«Конкурент» беседует с известным красноярским бизнесменом и автогонщиком.

– Сергей, вы стали известны в Красноярске (и не только) как автогонщик. Чем вы занимаетесь помимо этого?
– Сейчас я занимаюсь бизнесом – являюсь учредителем сети магазинов «Мир спорта». У нас в Красноярске работает несколько магазинов, где представлены торговые марки Nike, Reebok, Adidas, Puma и другие.
– Направление в бизнесе выбрали, исходя из личных предпочтений?
– Мне всегда нравился спорт. Я очень увлекаюсь хоккеем. С первого по десятый класс я даже занимался им профессионально: ходил в детско-юношескую школу.
– Хоккей с шайбой?
– Да. Есть у нас такая команда «Сокол». Еще я с детства болел автогонками, и поэтому после школы специально поступил на автотранспортный факультет нашего Политехнического института, чтобы хоть как-то приобщиться к автомобилям. И буквально после окончания института появилась возможность заняться бизнесом, розничной торговлей в частности. Мой товарищ, который уже этим занимался, предложил поучаствовать в деле и вложить некоторую сумму денег. И за прошедшие десять лет мы развились с одной маленькой точки на арендных площадях до сети собственных магазинов. Сейчас все поставлено на достаточно серьезном уровне. Мы являемся официальными дилерами Nike, Adidas, Puma и других известных мировых марок.
– Как вы заключали контракты с иностранными фирмами? Трудно было «пригласить» их в Красноярск?
– Здесь у каждого бренда своя история. Допустим, компания Nike Inc. своим генеральным офисом зашла в Россию совсем недавно. До этого у них были дистрибьюторы в Москве, и именно от них шли все поставки к нам. Два года назад компания поменяла свое отношение к российскому рынку и решила зайти сюда самостоятельно. Теперь у нас заключены официальные контракты непосредственно с головным офисом компании.
– Насколько мне известно, учредители крупных марок предъявляют довольно жесткие требования к своим дилерам по организации торговых площадей и прочему.
– Как правило, маркетинговые отделы таких фирм очень тщательно изучают рынок, на который они хотят зайти, потенциальных партнеров. Та же компания Nike затем сама разрабатывает дизайн-проект помещения магазина и поставляет оборудование. С головным офисом утверждается все вплоть до мелочей. Мы периодически высылаем им фотоотчеты, отчеты по продажам, на основании которых они дают определенные рекомендации. То есть контроль достаточно строгий, хотя мы и имеем независимый статус.
– Страдаете от нерадивых конкурентов, которые завозят в город контрафактную продукцию?
– Раньше все завозилось в Красноярск хаотично. Сейчас же контрафактный товар таможенники изымают. Все должно быть завезено в Россию официально. В последние полгода регулярно проводятся таможенные рейды в торговых точках. В том же «Кванте» поддельная продукция передовых брендов исчезла полностью. И нам полегче работать.
 – Официальные лица все чаще говорят о том, что уровень платежеспособности населения в Красноярске повысился. Насколько люди готовы тратить заработанные деньги на фирменную спортивную одежду и обувь?
– Уровень продаж растет. В течение нескольких лет ежегодный прирост к обороту у нас составляет 15-20%.
– И еще одна проблема по поводу фирменной спортивной одежды: далеко не всем понятно, почему она такая дорогая. Бытует мнение, что это больше цена за бренд, чем за саму вещь.
– Цена идет, в первую очередь, за качество. За всеми производственными процессами стоят очень серьезные технологии, проводятся постоянные исследования. Тело человека делится на различные участки, и в зависимости от особенностей каждого из участков разрабатывается соответствующий сегмент одежды. Ткань на майке в одном месте может согревать, в другом охлаждать и так далее.
– Давайте поговорим все-таки о вашей карьере автогонщика. Как она складывалась?
– Как я уже говорил выше, я с детства болел автогонками, и когда появились определенные финансовые возможности, купил себе спортивный автомобиль. Учителем моим был знаменитый в Красноярске гонщик Вениамин Пушкарев. Буквально под его диктовку я провел первые 2-3 гонки – и сразу добился определенных результатов. В результате меня затянуло, и потом несколько лет я беспрерывно гонял. За месяц мог участвовать в двух разных гонках.
– Насколько сейчас развит автомобильный спорт в Красноярске?
