Если у кого-то возникнет идея объединить этот материал в какой-то один музыкальный спектакль – думаю, что мы будем вряд ли против. Даже более чем за. Кстати, к нам очень много приходит друзей-фигуристов, которые выступают на разного уровня соревнованиях и чемпионатах…
– Вы хотите их пригласить как Плющенко кататься за вами как за Биланом?
– Не прикалывайся. Нет, они всерьёз обсуждали с нами – как бы поставить наши композиции во время их выступлений. Процесс это, конечно, непростой. Спортивный танец на льду – это ведь штука такая, серьёзная, которая требует своих ритмов, определённого чередования этих ритмов в зависимости от программы катания. Но, во всяком случае, идея такая есть. Так что, может, потом в различных ипостасях продолжится наша творческая деятельность.
– Я почему спросила про мюзикл… Работа над альбомным триптихом – это тоже такая эпохальная работа, такой монолит. Кстати, почему возникла цель создать именно триптих? Чтоб в процессе можно было другие части дорабатывать, подчищать, дописывать? Триптих же всё равно должен быть объединён одной концептуальной идеей?
– Сейчас попытаюсь всё это сформулировать. Идея развивать именно таким образом наши творческие посылы возникла по ряду причин, а не то чтоб – просто хочется сделать так и никак иначе. На тот момент мы только что закончили работу над пластинкой «Несбыточная». И то количество идей, которое уже накопилось опять, как, впрочем, копится и всегда, не позволяло сидеть сложа руки. Мы начали думать – что делать. Тут же, следом выпускать следующий альбом, буквально через полгода после предыдущего, это как-то и неоправданно, и, в принципе, никому не нужно. Мы ещё эту программу не успели бы обкатать и показать в разных городах, где нас ждали. Во-вторых, самим опять срочно садиться на студию, учитывая, что финансирования у нас никакого нет – мы сами концертами зарабатываем себе деньги на запись, – то просто и финансово не справились бы сразу. Но преподносить для наших слушателей какие-то новшества и сюрпризы хотелось. И мы поняли, что вот она, та самая причина, по которой имеет смысл начать делать триптих: с одной стороны, долгая история, с другой стороны – постоянно обновляющаяся. А дальше уже стали прикидывать – что это может быть такое, как оформлено, что будет за идея и внутреннее содержание. И постепенно всё и сформировалось: первая часть «ТРИ» стала неким вступлением и тезисной основой. То есть можно было уже понять, что всё дальше будет достаточно серьёзно, но не без лирики. А потом выкристаллизовались две основные грани нашей жизни: любовь и смерть, война. Проявления любви составили нашу вторую часть «ПТИ», а последняя часть «Х» – хэ, или икс, или перечёркивающий всё крест – она как раз самая серьёзная.
– Минорная?
– Да, причём в таком миноре, которого у нас ещё не было. Такой «Минор Минорович Миноров».
– По канонам иконописи центральная часть триптиха всегда несёт основную смысловую нагрузку. Значит всё-таки, несмотря на то что нас ожидает часть Х, всё будет хорошо?
– Совершенно справедливо. Думаю, можем уже в секрете не держать – действительно, мы постараемся сделать так, чтоб заканчивалась вся история светло и лирично.
– Важно ли всё-таки дать чёткое название и определение вашему стилю? Рок-группа, по мнению многих, это что-то более тяжёлое, даже тяжеловесное. У вас и гармонии интересные и красивые, и лирики много… Ты, как человек, закончивший консерваторию (не много у нас таких среди музыкантов), как бы определил ваш стиль?
– Это очень сложно, почти невозможно. Конечно, группа старается… (Задумался.) хотя… ни хрена группа не старается! (Общий хохот.) Мы старались придерживаться определённых рамок, но не получается! Если посмотреть на наше развитие с точки зрения музыкальных релизов: первый альбом был такой борзый, подростковый, второй уже более философский, но тоже в рок-ключе, потом пластинка «Так не бывает» – она абсолютно непохожая на всё, что было до этого. И некоторые приспешники ортодоксальной рок-музыки начали нас тогда дико обси… ну, ругать, в общем, начали: «Это что за попсятина! Это не музыка, а что-то совершенно позорное!» В «Несбыточной» мы вернулись к нашему излюбленному минору. Верней, к излюбленному нашими поклонниками. Вообще, альбом «Так не бывает» привлёк огромную волну новых поклонников и поклонниц. Это абсолютный факт – потому что много светлой лирики и минимум тяжёлых переживаний.
– Философских?
– Да я вообще считаю, что любая лирика должна быть философской отчасти.
– То есть мозг включать всё-таки надо?
