начало на 1 стр.

Тупая, недалёкая и так далее. Естественно, когда человек тридцать лет профессионально занимается любимым видом спорта, ему трудно даже представить, как кто-то другой не может что-то конкретное сделать. А когда Алексей, в свою очередь, окунулся в нашу профессию и два с половиной месяца репетировал на сцене, он тоже понял, каков наш актёрский хлеб.
– Лёд коньками вы с Алексеем разрезали, пламень сценических поцелуев освоили, теперь что – медные трубы совместного ток-шоу осталось испытать?
– По поводу нашего сотрудничества могу сказать, что у Алексея после нашего ледового дуэта были и другие напарницы – он ещё с двумя партнёршами в «Ледниковом периоде» выступал. Не могу и не хочу раскрыть сейчас все секреты, но скажу, что зрители увидят Алексея ещё с одной партнёршей в шоу Первого канала. У Алексея абсолютно другая, отдельная личная жизнь. И я просто не знаю, как назвать этот каприз судьбы – как произошло, что наш дуэт на льду перерос ещё и в творческий союз на сцене. Себе я объясняю это тем, что Алексей отличается от всех остальных ребят – спортсменов, чемпионов: он умеет больше, чем все остальные. И он убедительнейшим образом доказал это на премьере в театре Вахтангова в Москве, где, сами понимаете, не просто страшно, а очень ответственно выходить на сцену. Когда коллеги Алексея пришли и увидели его в этом качестве, они просто не могли поверить своим глазам. Ладно бы он просто выучил текст, но это был уже состоявшийся артист!
– В спектакле «Ненормальная» множество сцен, которые принято называть «пикантными». И, возможно, именно вам удалось убедить Алексея ничего не бояться, раскрепоститься…
Реплика Алексея Тихонова: Было поначалу очень сложно, я как дурачок хихикал на репетициях.
– Я тоже очень смущалась, честно говоря. И режиссёр Галина Алексеевна Пушкина на первых порах с укоризной говорила ему: «Неужели вы никогда не укладывали в постель женщину? Ну, хотя бы сделайте вид, что вы её хотите!» Это уже надо было играть всерьёз, включать всё умение. Не случайно многие актёры давно убедились: самое сложное – играть любовь. Здесь надо уметь и чувствовать, и перевоплощаться, и концентрироваться – чтобы быть убедительным, не фальшивить. Только тогда тебе поверит зритель.
Нынешний тур у нас начался на Дальнем Востоке – Владивосток, Хабаровск, теперь вот Красноярск. Это мы уже начали третий сезон. И, честно говоря, трудно в это поверить, потому что после «Ледникового периода» мы с Алексеем прощались навсегда. Он ведь меня уже просто физически видеть не мог. Не мог, да! (Смеётся.)
– А сцены ревности вам не устраивали ваши дражайшие «половины»? Ваш супруг – режиссёр Александр Стриженов и спутница жизни Алексея – фигуристка Мария Петрова вряд ли настолько лояльны и простодушны, чтобы не понимать, насколько хрупок бывает лёд на всех этих «ненормальных» «ледниковых периодах»…
– Я вам скажу так. Когда Илья Авербух предложил мне участвовать в проекте в качестве фигуристки, естественно, я сразу отказалась. Да и дома мне ясно сказали: «Зачем тебе это нужно?» Но Илья знает, на какие кнопки нажать, чтобы убедить человека. В то время, когда зашёл разговор о возможности моего участия в «Ледниковом периоде», я знала Алексея Тихонова только как телезритель: видела по телевизору его выступление на Олимпиаде в Турине. Мы не были знакомы, но мой муж сказал: «Если уж ты будешь там участвовать, то только с Алексеем Тихоновым». И вот я сказала Илье Авербуху: «Только если с Тихоновым», – хотя, по сути, я не подозревала, что он за человек. На это Илья очень серьёзно задумался. Видимо, он сильно сомневался в моих способностях и очень не хотел своего любимого фигуриста, друга, профессионала отдавать мне, потому что я могла «раз – и через неделю вылететь». Илья говорил: «Нет, вы не смотритесь, вы не подходите друг другу». Я ответила: «Ну, тогда я вообще не участвую в шоу». Мой ультиматум подействовал. Но поскольку Алексей действительно самый сильный, самый профессиональный, самый надёжный партнёр, наш дуэт получился очень даже боеспособным. И здесь мы должны благодарить Илью Авербуха, потому что Алексею было всё равно, кого ему дадут. Ему ведь, бедному, вечно достаются по остаточному принципу самые взрослые и самые тяжёлые партнёрши. (Вздыхает.)
