начало на 1 стр.

Я – как раз из тех, кто считает, что в «Справедливой России» должен действовать второй принцип. И я считаю, что самое справедливое – это всё-таки доверять людям, доверять всем тем, кого называют избирателями, электоратом. Надо не бояться этого доверия. Практически все вопросы пляшут вокруг денег, и вопрос о деньгах вы не бойтесь доверять людям. Вы дайте им те деньги, которые сами не можете разумно израсходовать. Вокруг этого сегодняшняя экономическая и финансовая политика и будет строиться.
– Но нашим властям всегда кажется, что «разумно израсходовать» – это как раз то, что они сумеют сделать лучше других…
– В России есть самые разные партии. Но есть совершенно уникальная партия, которую я бы назвал углеводородной. Эта партия видит благополучие страны и в том, что как можно больше следует торговать углеводородами на внешнем рынке. И пока всё хорошо там – будет всё хорошо и здесь. Главный лозунг этой партии – «стабильность». А ведь стабильность – это опасный термин. Стабильность чего? Вот этого расслоения между населением? Вы за эту стабильность? Вы за ту стабильность, при которой одна треть населения считает, что она выиграла от перемен, одна треть считает, что «никак», а ещё одна треть считает, что она проиграла всё? Вас это устраивает? Я с подобной «стабильностью» никогда не был согласен. Хотя бы потому, что история показала: это неправильный тезис – знаменитое китайское «не дай вам Бог жить в эпоху перемен». Гораздо лучше следующее: «Дай вам Бог, чтобы у вас всё менялось к лучшему». А китайцы сначала изобрели порох, построили Китайскую стену, придумали бумажные деньги, имели уровень жизни на пятьсот лет прогрессивнее, чем в Европе... На пятьсот лет опережали! Но потом построили свою знаменитую стену, затем сожгли большие корабли и казнили тех, кто мог их строить, чтобы далеко от Китая никто не отплывал... В итоге теперь они стремительно пытаются догнать весь развитый мир. Вот что значит – бояться перемен.
И почему мы должны ориентироваться на них: «Вот в Китае стабильно». Ребята, во-первых, мы знаем, как минимум, два Китая. Есть собственно Китай, а вон он – Тайвань, у которого в пять раз выше уровень жизни, чем в континентальном Китае. Поэтому всегда нужны перемены к лучшему. И нельзя забывать о тех людях, которые считают, что для них пока хорошие изменения не произошли. Тех, у кого всё хорошо с жильём, с машиной, с работой, с поездками на отдых, – оставьте их в покое. Они сами уже решили свои проблемы и решат в дальнейшем. Не мешайте им. И давайте за них порадуемся. Но ведь есть люди, которым надо подсобить. Вот это первый тезис, от которого исходим мы, представители «Справедливой России». Не «стабильность», а изменение к лучшему каждой категории населения.
– А как это сделать?
