«Конкурент» беседует с красноярским путешественником.

Недавно наш собеседник вернулся из очередной трёхмесячной поездки. На этот раз он работал в Судане, африканской стране, которая совсем недавно по итогам продолжительных военных действий и референдума была разделена на северную и южную суверенные части. Александр Галкин родился в Дивногорске, он получил диплом психолога в экономической сфере, но не работает по профессии и не представляет своей жизни без путешествий.

– Александр, где вы успели побывать за три месяца командировки в Судан?
– Я работал и на севере страны, в том числе в столице Хартуме, и в городах спорной территории – Кадугли, Эбией, и на юге, в Джубе. Авиакомпания, где я работал, была нанята Организацией Объединённых Наций. В составе лётного экипажа я занимался перевозками людей и грузов. ООН – не коммерческая общественная международная организация, мы перевозили в том числе гуманитарную помощь. Перевозили губернаторов в разные населённые пункты. Причём я не думаю, что всегда это были государственные дела, – может, просто на день рождения сестры кто-то важный летел. Я утрирую, конечно, но, возможно, и так. У нас есть своё начальство, организация, которая управляет полётами. Нам дают задание – мы летим. В Африке вообще работает много граждан России и Украины.
– Какие «тамошние» особенности вас особенно удивили?
– Территориальная единица в Судане – кордофан, как у нас области и края. Или в Америке штаты. В основном, конечно, мы летали в столицы этих кордофанов, они более или менее похожи на города, но очень маленькие. Одноэтажные строения разбросаны на значительном расстоянии друг от друга. Население нищее, воды нет. На севере страны основную статью доходов составляет добыча нефти. Там много американских заводов, но ещё больше, насколько мне известно, китайских. На юге находятся нефтеперерабатывающие заводы. В стране работает много иностранцев, которым надо каким-то образом жить, работать и передвигаться. Там небезопасно, антисанитария, и базы ООН обеспечивают более или менее нормальную обстановку.
У них есть вода, защита, транспорт. В Кадугли нас охраняли батальоны из Индии и Египта, в Джубе – граждане Бангладеш. Я думаю, если бы в Судан не пришла Организация Объединенных Наций, там царил бы полнейший хаос. Международные организации помогают строить там дороги, образовывают и кормят население. В Судане, как у нас, – огромный разрыв между небольшой группой очень богатых людей и огромного количества бедных. Средний заработок – 300 фунтов, это около 3000 наших рублей. А цены – такие же, как у нас. Может, даже немного выше. Большие семьи, в которых работают по одному, по два человека, а может и никто не работать. ООН дает местному населению рабочие места. Вообще в Африканских странах границы условны, население кочует в основном туда, где есть работа. Юг и север Африки достаточно развиты, а жители средней части континента живут в глиняных круглых домах с соломенной крышей в полной нищете. Непонятно, чем они питаются, что пьют? Судан – как бы модель всей Африки, где север и юг достаточно развиты, а центральная часть – небольшие нищие деревни. Это связано с наличием воды и присутствием иностранных представительств, чаще всего, конечно, в бывших своих колониях. У нашей страны тоже были свои завоевания в этой части света, например, Ангола, но мы оттуда ушли. Африканские страны становились свободными, но власть оставалась марионеточной. Торговые связи, месторождения контролируют иностранцы.
– В чём принципиальная разница между Севером и Югом Судана?
– Север – типичное мусульманское государство, там очень сильно чувствуется арабское влияние, а на Юге много католиков. Разные религии – разные взгляды на жизнь. На Севере нельзя даже купить алкоголь, не то что пить его. Даже мужчинам нельзя открывать колени, плечи. Всё должно быть прикрыто, нельзя фотографировать. Это строго наказуемо. На Юге алкоголь продаётся, живёт много иностранцев, местное население более дружелюбно. На Севере практически нет воды, везде пустыни, только в сезоны дождей реки разливаются, растительность там не требует много влаги. А Юг – это Нил, джунгли, всё растёт, он самодостаточный, но там сейчас хаос, нет своей валюты, нет даже полиции. Они только формируют своё новое государство. Вообще, основная миссия ООН была – проведение референдума по разделению страны. Спорные территории хотели присоединиться к Югу, но Север силой возвращает их: всех убивают, всё сжигают. Мы эвакуировали гражданских людей с базы ООН. Неспокойные территории иностранцы покидают первыми.
– Как к вам относились местные жители?
– На Юге – позитивно. Там есть много труднодоступных населенных пунктов из-за неразвитой инфраструктуры, куда можно добраться только на вертолете: завезти продукты, оказать медицинскую помощь, обучить. Они это ценят.
– Наверное, прививки перед поездкой – одно из основных условий работы в африканских странах?
