и в Красноярском крае серьёзно сдвинулись в лучшую сторону показатели по этой части. Но это всё ещё не то, чем мы можем быть удовлетворены. Мы можем гордиться тем, что имеем серьёзную положительную динамику, но удовлетворения пока ещё испытывать не должны. Кстати говоря, на том самом президиуме по национальным проектам рассматривалась программа по созданию перинатальных центров – современных центров родовспоможения. И один из этих центров, стучу по дереву, должен быть построен в Красноярске. Наряду с кардиологическим центром, о котором многие уже знают. Если это произойдёт, то не только в этих центрах мы получим современнейшие, мирового класса, возможности для того чтобы предотвращать летальные исходы. Их создание окажет формирующее, позитивное влияние и на общий уровень здравоохранения в крае.
– Вы упомянули о трагедиях в результате ДТП.
– Гибель людей на дорогах – это беда, связанная как с состоянием наших дорог, которые должны улучшаться и становиться более безопасными, так и с общей культурой вождения. Кстати, эта тема не только для Красноярска актуальна, а для России в целом. В этой связи вспоминаются сейчас два достаточно характерных момента. Один – анекдот, а другой – реальный случай. Анекдот – советской поры ещё. Идёт по Красной площади иностранец, а там люк открыт. Он не заметил, провалился и что-то там себе сломал. Возмутился, конечно: «Как же так? Ну, хоть бы какое-нибудь красное ограждение поставили!» – «Так мы ж поставили!» – «Где?» – «Ты когда границу пересекал, красного флага не видел, что ли?» (Смеёмся.) А реальная вещь… Я недавно общался с послом Германии. Начали мы рассуждать о движении – в Москве, в частности. В Москве ведь это вообще что-то невероятное, когда потоки машин не просто правила не соблюдают, а буквально текут туда, куда только возможно, начиная от тротуара и заканчивая встречной полосой. Так вот его жена, говорит, привезла себе любимую машину из Германии, проездила по нашей столице три дня, попала в предынфарктном состоянии в больницу… и больше за руль не садится! Не те люди. Они не понимают, что такое «наша жизнь». Поэтому здесь необъятное море работы, касающееся и состояния дорожного покрытия, и средств безопасности, и изменения нашей внутренней культуры. Ну, вот мы такие! Я уж не говорю о том, что за последние годы, за лихое перестроечное время, серьёзно обветшала и находится порой на грани стопроцентного износа производственная база. Многие фонды пришли в негодность. Хозяева-частники появились, многие из которых люди безответственные, и выжимают всё из оборудования, и закрывают глаза на отсутствие элементарных правил охраны труда. Поэтому и количество аварий возросло, и взрывов, и техногенных катастроф. Увы, я не преувеличиваю, таковы факты.
– Человек, тем не менее, тоже должен ответственно относиться к своему здоровью.
– Это правильно!
– Вы как-то поддерживаете свою физическую форму?
– Считаю, что мне есть над чем работать. Я себя считаю спортивным человеком, но при этом склонным именно к таким видам спортивной деятельности, которые связаны с внутренним стимулом и несут с собой эмоциональную нагрузку. В основном это игровые виды спорта, типа того же тенниса, которым ещё в молодости я начал заниматься. Задолго до того, как Ельцин привил в России страсть к нему. И когда у меня спрашивают что-нибудь про спортивную жизнь, мне бывает стыдно говорить об этом: президентские виды спорта! Я в теннис играл и неплохо играю, на полупрофессиональном уровне. А в студенчестве занимался самбо. Поэтому, вот говорят, Усс – хитрец, как президент – спортсмен какой-то, так и он немедленно тем же занимается. Да нет! У меня, кстати, на самбо обе ключицы сломаны. Поэтому выдающихся результатов я, увы, не мог добиться и рисковал бороться только, так скажем, со щадящими и понимающими партнёрами. То есть это всё-таки больше тренинг, чем жёсткая борьба. Так вот, увы, и тот, и другой виды спорта здоровья мне не добавили. А тут ещё и горные лыжи, на которых я тоже катаюсь, один из самых травматичных видов спорта.
– А чем вас привлекает теннис?
– Это очень эмоциональный вид спорта, действительно игровой. Моими первыми учителями были Антон и Ярослав Цвок, которые одними из первых развивали теннис в Красноярском крае. А я считаю, что родоначальником тенниса в крае был Леонид Георгиевич Сизов, один из секретарей крайкома, который работал как раз в этом кабинете, где мы сейчас беседуем. Так вот, эмоции зачастую начинают меня захлёстывать, а, вроде, и азарт ещё тот, и техника хорошая, но состояние мышц уже не то… И вот этим летом, наконец-таки, произошло то, что должно было произойти: я порвал себе мениск. Сделал операцию и теперь полгода уже в теннис не играю. Да и на лыжах прокатился единственный раз, с наколенниками – и то большая проблема. А потом, кстати говоря, съездил за город и прокатился с друзьями-немцами, приехавшими из-за рубежа, по тайге на снегоходе. И веткой поставил себе такой конкретный синяк, а ля Лужков, что неделю не ходил на работу! Хотел, конечно, прийти, но это было бы такое слабое подражание Лужкову. Поэтому решил не ходить и тщательно испытал на себе, что такое бодяга и ещё какие-то кремы, которые, кстати говоря, очень хорошо работают. Получается, у меня такие вот – не самые лучшие спортивные пристрастия с точки зрения здоровья. А укреплять здоровье правильными занятиями типа бега трусцой или ежедневной зарядки, увы, я не могу. Не могу себя заставить. Слаб человек…
– Как постареете, тогда и начнёте.