И ещё раз не усидел на месте Алексей Тихонов: Хочу возвратиться к вопросу о сложностях пикантных сцен. Когда Мария Петрова моя посмотрела один из первых наших спектаклей, замечание её было такое: «Что это было у тебя с Катей Стриженовой? Что ты в этом эпизоде делал?» – «Как что? Приставал, домогался». – «Ты знаешь, я сидела немножко сбоку, но близко, – и как-то твои домогательства не трогают вообще, они не настоящие, над этим надо работать». Так сказала Маша Петрова! И, представьте, такая оценка одного из главных моих зрителей меня порадовала. Я убедился в том, что она понимает, насколько всё это важно для меня. Да, возможно, и есть у неё какая-то ревность к театру, к этому нашему спектаклю, к Кате. Но Маша не даёт мне это почувствовать, что, конечно же, очень хорошо. А Александр Стриженов, когда пришёл к нам на спектакль (мы уже их несколько к тому времени сыграли), тоже очень внимательно посмотрел. Какие-то нюансы подметил, замечания сделал. Я всему этому уделяю большое внимание и переживаю по-настоящему, потому что не могу подвести свою партнёршу, не могу подвести всех, кто работает над этим замечательным спектаклем, – такой хороший материал, пьеса, режиссёр! И, представьте, было не стыдно, тем более что Александр Стриженов, профессионал в театре и кино, дал очень хорошую оценку.
– Он, кстати, персонально похвалил Алексея. Саша сказал: «Я когда-нибудь сниму Алексея в кино, потому что у него человеческие, живые реакции». А сама я благодарна Маше Петровой: от женщины в таких моментах очень много зависит, и если бы Маша сказала что-то неодобрительное Лёше, не пустила бы его в эту профессию, он бы так и не решился преодолеть свои сомнения.
– Теперь – о другом вашем амплуа. Екатерина Стриженова – телеведущая. Когда мы снова увидим вашу улыбку в утреннем телеэфире?
– Совсем уже скоро. Как всегда, рано утром. Вот я сейчас в Москву прилечу – и всё опять закрутится. А пока что, когда люди на улицах видят нас с Алексеем, многие восклицают: «Ой, фигуристы идут!» Если же говорить об утренних телеэфирах, у большинства людей складывается ощущение, что они видят нас регулярно, каждое утро. На самом деле – далеко не каждое. А раз в неделю. И вообще у меня много времени занимает личная жизнь, плюс съёмки раз в неделю. И, разумеется, телевизионное «Доброе утро».
– Когда у вас утренний телеэфир, приходится вставать очень рано?
– Мне приходится тогда вообще не ложиться. Потому что когда на Камчатке утро, в Москве дело к вечеру идёт. Как раз начинается вещание на Дальний Восток, и я до часу ночи работаю в эфире.
– У вас есть конкуренты? Лариса Вербицкая, Арина Шарапова… Или кто-то с других каналов?
– Вы знаете, в силу того, что наш Первый канал охватывает самую большую территорию, и рейтинг не просто большой, а огромный, у нас нет конкурентов. Я ни с кем не соревнуюсь. Я знаю, и это очень приятно, что у меня есть свой зритель, который меня смотрит, любит, ждёт. Мне бывает необыкновенно приятно, когда порой просто на улице люди подходят и говорят: «Вы знаете, если вас с утра видишь, день будет хорошим!» Это свидетельствует о том, что не зря я 15 лет работаю на телевидении.
– Есть ли у вас ощущение, что Первый канал – это единая команда? Выработал ли Константин Эрнст некий конструктивный коллективизм? Или всё-таки каждый за себя и за персональный рейтинг?
– Хочу сказать, что Константин Львович действительно держит руку на пульсе. И в новом сезоне вы увидите много новых программ, свежих проектов. А все вместе мы видимся в основном 1 июня, в День защиты детей. Мы едем в один из городов, который выбирает Первый канал, и ходим там по больницам, по домам ребёнка. В этом году мы были в Татарстане, где дали большой благотворительный концерт, привезли туда диагностическую аппаратуру, медицинские препараты, медикаменты, встречались с больными детьми и их мамами. Во время таких мероприятий мы по-настоящему ощущаем себя командой – ведь буквально все мы, ведущие Первого канала, на персональном самолёте летим в заранее определённое место.