– В советские времена была такая организация ДОСААФ. При каждом гараже, при каждом автотранспортном предприятии были выделены одна или две гоночные досаафовские машины. И у нас были гонщики, которые добивались хороших результатов на уровне всего Союза. А после развала этой организации автоспорт в Красноярске пропал. Проводились только какие-то традиционные соревнования, в основном летом. Да последние пять лет еще проводится Кубок мэра. Гонки коммерческие, и сюда стали приезжать уже более серьезные участники. А раньше для того, чтобы набираться опыта, приходилось выезжать за Урал. В 2000 году автоспорт начал хорошо развиваться в Омске, к Красноярску это все-таки поближе. В автогонках всегда была очень значимой финансовая составляющая – автомобили и переезды обходятся очень дорого. Только однажды лично мне спонсорскую помощь оказывала компания «КиК». Причем они сами меня нашли, помогли оснастить спортивную машину при условии, что она будет раскрашена в фирменные цвета. Мы поехали на чемпионат России и выступили там удачно. В 2005 году я стал серебряным призером Кубка России. Вообще, гонки – это совсем другая жизнь. Там ты просто выпадаешь из всякого быта, бизнеса. Все автономно: погрузили машину на прицеп, зацепили за техничку и поехали. Помню ощущения после первой своей победы: получил медаль, спустился с пьедестала, и потом просто накатила какая-то пустота. Что дальше? Что вообще было? Это необъяснимые ощущения, и раньше в жизни я с таким не сталкивался.
– Многие считают, что гонщики – это абсолютно «безбашенные» люди. А вы сами как считаете?
– Есть такие индивидуумы. И у нас в городе есть. Андрей Китаев, например. А вообще для того, чтобы добиться какого-то результата, одного адреналина недостаточно. Здесь совсем свои, особые приемы управления, и это не то же самое, что ездить по городу. Надо чувствовать машину, учиться осознанно реагировать на происходящее. Результат будет тогда, когда навыки управления доведены до рефлекторного уровня. В гонках, в которых я участвую, на заезд одновременно выходит 10-20 машин. Борьба идет контактная, и надо очень быстро принимать решения – когда можно обгонять, когда нельзя. Здесь надо постоянно думать, анализировать ситуацию. Машины подготовлены по одним и тем же требованиям, и у них одинаковая мощность, поэтому все зависит от мастерства гонщика. Нельзя просто выжать педаль в пол и нестись, ничего не боясь. Очень важен опыт, знание тех ситуаций, с которыми ты можешь столкнуться в заезде.
– Случалось в заездах попадать в серьезные аварии, получать травмы?
– Вообще автоспорт – самый безопасный вид спорта. Машина защищена полностью: вставлен каркас безопасности и прочее. Хотя да, немало было ситуаций, когда гонщики получали травмы, но со мной лично ничего такого особого не было. Переворачивался много раз. Машина мнется, корежится, отламываются куски от корпуса, но ты сам остаешься целым. Один раз была у меня такая ситуация, когда я выехал на заезд с недостаточно затянутыми ремнями безопасности. И так получилось, что возникли проблемы с подвеской – и машина врезалась в земляной бруствер. То есть на скорости 120-140 километров в час просто следует удар в стенку. Тогда я сломал себе ребро, и оно потом год еще болело. И то если бы были жестко затянуты ремни, ничего подобного бы не произошло. Поэтому все, в принципе, безопасно. Есть каркас, кресло специальное и одежда тоже специальная. Так, комбинезон должен держать сорок секунд открытого огня. Нижнее белье, носки, ботинки, шлем, перчатки – это все разработано для автоспорта.
– Не возникает после таких ситуаций боязни скорости? Раз перевернешься, два…
– Я бы не сказал, что появляется какой-то страх. После первой гонки было очень сильное впечатление. Когда со стороны смотришь на гонки, то думаешь: «А что такого-то? Нажал на педаль и понесся». Когда я сам сел в машину и поехал, мне казалось, что я двигаюсь на какой-то бешеной скорости – самолет не обгонит. А на самом деле мимо меня все проезжали. Поначалу это происходит просто потому, что тебе не хватает опыта, едешь неправильно, не по той дороге. Здесь очень много технических моментов. Иногда лучше пораньше притормозить, но правильно и с большей скоростью выехать из поворота, чем залететь туда на полной скорости. И в последнем случае еще непонятно, что произойдет – выедешь ты оттуда вообще или нет. Определенный страх должен быть, без этого нельзя ездить.
– Посещаете соревнования по автоспорту, которые проходят в городе и за его пределами?
– Конечно. Я не могу пропустить гонок, тем более что «варился» в этой среде столько лет. В принципе, я и сам принимаю в них участие. Прошлым летом мои знакомые, с которыми я раньше гонял, предлагали даже свою технику для заездов. Свою старую спортивную машину я продал и сейчас готовлю новую. Может, в этом сезоне и поеду. Соревнования в близлежащих городах я все посещаю: Омск, Новокузнецк, Новосибирск, Братск. Всегда интересно посмотреть, кто чем живет, что изменилось с прошлого года. Новшества технические здесь постоянно какие-то внедряются. Изменяются требования. И если чуть-чуть отстанешь, то потом сложно догонять.