– Надо его стараться не отключать.
– К слову о поклонниках. Почему, на твой взгляд, та или иная песня становится абсолютным хитом? Я вспоминаю, как ты рассказывал, как вы поразились, когда песня «Интернет», написанная больше ради шуточной зарисовки, стала абсолютным хитом, взорвавшим аудиторию, даже пришлось клип снимать. Что-то прояснилось для тебя за это время в понимании этого явления?
– По большому счёту ничего не прояснилось, а только дико усложнилось. Если ориентироваться на «Интернет», то это должен быть трёхаккордовый некий тупняк, а если в этом тупняке есть юмор – то очень много шансов на победу. Но есть же и минорные сложногармонические песни лирические, которые не менее популярны…
– Да, тот же «Друг»…
– Вот-вот. К слову о «Друге». Но ведь эти песни отказались ставить в ротацию на радио категорически!
– Лирику? Почему?
– Они говорили: нам очень грустно. Нам очень нравится, но мы не можем такую грустную песню ставить людям, потому что они будут плакать, а мы должны веселить людей. Но вот знаешь, Тош, прошло несколько лет, и всё-таки «Друг» встал в ротацию на некоторых радиостанциях.
– На тех самых, не желающих грустить?
– Да, именно там. Они поняли, что деваться некуда. Популярность песни стала не зависеть от наличия её у них на радио. Может, это их напугало. Это и смешно и дико. Непонятно, что помогает выстраивать тот мост, чтоб договориться, чтоб сработало на рекламу. Ведь как ни крути – артистам необходимо себя рекламировать. Наш любимый Михаил Сергеевич Боярский (мы с ним общались тесно на момент поездки в Москву на съёмки новогодней ночи) сказал: «Я прекрасно осознаю, что в новогоднюю ночь я должен появиться на максимальном количестве каналов. И если предлагают – я стараюсь не отказываться, потому что это моя визитная карточка на весь следующий год». Нужно думать, чтоб о себе заявлять и себя рекламировать. Хит – что на радио, что клип на музыкальном канале – это та самая реклама, о которой мы сейчас говорим. И когда есть продюсерская контора, которая сама отбирает материал, сама проплачивает эфиры и сама решает, что будет хитом, – ход процесса ясен. А когда группа самостоятельная, абсолютно независимая, как мы, – очень сложно что-то сделать. И тратить сил много приходится на то, чтоб это прошло и выстрелило. Потому что все медийные бонзы держатся за свою любимую фразу – «это не формат; нам очень нравится, но вы поработайте ещё». Мы уже так этого наелись, что даже думать об этом не хочется. Сейчас просто работаем для себя – для своей радости, но не забываем о мелодизме и обо всём том, о чём забыть нельзя.
– Никогда не было желания пойти по пути наименьшего сопротивления, как действуют многие «звёзды», устроить самопиар посредством скандала? Собаку покусать, как говорится… Долго вообще считалось, что рокер без выкидывания в окно стула или дебоша вообще не рокер…
– Не, Тош! Я уже столько не пью! (Смеётся.) У меня, видимо, издержки воспитания не позволяют вот этими скандальными вариантами пробивать себе дорогу. Видимо, всё дело в этом. Спасибо маме и папе.
– А не связана ли эта «благопристойность» с тем, что ты отец дочки? Уже ведь социальный статус иной, да?
– Да, конечно! Это очень важное рациональное зерно.
– Заговорив о детях, поделюсь с тобой своими опасениями, как мама, и спрошу твоё мнение. Современного ребёнка отлучить от телевидения невозможно. Ещё в раннем детстве ребёнок, если находится у включённого телека, заворожённо впивается взглядом в рекламные ролики. Специально подсчитала – в казалось бы «безвредном» сериале «Универ», который смотрят как раз в основном дети, слово «секс» в блоке от рекламы до рекламы было произнесено 9 раз. Я не ханжа. Но я хотела бы, чтоб дети потребляли эти знания позже. Всему своё время. Что ты думаешь по этому поводу? Может, растить на старых мультиках на дисках и кассетах?
– Именно так всё и происходит, как сейчас ты сказала: это старые мультфильмы. Я, к сожалению, не вижу ребёнка так часто, как хотелось бы. Но знаю точно – постоянно включённого телевизора нет. И Лена, Марусина мама, как раз и растит её на советских мультфильмах – самых наших любимых, как мы это называем, «правильных». Я Марусю больше знакомлю с диснеевской классикой. Вот, последний мы с ней «Рапунцель» посмотрели. Вроде тоже картинки, мелькание, но совершенно другой посыл. А вообще, повторю, включённого телевизора в постоянном режиме нет никогда. Много чем заменяется: игры, танцы, подбирание мелодий, ноты.
