Человек на экране и в обычной жизни – не обязательно один и тот же. И когда я увидел Бари Каримовича в холле гостиницы, то неземного сияния от него не исходило. Впрочем, энергетику, исходящую от этого человека, нельзя не почувствовать. Когда кто-то аккумулирует в течение многих лет народную любовь, то сам становится как батарейка. Зайдя в кафе с надписью «Закрыто», мы узнали от сотрудниц, что для Бари Алибасова двери этого заведения открыты всегда. Постепенно во время нашего разговора подтягивались солисты «На-На» и артисты из труппы для вечерней трапезы, временами, как мне показалось, несколько удивлённо прислушиваясь к речам Бари Каримовича. Народная любовь не иссякла до конца ужина: после него весь личный состав кафе гурьбой подошел к народному артисту за автографами.

– Бари Каримович, что привело вас в Киров?
– Нас пригласила на свой праздник одна из кировских мебельных компаний. Через полтора часа начнется концерт, а днем, увидев, как они отдыхают и развлекаются, поехали с ними, что не входило ни в наши планы, ни в наш контракт. Нам очень понравилось. Весь остров, где был праздник, декорирован в стиле Дикого Запада, везде американцы, индейцы, шлюхи. Очень интересно. Редко такое бывает, когда приезжаешь на работу, а попадаешь в атмосферу раскрепощения.
– Вы были до этого на Вятке?
– Первый раз я был здесь в 1978 или 79-м году с группой «Интеграл». Тогда меня Киров шокировал, но в хорошем смысле. Все люди такие милые, я бы даже сказал, гостеприимно-услужливые. Стоило мне спросить, как пройти (уже не помню куда), как на меня навалилось сразу несколько человек и стали объяснять. Понятно, что я не был тогда Бари Алибасовым в том смысле, в котором сейчас, чтобы люди узнавали. Хотя «Интеграл» был достойным коллективом, чрезвычайно популярным и востребованным, во всех городах были аншлаги, но, естественно, в лицо музыкантов группы никто не знал, нас не показывали по телевизору. Кировские люди показались мне необычными по сравнению с другими советскими людьми, которые были довольно заморочены: работа, какая-то суета… А здесь говорили медленно, спокойно. (Искусно подражает вятскому «окающему» говору. – Прим. авт.) Мне так понравился этот говорок, что я стал произносить слова, как вятичи. Меня восхищает прежде всего плавность речи. У людей сейчас речь отрывистая, обрывистая, говорят словами-символами. Интернет особенно повлиял, смс. Разговаривают штампами, заготовками. А вятская певучая речь была похожа на песню. И доброжелательность людей меня восхитила. Вот тогда я понял, что такое Вятка. Мне всегда нравилось это слово, и я узнал потом, что так раньше назывался Киров. Еще был один случай, связанный с этим городом, который часто вспоминает Валерий Сюткин. У нас было по пять концертов в день в зале филармонии. Первый концерт начинался в девять, последний – тоже в девять, но вечера. Меня озадачивала простая мысль: во сколько же люди вставали, чтобы в 9 утра попасть на концерт? Для нас понятно – это работа, и было привычно подняться в шесть, чтобы успеть приготовиться к выступлению. А люди приходили в 9 утра в вечерних нарядах, накрашенные, напудренные, надушенные. Так было все четыре или пять дней гастролей. И я говорил по привычке: «Добрый вечер!» После этого в, по-моему, газете «Советская культура» вышла статья некоего баяниста Сенина, заслуженного артиста РСФСР, который возмущенно писал, что какие-то рокеры-шмокеры работают по пять концертов при аншлаге, а мы – академические исполнители – при пустых залах. Тогда филармоническая музыка полностью содержалась за счет государства, и неважно, есть люди в зале или нет, – артист всё равно работал.

продолжение на 3 стр.