– Через деньги, конечно. Поэтому, когда я говорю: «деньги – вниз», конечно, я должен расшифровать этот тезис. Он заключается в том, что на уровне федерации не получается эффективно использовать деньги, которые зарабатывает страна. Ну, не получается! Ведь это же абсурдно: из ста шестидесяти заработанных рублей в этом году мы истратим только сто. А шестьдесят – это заначка, которая называется «Стабфонд». И не надо кивать на Норвегию! Норвегия в десять раз богаче! Норвежцам не надо хлопотать о жилье, о машине, о пропитании, об образовании, о поездках на отдых за рубеж… Это совершенно иного уровня страна, где вдобавок всего семь миллионов населения. А у нас совсем другая ситуация. Нам всё-таки надо думать хотя бы о тех людях, которые всю жизнь проработали, как моя мать. Сорок шесть лет стажа! Так у неё ещё не самая маленькая пенсия. У неё всё-таки три тысячи сто! А что на сто долларов можно сделать? Ну, на сто евро... У матери моей, хорошо ещё, есть сын. Помогает, да. И я, и сестра – мы ей помогаем. Но справедливо ли, что человек всё равно остался от кого-то зависимым? Сорок шесть лет стажа, причём в основном полевого, геологического. Три тысячи сто! Люди, которых мы посадили у телевизора и сказали: «Вот и хорошо. Вот и сидите себе здесь спокойно. Смотрите, как весело Петросян выступает! Сериалы какие-то идут, мелодрамы, бывают боевики, но ведь и старые фильмы встречаются, хорошие фильмы. Всё, ваша жизнь – телевизор». Справедливо? Нисколько! Поэтому первый финансовый тезис нашей партии – это «деньги вниз». Вы, ребята, спустите деньги из федерального бюджета на уровень регионов, потому что с первого января прекращает действовать единая тарифная сетка. И на сто процентов зарплаты учителей, медиков будут зависеть от того, как складываются местные бюджеты. Они и сейчас-то не шибко хорошо сформированы. Красноярский краевой бюджет – профицитный. Но всё-таки девяносто процентов местных бюджетов – дефицитны. Поэтому вы спустите деньги вниз. Вы всё равно их там, вверху, не можете целесообразно истратить.
Второе – вы спустите деньги к предприятиям, оставьте налоги там. Это сделали, например, англичане. Они же «Стабфонд» не создали. Но экономический уровень развития у них быстрее, чем в Норвегии. Англичане считают, что те, кто на добыче нефти заработал дополнительные деньги, они их и используют лучше. А наше правительство показывает, как оно не умеет разумно распоряжаться средствами. Тогда оставьте их у предприятий. Поступите, как австралийцы, которые отменили практически все налоги на тех предприятиях, которые не связаны с экспортом сырья. И сейчас же налоговые каникулы сделайте, пока держится этот хороший уровень цен на нефть, на газ, на металл. Сделайте. И тогда, может быть, у вас переработка заработает. Возможно, у вас и сельское хозяйство задышит… Это наши принципиальные предложения.
– Но станут ли они побудительными? Или, как чаще бывает, останутся восклицательными?
– Практика покажет. В частности, следите за тем, как будет проходить закон в Государственной Думе об отмене акцизов на бензин и солярку. Восемьдесят процентов цены солярки и бензина – это налоги. Когда министр промышленности уговаривает предпринимателей сдержать рост цен на бензин, они ему справедливо отвечают: «Мы отвечаем всего за двадцать процентов, а за восемьдесят процентов отвечает государство, которое установило эти налоги. Пожалуйста, мы чуть-чуть сдержимся, но и вы…» Причём законы идут в паре. Будет закон об отмене акцизов, потом пойдёт ещё закон по другой налоговой части бензина и солярки. И второй закон – об инвестиционной льготе – о том, что пятьдесят процентов прибыли, направленной на капитальные вложения в отраслях, не связанных с экспортом нефти, газа, металлов, не облагаются налогом. Такая норма, кстати, ещё в 2001 году действовала, потом её отменили. Стимулирование перерабатывающих производств через снижение налогов, через налоговые каникулы – это наше принципиальное предложение. Причём не надо сюсюкаться. Один-два процента НДС – ерунда всё это. Это мёртвому припарки. Вы сделайте так, чтобы освободился от налогов весь бизнес. Или хотя бы малый бизнес, дайте ему задышать.
– Да и деревне давно пора хотя бы «искусственное дыхание» сделать.
– Ещё будучи губернатором, я изучал: а как функционирует структура налогов краевого бюджета? В сельском хозяйстве в мои времена налоги колебались в районе полутора процентов. При этом ведь одна треть населения края связана с тем, как работает сельское хозяйство. Оно не так много занято непосредственно в сельском хозяйстве, но вокруг этих предприятий образована соцсфера. Так что же вы мелочитесь? Почему вы не поддержите село сейчас, когда средняя ценовая температура просто захлёстывает? Цены на нефть, на газ, на металлы – сумасшедшие совершенно. Надо срочно спасать село – и это будет ещё одно наше предложение.