– Ну-ка с этого момента поподробней. Дочь своего отца? Как там с мелодиями и мелодизмом? Поёт-барабанит?
– Поёт, барабанит, рифмоплётство вовсю развивается! На любую ситуацию она выдаёт какие-нибудь рифмовочки на-гора. Прекрасно попадает в ноты. В музыкалку я её не веду – не хочу для неё моей участи потерянного детства. На скрипочке пилил гаммы каждый день много лет. Страшно вспомнить! Пианино в доме есть. Маруся за ним сидит в удовольствие для себя.
– В этом году группе 13 лет. Не верите в дурные приметы? Может, для вас, наоборот, это счастливое число? И есть ли планы по отмечанию?
– Никаких планов. У нас вообще спецпланов по отмечанию никогда нет. Пора безумных празднеств осталась в прошлом. Мы даже дни рождения перестали бурно отмечать, предпочитаем на ближайших гастролях их отметить, чем собираться толпами дома, бить посуду и горланить пьяные песни. Успокоились мы как-то. Ну и потом действительно – столько забот и всяческих задач: и на репетиционном уровне, и по жизни, что каждую свободную минуту хочется этому посвящать. С удовольствием можем только отметить окончание гастролей. Это действительно праздник.
– У вас частенько бывали и зарубежные гастроли: Финляндия, Швеция, Прибалтика… Где ещё?
– Ещё мы с Тёмсоном (Артём Беспалов – клавишник, флейтист, аранжировщик. – А.Т.) побывали в Берлине в акустическом составе, дали там два концерта. Конкретных предложений пока нет – что дальше с этим делать. По странам Балтии идёт работа, но там тоже не так всё просто – видимо, кризис их ещё не миновал окончательно. Бывает, что с организаторами больших фестивалей идут переговоры, но потом почему-то внезапно всё отпадает.
– А может, политическая составляющая мешает?
– Вряд ли. Мы очень много раз выступали в Латвии. И ни разу в жизни не сталкивались с негативными проявлениями в наш адрес, с проявлениями какого-то национализма. Наоборот – очень всё светло, очень доброжелательно!
– И на концерты ходит не только русское население?
– Как раз наоборот!
– Может, тогда – посредством тех же СМИ – это нам, россиянам, ТАК преподносят информацию о ненависти к нам прибалтов? Дескать, громят памятники, третируют русско-язычное население…
– Наверняка. Я говорю как человек, который приезжал туда неоднократно, ездил по разным городам, общался с людьми… Ездить на машине по Латвии вообще одно удовольствие. Заехать в маленький магазинчик…
– То есть нет того, о чём рассказывают: якобы, если заговоришь в магазине с продавцом по-русски, тебя в лучшем случае будут игнорировать?
– Нет, что ты! Мне больше всего нравились не большие столичные города, а маленькие, камерные. Ехали как-то по дороге – а вот здесь маленькая частная пивоварня! Здесь делают вот то вкусное пиво? Да. А заедем? Давайте. И прямо заезжаем: познакомились, посмотрели всё. Спрашиваем: можно нам несколько бутылочек с собой? – «Та, можна! Паччему нэльза!» Полное и безграничное дружелюбие. Бывали в музеях. Я вот помню Музей хижины рыбака. Недалеко от Белых дюн. Там ещё маяк огромный рядом. И вот, поздно уже было, тёмное время суток. Но нам старичок, увидев, что нас несколько человек и мы хотим посмотреть, открыл: давайте я вам всё покажу. Старенький совсем – живёт тысячу лет. Прекрасных встречали людей. А если громят памятники… Может, это и есть, это не просто так, но новостные каналы за это цепляются, чтобы сделать это основным рейтинговым событием. В общем, я ни разу не почувствовал, что картина межнациональных отношений там настолько печальна.
– В поездках по Европе и Прибалтике замечал, наверное, что у молодёжи и более старшего поколения есть какая-то приверженность к одёжным брендам. Есть ли у тебя какие-то приоритеты? Как-никак известный популярный певец. Знаю, кеды любишь. Но кеды тоже, может, каких-то марок крутых? Или вообще пофигу – удобно и пошёл?
– Удобно и пошёл. Нет, ну я понимаю, что есть несколько магазинов, где я могу найти для себя одежду: тот же H&M, Peacocks… Ну, вот примерно такого плана клубную молодёжную одежду. Пришёл, что-то выбрал, приоделся и ушёл. Мне кажется, все нормальные люди так и делают. В Европе… Ну, что в Европе – хорошо люди, со вкусом одеваются. Да и арабы тоже. (Смеётся.)