Нас часто благодарят уже за сам факт приезда: «Вот вы сюда приехали, и нам проложили асфальт, починили подъезд, всё покрасили». Я обычно отвечаю, мол, и слава богу, что к нашему приезду готовились, что-то реально делали, ремонтировали. Очень приятно осознавать, что ты работаешь не впустую, что тебя знают и любят. А для больных детей, для их матерей, по-видимому, важно ощущать, что они не где-то в отдалении со своим горем, а о них помнят, о них заботятся – и вот в нашем лице реальная помощь к ним пришла.
Были в этом году у Первого канала и другие благотворительные проекты, мы провели аукцион – и конкретным детям помогли сделать операцию. Я считаю, что если ты можешь кому-то по-настоящему помочь, значит, ты не зря работаешь, не напрасно живёшь на этом свете. И если благодаря твоему статусу можно собрать в помощь нуждающимся людям немалые деньги, то это очень здорово.
– А какова вообще ваша гражданская позиция? Есть ли политические пристрастия или, наоборот, антипатии?
– Мне достаточно сложно сейчас говорить об этом, потому что сказывается гиперответственность, с которой я выросла. Я ведь воспитана в Советском Союзе. В своё время очень хотела вступить в пионеры, быть комсомолкой. Я вела общественную работу. Свято верила в то, что я делаю. Мои родители честно трудились. А моя гражданская позиция была сформирована с самого детства. Я занималась в народном хореографическом ансамбле «Калинка» и объездила весь мир…
Я прекрасно знаю, как по-разному живут сейчас люди, и для меня очень важно, чтобы страна, которую я люблю, в которой я живу, процветала. Мне очень хочется гордиться ею. Я знаю, что у нас очень много хороших людей, которые реально могут что-то по-настоящему достойное сделать. Не буду сейчас говорить о наших недостатках, потому что я не хочу именно сегодня о них говорить. Но поскольку я всё время нахожусь там, где есть самая важная и оперативная информация, то прекрасно понимаю, что ни в коем случае нельзя ограничиваться Садовым кольцом. У нас большая страна. И именно поэтому я играю в театре, мы ездим на гастроли. И вовсе не потому это делаем, что в театре ты не заработаешь тех денег, которые можешь заработать в кино или на телевидении. А прежде всего потому, что театр – это другие ощущения от непосредственного контакта с людьми. Вот эти сегодняшние аплодисменты, когда зал встал, и даже монтировщики со слезами стояли в кулисах, – всё это невозможно купить.
– Вы очень красивая, эффектная женщина. В чём секрет вашего обаяния? Вы уже родились красивой или же вам привили чувство вкуса? Спасибо маме с папой или вы сами с годами научились держать себя как леди?
– Я вообще уверена в том, что всё от семьи идёт, от воспитания. К примеру, когда я познакомилась с Алексеем Тихоновым, мне очень интересно было встретиться с его родителями. И когда я увидела его маму, красивую голубоглазую женщину, то всё про Алексея поняла сразу. С каким уважением он говорил о своей маме, с какой любовью! Когда в человека вложили душу, сердце, это всегда чувствуется, это всегда видно. Когда мужчину научили любить, когда у него есть пример перед глазами, он реально может брать на себя ответственность. Сегодня ведь очень много инфантильных мужчин, и это большая редкость – человек таких превосходных качеств, какими обладает Алексей. Для меня тоже долго актуальным был вопрос – почему в этом спектакле должен играть именно Алексей Тихонов? Почему вдруг женщины назвали Тихонова? Потому что большинству из них хочется подойти и положить голову ему на грудь. Потому что он сильный, умный, надёжный. Мало таких.
– А почему мало таких именно в России? Где же джентльмены, рыцари, мушкетёры? Сплошь бретёры да пивные каскадёры.
– Кто везёт, на том и едут. Мы, женщины, очень много на себя берём. Вот как-то мы взяли да всю ответственность на себя взвалили. А потом вдруг вскричали: ой, что ж такое, где же мужчины? Так зачем же было на себя столько брать? Я думаю, что это мы виноваты.
– У Алексея однофамилец Вячеслав Тихонов, а у вас в родственниках по мужу – сам Олег Стриженов. (Александр Стриженов – сын народного артиста СССР Олега Стриженова. – Прим. ред.)