– Неужели власти так боятся инфляции, что ни старикам, ни бюджетникам, ни селу денег не дают?
– Я вам могу привести одну цифру, которую неосторожно министр финансов фактически опубликовал. Задумайтесь над ней. 2005-й год, семьсот пятьдесят миллиардов рублей – «Стабфонд». И министр финансов публикует в «Вопросах экономики» статью, где говорит: «Один процент инфляции – это 250 миллиардов рублей». Семьсот пятьдесят миллиардов – это 3% инфляции. На три процента сдержали цены. Хорошо. Но ведь за эти миллиарды могли повысить зарплату бюджетникам на тридцать процентов! Вы спросите у бюджетника, что предпочтительнее: чтобы на 3% не был допущен рост цен, и он получил ту зарплату, которая сейчас есть, или чтобы цены выросли на три процента, но он получил бы зарплату на тридцать процентов больше? Ответ очевиден!
И ещё одно примечание: пенсионер расходует свои деньги, в первую очередь, на отечественную продукцию. Вот мы говорим об инфляции. Грубо говоря, есть три формы инфляции – для очень богатых, для среднего класса и для бедных. Пенсионеры в подавляющем большинстве – бедные. Так вот, когда говорят об этих десяти процентах инфляции, это подразумевают средний показатель для среднего класса. Что касается очень высокооплачиваемых, высокодоходных категорий граждан, ещё раз придётся порадоваться за них, поскольку у них инфляция может быть даже отрицательной, потому что качественные импортные товары в цене обычно падают. А для тех граждан, которые тратят свои деньги на товары и услуги первой необходимости, прежде всего – на коммунальные услуги, для них-то средняя инфляция порядка 25 – 30% составляет!
И, конечно, «Справедливая Россия» интересы пенсионеров будет защищать настойчиво. Невозможно смириться с ситуацией, которая происходит в последние годы, – глупость, изуверство, издевательство над пенсионерами, когда пенсии уже стали отставать от среднего уровня роста зарплат.
Но ещё хуже другое… Пять лет назад было заключено соглашение между Госдумой и правительством (я в нём тоже принимал участие) о том, что консолидированный бюджет будет строиться так, что за пять лет пенсии выйдут на уровень 40 процентов от зарплаты, которую получал человек перед выходом на пенсию. Это средний стандарт развитых стран. Два года назад уровень пенсий достиг 29 процентов. Но затем за два года откатился на 26. Ужасно, что даже относительно пенсионер стал жить хуже. Конечно, весь бюджет должен оттолкнуться от следующей мысли, которая даже не очень умудрённого теоретика заставляет вздрогнуть. Теоретик, впрочем, может как-то выкрутиться, а на практике понять такое очень сложно. Что значит – «минимальный прожиточный уровень» и что значит – пенсия или зарплата «ниже минимального прожиточного уровня»? Получается, государство заранее даёт человеку столько денег, чтобы он и его семья вымирали! И поэтому бюджет должен строиться с учётом того, что есть вот эта циничная минимальная планка.
– А как вы считаете – рыночные отношения в целом уже нормально работают или и здесь массу претензий можно обнаружить?
– Вы знаете, на какой вопрос правительство не может ответить принципиально? Не может из-за того, что сегодня страной управляет углеводородная партия. И управляет под свои интересы. Мне очень хотелось бы узнать: ради чего мы два года назад поссорились с Украиной? Поймите, Украина – это ведь не Испания, не Аргентина. Она лишь формально – другое государство, а по факту – наша родная сестра. У неё своя государственная жизнь, но всё равно это наши родственники. А в отношении родственников не поступают, принимая во внимание только экономические соображения. Ну, хорошо, я подавил в себе мысли о том, что у меня жена имеет девичью фамилию Горобец, что у меня дочь родилась на Украине и вообще я помню, что Россия началась от Киева, – зажал я это в себе... Ладно, подняли вы цены на газ, чтобы выиграть. Ну, и расскажите, сколько выиграли? Сколько? А ведь Туркмения и Узбекистан, чей газ мы реально продаём Украине, они точно так же подняли цены. И мы, поссорившись с Украиной, не выиграли ничего!