– Там, где есть вода, джунгли, много очень опасных насекомых. Укус простого комара может оказаться смертельным. Если вовремя не оказать человеку помощь, он может погибнуть через три дня. Так что прививки от малярии и брюшного тифа обязательное условие пребывания в Африке. Но есть насекомые, например, мангровая муха (она откладывает на одежду личинки, которые попадают под кожу человека и растут там) или ипритка (прыскает кислотой, от которой на теле человека остаётся химический ожёг), от которых прививки не спасут.
– Муху цеце встречали?
– Нет. Я не знаю, что такое муха цеце, в Судане и на Юге таких нет, по-моему. Но там есть много других не менее приятных насекомых. С воздуха мы часто видели диких животных: страусов, слонов. Там есть национальные парки, где запрещена охота на них.
– Наверняка требовалось соблюдать особые правила поведения и общения с женщинами…
– Конечно. Но с женщинами лучше не общаться. Они сами не станут. На Севере нельзя, как я уже сказал употреблять алкоголь, ходить в открытой одежде и фотографировать. По контракту в Судане работают в основном мужчины, женщин мало, все они могут открывать колени и плечи только на территории лагеря ООН. Нельзя обсуждать политику, религию – это абсолютно закрытые темы.
– Вы сказали, нельзя фотографировать…
– Да, причём, нельзя снимать не только военные объекты или административные здания, просто ВООБЩЕ нельзя фотографировать. Если тебя увидят с фотоаппаратом, местные жители начинают кричать, привлекать всеобщее внимание, подбегают и забирают аппарат. Это никак не объясняется. Просто нельзя. Поэтому фотографии оттуда – большая редкость. Мы незаметно фотографировали с территории баз и с воздуха, когда летали на вертолёте.
– Как вы попали в Африку?
– Мне было интересно. Это, грубо говоря, это не в Турцию съездить. Я случайно узнал, что набирают мужчин для работы в Судане, со знанием английского и опытом работы. (В прошлом я работал в «КрасЭйр» бортпроводником.)
– Вы воспринимали это как приключение или как работу?
– Как работу и возможность увидеть совершенно иную жизнь. Африка – абсолютно другой мир. Когда ты в нём живёшь, начинаешь видеть разницу между жителями разных племён. И – странное дело – пока ты там, все мелочи их особой жизни держатся в голове, а когда возвращаешься – многое стирается из памяти. Люди из одних племён становятся руководителями государств, из других – только рабочими. Некоторые племена враждуют с тех времён, когда только появились люди. Они воюют годами, столетиями, тысячелетиями.
– Вы были свидетелем боевых действий?
– И боевые действия я наблюдал, да – делёжку территории. Мы жили на базе ООН рядом с городом Кадугли, при нас северяне бомбили и обстреливали Эбией. Мы эвакуировали людей из лагеря ООН и видели разрушения с воздуха. Основная военная мощь страны расположена как раз на севере, потому что там столица. У них есть танки, самолёты. В основном российского производства. Вопросы они решают силой.
– Страшно было?
– Конечно! В тебя могут просто пальнуть – и никто никогда не узнает, кто это был. Но местные жители не рискуют конфликтовать с ООН, чтобы не навлечь на себя гнев международных сил. Вместо ООН туда может прийти НАТО, а это такая организация, которая сначала убивает тридцать процентов населения, а потом приступает к переговорам.
– Была возможность каким-то образом поближе познакомиться с национальными традициями?
– Нет, это опасно. По традициям: когда мы летали в разные населённые пункты, часто видели людей с палкой в руке, одетых во всё белое. Это были старейшины. Палка – символ власти.
– Ну, а с кухней их познакомились?
– По поводу кухни… Мы национальных блюд не пробовали. Сами понимаете – на базе питались. Ели местные овощи. Их огурцы совсем не похожи на наши, они больше напоминают кабачки.
– А девушки?
– Девушки примечательны тем, что у них нет полных. В Америке афроамериканки часто бывают полными, а в Африке их просто нет. Они все стройные, с балетными спинами. Африканские девушки переносят на голове всё что необходимо: большие поклажи и маленькие. Из поколения в поколение девушки носят всё на головах, для этого им надо иметь очень ровный и крепкий позвоночник, у них это уже в генетике прописано.
– Красивые девушки там?
– Не знаю, на мой вкус – красивых девушек в Судане мало. Мулатки – да, в основном, красивые.
– Чего не хватало вам в той поездке?
– Там абсолютно нечего делать в свободное время. Опасно выходить за пределы лагеря, это во-первых. А во-вторых, там нет заведений, где можно было бы отдохнуть, расслабиться. На Юге были места, вроде наших летних кафе, можно прийти туда, официант принесёт тебе меню, можно заказать что-нибудь. Телек работает. На Севере этого нет. Хотя в Хартуме есть даже что-то вроде ночных клубов, но там очень небезопасно. Из-за того, что ты европеец, к тебе не будут там относиться, как в туристических странах. Наоборот, у тебя нет никаких прав.
– И чем заполняли перерывы в работе?