– Он был и остаётся для меня непререкаемым авторитетом. И я знаю, что Олег Александрович отслеживает всю мою работу. Это, конечно, огромная ответственность, поскольку то, что сделал на актёрском поприще Олег Стриженов, даже обсуждать как-то нелепо. Всё есть в энциклопедиях! (Смеётся.)
– Что скажете о ваших планах в кино?
– Снялась в сериале «Здесь кто-то есть». В начале декабря картину покажет канал ТВ-3. В мистическом триллере орудуют зомби, призраки и прочая нечисть.
– Не страшно? Говорят, нечисть часто использует кино как портал, чтобы проникнуть в наш мир.
– Актёры народ суеверный, и мои коллеги, игравшие в сериале, начали носить с собой водку. Говорят, что она отводит беду, притягиваемую съёмками в мистической истории. Я вот тоже собираюсь положить в сумочку поллитру на всякий случай! Да всё забываю, ведь у нас как: пока гром не грянет, мужик или баба не перекрестится.
– Ваш друг и партнёр – в прошлом спортсмен-профессионал, один из ведущих фигуристов мира. А каково ваше отношение к спорту?
– Вы знаете, я не устаю восхищаться Алексеем. И вообще могу сказать, что люди из большого спорта – это личности, которые сильно отличаются от нас, простых смертных. Они очень организованны. Поражает их умение сконцентрироваться на деле, независимо от того, что с тобой происходит в данный момент. А ведь это чертовски сложно – выйти и за какие-то четыре минуты выдать максимальный результат. И я у Алексея училась. Жюри – они должны ставить оценки, но, ёлки-палки, при них у тебя ноги кое-как ходят по льду, ты вообще ничего не понимаешь! И Алексей мне запретил общаться с кем бы то ни было. Я смотрела только на него. Если бы у меня не было такого партнёра, я бы вообще не участвовала в шоу на льду. Я очень многому у него научилась. Стала терпимее, потому что поняла, насколько важна та ответственность за результат, которая есть у моего партнёра. Он мастер, профессионал, а ты рядом с ним как колбаса болтаешься! Но шаг вправо, шаг влево – и ты можешь оказаться на льду с сотрясением мозга, это не игрушки. Травм у меня было множество. Но именно благодаря моему партнёру я сижу здесь сейчас с руками, с ногами и ещё выхожу на сцену.
– Где-то читал, что практически весь ваш гардероб – от Виктории Андрияновой. Это так?
– У меня в гардеробе есть вещи от самых разных дизайнеров: Armani, Sonia Rykiel, платья от Nina Ricci и Chloe. У каждого есть свои «коньки», кто-то что-то делает лучше, чем другой, и я, конечно, пользуюсь этим с удовольствием. Но когда, например, я еду на кинофестиваль, где требуется эксклюзив (вы ведь знаете случаи, когда на красной дорожке встречались дамы в одном и том же туалете), я, естественно, заказываю платье у Виктории, которое будет только у меня. Потом, есть мероприятия, на которые объявляют дресс-код, и ты должен ему следовать.
– Кем бы вы хотели видеть своих дочерей? Старшая, видимо, уже определилась. А младшая?
– Трудно матери оценивать своих детей! Насте 22 года. Она учится в Нью-Йорке на дизайнера, заканчивает последний курс университета. Девочка интересная, поклонники есть, но её сейчас больше интересует будущая профессия, чем личная жизнь. Младшая, Александра, ей десять, занимается теннисом и танцами плюс учится в школе – тоже ни минуты свободного времени. Её похвалила тренер по теннису, сказала: удар левой рукой у тебя такой же сильный, как и удар правой, что вообще-то редкость. Я сказала Александре: «Прекрасно, это значит, у тебя мозжечок хорошо развит».
И мне, конечно же, приятно, что она себя совершенно во всём ассоциирует со мной: «Я буду артисткой и телеведущей. Одновременно!» Но сама-то я ещё намереваюсь петь… Когда я участвовала в «Звёздах», пела с Колей Носковым. И вроде не опозорилась! (Смеётся.) Это, конечно, приятно, когда ты являешься авторитетом для своих детей, но трудно сейчас сказать, кем она будет. Я очень хочу, чтобы дочери мои были просто счастливы.