Я часто слышу, что сегодня у нас сильное государство. Но у нас очень слабое государство! Потому что государство – это не только федеральный центр, это не только президент, правительство и послушная Дума. Государство – это ещё и региональная власть. И хоть называется она сейчас «местное самоуправление», но всё равно – это часть государства. А вот они-то на коленках стоят, особенно после 131-го закона. Так вот, кто же всё-таки продаёт наш газ Украине? Даже мы, депутаты Госдумы, никак не можем поставить данный вопрос ребром.
И хотя бы уже ради этого надо изменить баланс политических сил – чтобы получить ответ на вопрос: кто же продаёт российские природные ресурсы? «РосУкрГаз» – что это за фирма, которая продаёт наш газ и при этом зарегистрирована в Швейцарии и платит налоги Швейцарии? Что за ахинея происходит в управлении продажей нашего сырья? Я уверен, что такие вопросы «Справедливая Россия» вскоре поднимет обязательно.
– В том числе, видимо, и на уровне края?
– Разумеется. И у нас в крае есть аналогичная тема. Мы много говорим о Нижнем Приангарье. Признаюсь, мне греет душу, что я уже много лет не губернатор края, а идеи, которые я тогда выдвигал, сейчас повторно реанимируются. «Нижнее Приангарье» – это последняя федеральная программа, утверждённая правительством и принятая Госдумой в моё губернаторство. Она была утверждена в 1997-м году, но потом сменился губернатор, и программу край потерял. Теперь её снова возрождают. Причём всё заложенное там повторяется. За время подготовки программы «Нижнее Приангарье» были решены две фундаментальные задачи. Во-первых, Шохин и Зубов в 94-м году по поручению президента приняли решение, как поступить с Богучанской ГЭС. Стоял вопрос – либо её закрыть, потому что её электроэнергия, например, для Красноярска не нужна. Она не придёт ни в Красноярск, ни в Канск, ни в Ачинск… Энергия эта локальная. Только если там будут построены новые предприятия, она им понадобится. И, во-вторых, это были тяжёлые времена, когда денег не хватало, и стройка еле теплилась. Она лишь имитировалась. И надо было принять решение: либо по финансовым соображениям закрыть Богучанскую ГЭС, либо поверить в светлое будущее и, напрягаясь, продолжать её медленно строить, что оставит шанс в будущем её довести до необходимых кондиций. Вот Зубов и Шохин приняли решение – «поверить» и достраивать. Только поэтому она сегодня и достраивается, а иначе её бы уже не было.
– Похоже, там работа кипит бурная…
– Только надо обязательно следить за тем, как тратятся деньги на хорошие идеи. И сейчас непонятно – почему РАО «ЕЭС» достраивает Богучанскую ГЭС? РАО «ЕЭС» сейчас получает от нас с вами деньги в виде оплаты за коммунальные услуги – тарифы за тепло и за свет. Но впоследствии мы оттуда электроэнергию не получим. Её должны получить алюминщики и те, кто два ЦБК построит. Ну, так и ладно. Но продайте им Богучанскую ГЭС сразу, потому что это будет электроцех будущего алюминиевого завода и будущих ЦБК. Зачем же тогда сейчас всем нам инвестировать этот электроцех? Пусть его строят те, кто строит комплекс целиком – два ЦБК и алюминиевый завод. Самое главное, это будет абсолютная гарантия, что они не увильнут, что не получится так, как с Зейской ГЭС. (Это последняя ГЭС, которая была построена в рамках РАО «ЕЭС».) Там, если не ошибаюсь, 25 процентов электроэнергии используется, а 75 – нет. Зачем вкладывать деньги всем, если электроэнергия только на месте может использоваться? Мне это небезразлично. И об этом как на уровне федерации, так и на уровне края необходимо думать.