– Наверно, наверно!
– Недавно все мы в очередной раз переводили часы на летнее время. Некоторые индифферентны к этой проблеме, некоторые – ярые её противники.
– Я, видимо, отношусь к числу первых.
– Не замечаете?
– Не то, что особо не замечаю... В первый день, конечно, замечаю, но такие категоричные выводы, которые я недавно услышал по телевидению, краем уха…Телевидение-то я не смотрю, но, тем не менее, прозвучало, что это инициируют какие-то фармацевтические фирмы, стремящиеся таким образом, через повышение количества заболеваний, увеличивать сбыт лекарств. Мне кажется, что это что-то такое – на грани фантастики или банального бреда. Хотя и экономической пользы от перевода часов я тоже что-то не замечаю. Вспоминается ещё один анекдот времён социализма, как раз про последствия перевода часов... В Египте на кого покушение-то было?
– Садата убили.
– Да, да, да. Так вот, Леонид Ильич делает доклад на Политбюро: «Так и так, товарищи, у нас есть безусловные плюсы от перевода часов, позитивные изменения, столько-то киловатт электроэнергии мы сэкономили, сократилось количество опозданий на работу. Но есть и издержки от этого мероприятия. В частности, мы направили соболезнования египетскому народу по случаю гибели Анвара Садата. Так наше соболезнование, представьте себе, пришло на целый час раньше, чем произошло покушение!» (Смеёмся.)
– Все говорят, что вы дружны с юмором. Недавно первое апреля было, никого не разыграли?
– Мне кажется, что я человек действительно с чувством юмора, не без этого. Но к каким-то запланированным юмористическим ситуациям я не склонен, поэтому шутить на первое апреля даже и в голову не приходит. Так же примерно я и КВН смотрю. Вроде бы, интересно, но организованные шутки – это не по мне. Я люблю экспромты.
– Как гражданина Красноярска, патриота города, возможно, какая-то тенденция вас тревожит? Сейчас вот кипит строительство недалеко от Мединститута. Там будет очень красиво и круто, но пострадает и потрясающий вид на правобережье, на горы.
– Я очень бы не хотел, прежде всего, чтобы в Красноярске была застроена прибрежная полоса. Классический отрицательный пример в этом отношении – Сочи. Если ты там идёшь по набережной от Морского вокзала, скажем, в сторону Адлера, то ты идёшь отнюдь не по набережной, а по какому-то зловонному тоннелю, поскольку вся пляжная полоса застроена аквапарками и кафешками-забегаловками, в самом презренном смысле этого слова. А когда-то там была прекрасная набережная с замечательным видом на море. Мне много где доводилось бывать, и классическим положительным примером в этом отношении может служить далеко не самая богатая страна – Бразилия. Особенно её самый красивый город – Рио-де-Жанейро. Там многокилометровые пляжные полосы устроены так: пляж идёт прямо в центр, через весь город. Дальше начинаются открытые спортивные площадки, практически переходящие одна в другую: футбольные, волейбольные. Освещённые, причём. Затем идёт автострада, и только за ней начинаются дома. Там тоже ведь есть богатые люди, с неограниченными финансовыми возможностями. И я не думаю, что там сплошь – чистоплотные на руку чиновники. Но никому не пришло в голову отгородить дорогу, отделить спортивные площадки от видов на море какими-то пусть даже очень красивыми гостиницами или другими зданиями. Поэтому я очень хотел бы, чтобы подобное отношение к природной красоте выработалось и у нас. И пока я нахожусь у власти, буду всячески этому способствовать – чтобы самое красивое, что подарила нам природа, а именно – вид на Енисей, оставался свободным и доступным для красноярцев. Нам, кстати, надо благоустроить набережную, которая ещё во времена Долгих и Федирко была приведена в порядок, даже ещё чуть-чуть раньше. Сейчас, насколько мне известно, в районе Речного вокзала и «Енисея-батюшки» строится развлекательный центр. И, слава Богу, он строится вровень с дорогой. Специально интересовался этим вопросом, потому что я сразу начал напрягаться, когда узнал, что там было разрешено строительство. Мне объяснили, что там будет эксплуатируемая кровля. То есть развлекательный центр фактически продолжит набережную, и вид на Енисей от этого только выиграет. А что касается конкретного места, о котором вы сказали, я думаю, что это не станет большой потерей для Красноярска. Всё-таки строительство там не вдоль Енисея идёт, это изгиб и очень короткий промежуток. Там это логично. И ветхому жилью, и пришедшим в негодность постройкам – если им на смену придёт нечто современное, что станет лицом города, «Сити-центром», – это, в принципе, здорово.
– Будем надеяться…
– У нас, кстати, в городе, есть уникальная возможность изменить в лучшую сторону именно центр города – за счёт строительства четвёртого моста через Енисей. Он будет сооружён в нескольких сотнях метрах от железнодорожного моста, с организацией спуска на большой остров и автострадой, которая пройдёт по нескольким островам. У нас же там очень небольшие водные протоки между островами. И автострада может уйти к Октябрьскому мосту. Таким образом, мы реально разгрузим центр. И очень бы хотелось, чтобы дело велось с учётом всех предыдущих ошибок и с учётом самого современного передового опыта вокруг вот этой автострады, где ещё ничто нам не мешает сделать её по-человечески. Чтобы организованы там были и парки, и какие-то развлекательные учреждения. Это был бы, действительно, центр города, о котором стоит мечтать. Я думаю, что таких возможностей, с точки зрения градостроительства и перспектив, нет больше ни у кого в России.