– Интересно, а как хозяйка дома вы что-то из себя представляете? Умеете ли пирожки стряпать?
– Ещё как умею! Приходите в гости. Я всё это очень люблю. Одна проблема, что у меня маловато времени. Но для домашних мои угощения – всегда праздник.
– Ваши конкретные советы «по уходу за собой, любимой».
– Меньше ешь! (Смеётся.) Только вот спать не получается достаточное количество часов. Мне кажется, если бы мне разрешили спать, сколько я хочу, даже не знаю, сколько это было бы… Неделя? Сколько без еды смогла бы выдержать, столько бы не просыпалась! В последнее время тренажёрный зал я заменила на коньки, мне это доставляет большее удовольствие. Мне скучно тупо таскать эти железки. Лёд забирает килограммы, забирает, правда, и силы, но в то же время, говорят, лёд омолаживает. Летом встаю на ролики. Это движение, возможность совместить приятное с полезным. Для того чтобы хорошо выглядеть, нужно следить не только за лицом, но и за шеей, за руками, вообще за телом, за качеством кожи. Иногда нужно голышом поворачиваться к зеркалу спиной. Помню, когда я поправилась на 17 килограммов, я кормила дочь грудью после родов и, конечно, понимала, что в это время думать о диете – по меньшей мере глупо. Надо заботиться о том, чтобы было молоко. Но когда прошёл год, я повернулась спиной к зеркалу и поняла, что есть над чем работать. У всех у нас есть в шкафу любимые джинсы, по которым мы понимаем, что набрали или скинули килограммы. Если я вижу, что поправилась, устраиваю себе два разгрузочных дня, например на кефире и зелёных яблоках. Я восстановила традицию: мы собираемся на девичнике в бане у моей подруги Гали каждое воскресенье. Это отличная психологическая разрядка, потому что женщины, когда вместе собираются, понимаете же о чём говорят: о моде, о детях, о мужчинах… Мы паримся в бане, таким образом поддерживая себя в форме. Уходит лишняя вода, ты можешь расслабиться, полежать, выбить берёзовым веником все проблемы. Каждой женщине необходимо отстаивать свои островки личного времени. И домашние должны давать тебе эту возможность, ты не обязана всё время быть у плиты или за пылесосом.
– У вас квартира или частный дом?
– Дом в Подмосковье.
– Вас не пугает, что Москва скоро расширится, раздуется – и вы будете жить внутри городской черты, среди шума и смога?
– Меня ничего не пугает. Чему я действительно научилась за все эти годы – так это одному важному пониманию: всё, что вокруг, может быть, а может и не быть. Тебя сегодня могут любить, а завтра могут забыть. Важно, что ты приходишь домой и ты можешь поцеловать своего ребёнка. Это самое большое счастье. Вот Алексей тоже стал отцом, у него дочка Алина, и теперь мы говорим на одинаковых языках. Когда появляется смысл заботиться о самом главном для тебя родном существе, это не передать словами.
Я одну и вторую дочь грудью кормила до года. И мой внутренний мир совершенно изменился, когда я поняла, что от меня зависит жизнь человека. Реально зависит. Я должна накормить, согреть, уберечь его. Это полный переворот в сознании! Вот когда там, в домашнем мире, всё хорошо, ты можешь идти и заниматься другими делами, можешь работать, самореализовываться и так далее. Я думаю, что для женщины в первую очередь важнее дети, работа на втором плане. А для мужчины на первом – карьера, работа. И только на втором семья.
– А лично ваше жизненное кредо возможно ли уместить в лаконичную формулу или девиз?
– Вряд ли я в этом плане смогу перещеголять мою младшенькую. Ещё когда она плохо говорила, то по наитию выдала вполне замечательную формулу: «Что делаю, то и хочу». Даже для взрослых здесь есть примечание: когда ты действительно по-настоящему что-то можешь, то делаешь, как правило, именно то, что ты хочешь. Я рада, что в этой жизни могу выбирать. Я выбрала этот спектакль, работу в театре, я выбрала Алексея. И я ни о чём не жалею.
– А выбирать президента России пойдёте?
– Обязательно пойду. Я знаю, за кого я буду голосовать. Моя гражданская позиция давно сформирована, с самого детства.
– Любимая страна…
– Россия.
– Любимый зарубежный город…
– Париж. Там как бы растворена радость от того, что мы живём на этом свете, улыбаясь в ответ людям и солнцу.