– Тема, которую вы настойчиво предлагаете обсудить, – «тарифная пауза». Введение тарифной паузы – для «Справедливой России» это принципиальный вопрос?
– Он чрезвычайно важен. Мы говорим: «Надо ввести двухлетнюю тарифную паузу». Все обсуждают: насколько должны повыситься тарифы ЖКХ? На 25 процентов? На 20? На 29 с половиной? Мне смешно становится, когда министр экономики докладывает президенту, что в этом году мы повысим тарифы на жилищно-коммунальные услуги только на 20%. Во-первых, я не верю, что они их вообще могут просчитать. Там семь тысяч единиц разных тарифов!!! А семь тысяч – за месяц, без Госплана, без Госснаба, без Госкомцен – просчитать не-воз-мож-но! Получается, просто наугад будут ставить условия каждому региону – как и с кем удастся договориться. В лучшем случае, это просто коррупционный закон. А на практике это вообще никакой не закон.
Я вообще хочу пойти дальше и сказать: «А если мы не поднимем тарифы вообще, что будет?» Вот я предлагаю самое «популистское» и придумайте сами, какое ещё решение… Возьмём и два года не будем повышать тарифы на жилищно-коммунальные услуги. Что будет? Опровергайте тот расчёт, который я вам сейчас продиктую… Повышение тарифов на газ в прошлом году составило 11 процентов. Это один миллиард долларов, ну, даже чуть-чуть меньше. В 2005 году «Газпром» (только «Газпром») купил «Сибнефть» – за 13 миллиардов долларов. То есть он просто сделал покупку. Он не направил деньги в добычу, он не направил деньги в транспортировку газа, он не направил их на повышение своего технологического качества. Он даже на зарплату своим работникам не направил эти деньги. Он просто взял и купил – газету «Известия» и «Сибнефть». Мне интересно, зачем? Потом я скажу, зачем он купил. После покупки «Сибнефти» налоги «Сибнефть» стала уплачивать не в Омске, где перерабатывается нефть, и не в Тюмени, где она добывается, а почему-то в Санкт-Петербурге. Тридцать процентов налогов Омской области ушли в Санкт-Петербург – с ходу! Итак, только покупка «Сибнефти» – это тринадцатилетнее повышение тарифов на газ! Газ составляет в энергетическом балансе страны около 60 процентов, ну пусть даже и 50 – для удобства счёта возьмём. А в услугах ЖКХ всё тепло, вырабатываемое энергетиками, которые покупают газ, составляет 50 процентов. Итого – среди всех затрат ЖКХ страны газ составляет 25 процентов. Разделите 13 миллиардов на 4. У вас получится больше, чем 3. Это значит, три с лишним года можно было бы не повышать тарифы на жилищно-коммунальные услуги, если бы «Газпром» не купил «Сибнефть». Причём «Газпром» – это госкомпания. Всё управляется государством. Поэтому тарифная пауза, на наш взгляд, это то, что можно и необходимо сделать. И самое главное, это стимулирует снижать издержки в таких высокозатратных и монополизированных отраслях, как добывающие энергоресурсы.
Всё это в виде проектов законов оформлено и внесено в Госдуму. Осталось только голосовать. Но сегодня невозможно, потому что «Единая Россия», как углеводородная партия, защищает интересы углеводородного бизнеса.
– С вами всегда интересно потолковать и о мелочах жизни. Тем более что к каждой «мелочи» вы обычно очень серьёзно подходите. Футбол ещё не забросили? Вы ведь неплохо играли раньше. Есть ли ещё силы и желание?
– Есть, есть ещё силы! Я играю и в футбол, но теперь чаще с сыном и с внуком. В баскетбол играю. Но наиболее интенсивно сейчас занимаюсь настольным теннисом. Он доступнее. А с учётом моего образа жизни, физические нагрузки нужны постоянно.