– Наше издание называется «Респектабельная газета «Конкурент». Столкнулась с тем, что очень немногие могут сформулировать понятие «респектабельность». А кто пытается – тот зачастую навешивает на это слово негативный ярлык: дескать, синоним с «понтами». Каким ты видишь респектабельного человека?
– Я думаю – заработал, заслужил, живёт-радуется, доволен, молодец.
– Есть любимые места в поездках – российских, зарубежных?
– Мне запомнился турецкий кебаб в центре Хельсинки. Ну очень вкусное место! (Смеётся.) Я бы хотел туда опять поскорей приехать и поесть. Хельсинки от Питера близко же очень. Но всё равно – граница, едешь-едешь, долго ли, коротко ли… Мы не так давно взяли и метнулись туда на выходные. И вот друзья мне это местечко показали. Там так вкусно!!! Гостеприимно. Приносят тебе огромный поднос с вредной, но дико вкусной едой!
– А ты вообще всеяден?
– Я прост.
– А что больше всего нравится из еды?
– Роллы люблю.
– Раз любишь, значит, везде пробуешь. Где больше всего понравились суши и роллы?
– В Москве есть такое местечко «Тануки». Там вот очень были нежные и вкусные роллы. В Питере быстрый и вкусный перекус – сеть «Евразия». Там акция для проголодавшихся прекрасная – есть дневные часы, когда приносят двойную порцию. Ходить парами и перекусывать – одно удовольствие! Да, это ещё и спиртных напитков касается: заказал пятьдесят – принесли сто. (Смеётся.) Ещё мне очень нравится – и никогда от этого не откажусь, если только врачи не запретят, – что из детства мама готовила – жареную картошку.
– На сале, со шкварками?
– Нет, это, скорей, бабушкина тема была. На масле, причём, как минимум, с добавлением нерафинированного масла. Чтобы семечками пахло. Неповторимый вкус. Свежий огурец обязательно должен быть на столе. Вот и всё. У меня всё очень просто в этом смысле. Салат неплохо какой-нибудь замутить, кальмаровый например... Мы однажды перекусывали в хорошей кафешке, мне понравился салат, я узнал ингредиенты и приготовил сам. Вот, готовлю. Изредка. Ибо муторно и лень. (Смеётся.)
– Что, готовить успеваешь???
– Это, скорей, бывает как праздник. Или наоборот – раз сегодня праздник, то приготовлю чего-нибудь.
– В периоды выборов часто проводятся концерты. Если бы пригласили петь за ту или иную политическую партию – спел бы?
– На самом деле не хочется под тот или иной политический флаг вставать. Потому как анализ происходящего, причём не только в нашей стране, а во всём мире, показывает, что практически невозможно в этой среде встретить абсолютно честных людей, которые, думая о благоустройстве общества, не озадачиваются тем, как бы параллельно не наварить себе побольше.
– Какой период твоей жизни самый неповторимый? Самый, может, какой-то запоминающийся, по которому ностальгируется?
– Очень хороший период был, когда в Питере группой мы толком-то ещё и не собрались. Это был первый год моей жизни в питерской общаге. 96–97-й год. Когда ещё ничего не было, и не нужно было думать ни о стилях, ни о чём-то ещё наносном. Голова была свободна. И тогда было очень много музыкальных идей, песен, много фрагментов каких-то сочинялось. С гитарой тогда практически не расставался: жил с ней в обнимку и спал тоже. Была какая-то прекрасная свобода восприятия. И вид на Финский залив… Это был такой удивительный момент… Потом настолько свободно, чтоб была открыта и душа, и мозги, и подсознание, такого, наверное, больше не было. Зато сейчас, как мне кажется, начинается абсолютно новый какой-то жизненный и творческий этап.
– Здорово быть в его начале, да? Такой драйв, мне кажется, должен быть…
– Да, внутренний драйв в этом, безусловно, есть. Но, ты знаешь, в нём есть своя особенность. С точки зрения написания песен, создания музыки это, пожалуй, самый сложный период, потому что очень много уже пройдено. Я понимаю, что я во многом повторяюсь очень часто с точки зрения песенности, музыкальности, своих гармонических ходов, решений, которые во мне сидят. Но я не могу от этого отказаться. Можно назвать по разному: клише или почерк мастера.
– Второе лучше…
– Ну, естественно! (Улыбается.) Но при этом мне не хочется повторяться. И поэтому есть момент какой-то мучительности. Я обуреваем сомнениями постоянно. Но от этого не менее интересно. Не заниматься музыкой я всё равно не могу. Это пишется, это просится. Долго взаперти держать песни я не в состоянии.