– Вообще мы летали каждый день, всегда была какая-то работа. А в свободное время кто-то спортом занимался, кто-то смотрел видео. Конечно, самая нужная вещь – ноутбук. Потому что это общение: скайп, аська, социальные сети… Можно фильмы посмотреть, поиграть. Больше абсолютно нечем заняться. Я играл в волейбол. Мы собирали команды и бились между собой. Иногда ходили играть в футбол в египетский батальон, у них было футбольное поле. Вот это самое интересное. Мы летали в разные места, в самые захолустные, где нет дорог, но обязательно есть футбольное поле. Серьёзно, везде! Везде есть вытоптанная площадка и ворота. Травы на ней нет, даже мячи бывают самодельные, сшитые из кожи и набитые чем-то.
– В каких странах вы ещё успели побывать?
– По работе я ездил в Китай, в Сербию и Черногорию, в ближнее зарубежье: Казахстан, Азербайджан, Киргизию. На отдыхе бывал в Хорватии, в Турции, в Египте, в Тунисе и на Кипре.
– Америку для себя ещё не открыли?
– Всему своё время. Я стараюсь выезжать в те страны, где ещё не бывал. На земле очень много прекрасных интересных мест, каждая страна чем-то примечательна. Есть, конечно, те, которые, в принципе, похожи друг на друга. Кипр чем-то похож на Хорватию и так далее. Испания, несмотря на то, что находится рядом с Италией, абсолютно другая. Если ты едешь в Африку, будь готов к тому, что соседние страны там похожи друг на друга. На побережье – один мир, в центральной части – совершенно другой. Поэтому при выборе направления я стараюсь учитывать самобытность природы, культуры и национальных традиций. Путешествие – дорогое удовольствие, поэтому нужно ответственно подходить к этому вопросу. Оптимально – выезжать за границу два раза в год. Я считаю, что лучше потратить деньги на то, что ты ещё не видел. Пассивный отдых у моря или в гостинице мне не нравится. Если есть возможность, я хожу по городу самостоятельно, если нет – выбираю экскурсии.
– В России любимые места есть?
– В России? Я, можно сказать, объездил всю страну: Петропавловск-Камчатский, Сахалин, Магадан, Владивосток, Хабаровск, Благовещенск, Магадан, Чита, Улан-Удэ, Иркутск, (подошли к Красноярску), Норильск, Челябинск, Екатеринбург, Казань, Ростов-на-Дону, Нижний Новгород, Москва, Санкт-Петербург, Краснодар, Сочи... Может, что-то не назвал. Красноярский край объездил. Россию я видел всю. Каждый город чем-то интересен, но это дня на три. За это время можно всё посмотреть. Есть, конечно, места, где можно задержаться подольше, например, Камчатка. Не зря эти края сейчас хотят сделать туристическими. На самом деле, есть все предпосылки для этого. Там нереально красиво. Океан, летом – пляжи. Охота, рыбалка, вулканы, горячие источники… Города там не очень развиты, но если строить современные отели, развивать экотуризм, Камчатка – очень перспективное место.
– Шум большого города вас в какой-то степени привлекает?
– Да. Я одно время жил в Москве. И считаю, что это город-государство. Там всё другое.
– Путешествия – это стиль жизни или временное состояние?
– Пока есть возможность, позволяют возраст и здоровье, я буду летать. Нахождение в воздухе на огромной высоте могут спровоцировать разные болезни. Повышенное давление может убить человека. Пока моё здоровье позволяет, пока нет семьи, детей, можно путешествовать. Потом – сложнее. Поэтому я, пользуясь служебным положением, могу посетить те страны, в которые никогда не попал бы в качестве туриста. Естественно, когда-то я осяду, займусь чем-то на земле. Пока не знаю – где именно. В Красноярске есть возможности хорошо устроиться, жить и развиваться. Конечно, когда ездишь по миру, понимаешь, что он маленький и провинциальный, но, если сравнивать его с другими российскими городами, это очень достойное место. По российским меркам, этот город развивается на высоком уровне.
– Наша беседа проходит в большом торговом центре. Почему вы выбрали это место? Часто здесь покупаете одежду, например?
– Это место просто неподалёку от моего дома. А одежду, честно признаюсь, я предпочитаю покупать за границей. Это дешевле и даже по качеству ниток лучше. За брендами я не гонюсь, беру из-за хорошего качества. Я не ношу ремни, часы и запонки, потому что у меня аллергия на металл. Очки – да. В Африке невозможно ходить без очков, начинают болеть глаза.
– Кстати, по вашему загару нельзя определить, что вы три месяца жили в Африке.
– Нет, я загорел, просто уже прошло время. Но вообще-то в Судане на солнце тяжело находиться.
– Чем вы занимаетесь сейчас?
– Отдыхаю и готовлюсь к новой командировке.
– Опять в Судан?
– Нет, я сказал, что ездил туда посмотреть другой мир. Увидел. ООН работает во многих странах мира. Если авиакомпания выигрывает тендер, то получает заказ и работает там определённое количество времени. Я пока не хочу раскрывать всех планов.