– В основном в Москве играете?
– Ошибаетесь. Я играю здесь. С Арсеньевым, мастером спорта по настольному теннису. Мы с ним регулярно тренируемся. Вот там, я могу показать, лежат ракетки. Настольный теннис для моего возраста не так травматичен. У меня ведь нет двух менисков – слишком, видимо, азартно в молодости играл я в баскетбол, в футбол, много бегал. А в настольном теннисе этого нет. Он более щадящий.
– А как вам наша футбольная сборная?
– Посмотрел матч Россия – Эстония. Победа, конечно, приятна, но ничего особого я там не увидел. Да и не ожидал увидеть. Вы понимаете, халява – она и есть халява, что в политике, что в спорте. Мы очень долго не можем добиться в футболе заметных успехов. Я считаю, что за последние 40 лет российский футбол лишь несколько больших побед одержал. Причём на первое место по значимости я бы поставил чемпионат мира шестьдесят шестого года в Англии, где мы стали четвёртыми. На последнем же чемпионате мира была представлена Украина, которая сумела преодолеть групповой этап. А мы – в сторонке! Честно сказать, даже клубный успех ЦСКА, выигравшего Кубок УЕФА, во многом связан с импортом игроков, а не со своими звёздами. И уже на уровне национальной команды Россия не обходится своими силами. Даже чтобы противостоять Эстонии, мы теперь вынуждены мобилизовывать гражданина из Нидерландов.
– Что-нибудь любопытное произошло у вас в жизни в последнее время?
– Двадцать второго февраля мне присвоили звание полковника. Но, как у нас водится, не обошлось без приключений. Я, очевидно, один из редких, если не единственный российский полковник, который… дважды становился майором. У нас так принято, что даже гражданские люди – директора крупных оборонных предприятий, губернаторы – состоят на воинском учёте и получают звания. Я, когда был губернатором, «дослужился» до подполковника. Но когда я пришёл в Государственную Думу, то по документам оказалось, что с приказом министра обороны о присвоении мне очередного звания произошла накладка. По номеру этого приказа выдали грамоту сержанту Иванову. Остался я тогда без повышения. И в Госдуме мне присвоили звание «майор». А через три года выяснилось, что на самом деле просто номера приказов перепутали, и я всё-таки был подполковником. И вот в связи с тем, что недавно присвоили мне звание «полковник», в очередной раз эта история вспомнилась.
– «Полковник Зубов» – это, по-моему, из «Вечного зова» персонаж. А у нас тут – вечные выборы…
– Относительно выборов я хочу сказать одну простую вещь: выборы приходят и уходят. Не надо на них слишком уж отвлекаться. И ни в коем случае выборы не должны переходить в такую ситуацию, когда после них люди не разговаривают друг с другом.
– Многие вообще воспринимают данное мероприятие как нечто торжественное.
– Если хотите, я тоже могу добавить пафоса. Изюминка предстоящих выборов – в том, что нам опять выпала ответственность дать старт федеральной выборной кампании. Смотрите, ведь в этом что-то прекрасное есть: четырнадцать российских регионов проводили выборы 11 марта, и только мы одни – 15 апреля! Всё-таки это здорово. Опять на нас смотрят с прицельным интересом. Мы снова особенные. И вообще надо бережно относиться к тому, что наш край – особенный. Сейчас вся страна, да и в мире многие будут следить за тем, что у нас здесь произойдёт, потому что знают, что за этим последуют зимние выборы в Госдуму, а потом и президентские. Других региональных выборов больше не будет, всё.
Вот в том и изюминка – бережно относиться к своей особенности. Мы эту особенность заработали.

Агитационный материал Зубова Валерия Михайловича оплачен из избирательного фонда Избирательного объединения Регионального отделения Политической партии «СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ: РОДИНА/ПЕНСИОНЕРЫ/ ЖИЗНЬ» в Красноярском крае.