– А если гонщик пропустит не один сезон, а два или три? Вениамин Пушкарев на прошлых гонках в Канске неудачно выступил после того, как долгое время не участвовал активно в соревнованиях.
– У него тогда, на самом деле, мотор сломался. А вернуться после такого перерыва можно. Просто понадобится некоторое время, чтобы «вкатиться», почувствовать машину. Две-три гонки надо провести. Кому-то, как Вене, достаточно будет одной. Такие таланты, как он, раз в сто лет рождаются. Мы дружим, общаемся каждый день. И он для меня всегда был авторитетом. То, чему я научился, – всё от него.
– Существует ли в Красноярске какая-нибудь «братия» гонщиков, в лучшем смысле этого слова?
– Сейчас это всё как-то разделилось. Особенно популярными в последнее время стали стритрейсеры. Перекотий проводит два года подряд «Драг-битву». Это одно движение, в автокроссе другое движение, другая инициативная группа. То же самое в грузовиках, трофи-рейдах. То есть люди разрознены, и нет такой организации, которая могла бы их объединить. Автоспорт в Красноярске пока существует на зачаточном уровне. И это удивляет. Другие города, которые меньше нашего, представляют на общероссийских соревнованиях по пять-шесть машин. У нас же выезжать некому.
– Есть надежды на будущее?
– Мы сейчас тренируем 20 ребятишек от 7 до 12 лет. Это дети знакомых, знакомые знакомых и так далее. У меня самого сын в 6 лет сел за мини-багг. Было куплено десять таких машин, и всё прошлое лето мы возили детей в Новосибирск, Омск, Новокузнецк. В этом сезоне мы хотим свозить их в Тольятти. Ребятишки растут перспективные. Если это всё поставить на какую-то материальную базу, то результат будет однозначно. Тогда мы сможем и Шумахеров вырастить. Мой сын уже выиграл этап Кубка Российской автомобильной федерации.
– Ну и логичный вопрос для автогонщика: на чем любите передвигаться по городу?
– Сейчас на «G-ваген». Вообще мои автомобильные предпочтения прошли определенную эволюцию: «Subaru Impreza WRX STI», заряженная версия. До этого была «Honda Civic 2.0 Type-R». То есть меня всегда привлекали машины агрессивные, чтобы можно было получать удовольствие от езды. «Mercedes E 55AMG». Ну и потом, – не знаю, с возрастом это, может, приходит – острых ощущений хватает после гонок. И уже нет желания гонять по городу, устраивать единоборства. «G-ваген» меня сейчас устраивает.
– Есть автолюбители, которые гладят и целуют свои машины. А как вы относитесь к своему средству передвижения?
– В моем случае это даже слабо сказано. (Улыбается.) Раньше, лет в двадцать, я мог мыть машину три раза в день. И сейчас я стабильно за ней ухаживаю. Мою каждые два дня. То есть я очень не люблю, когда машина грязная, коврики затоптаны… Но это вторично. В первую очередь меня заботит техническое состояние машины – здесь не должно быть недочетов. Если в стоп-сигнале перегорит лампочка, то я могу не поехать на обед, но лампочку поменяю. Иногда я сам себе не нравлюсь в этих моментах, но так уж сложилось.
– К внешнему виду машины конкретные требования? По цвету, например.
– Да. Я воспринимаю цвет только классический: черный или серебристый. Единственно, такие заряженные версии, как «Honda Civic 2.0 Type-R», – она у меня была красного цвета. Машина взрывная, и другой цвет ей, наверное, не подошел бы. И само название цвета – «Милано ред» – меня привлекло. «Subaru Impreza WRX STI» была синего цвета, но это фирменный цвет «Subaru», и нельзя было по-другому. Однозначно никогда не куплю себе какой-нибудь зеленый или золотистый автомобиль.
– В Красноярске в последнее время появляется все больше экзотичных машин. Скоро вроде бы привезут «Lamborghini» и «Bentley». Как вы относитесь к таким авто?
– С большим уважением и интересом. Один мой знакомый приобрел для участия в драг-битве «Корвет». Он его долго и мучительно покупал у американца, и потом еще машину везли сюда два или три месяца. И в первые минуты после прибытия мы ночью поехали смотреть этот «Корвет». И все такие эксклюзивные модели мимо взгляда точно не пройдут. Даже если я не знаю владельца, то через знакомых все равно найду возможность поговорить с ним, посмотреть сам автомобиль и как минимум посидеть в нем, если не проехать. Все эксклюзивные модели в Красноярске можно по пальцам пересчитать, и практически со всеми я знаком. Конечно, если бы у меня самого были соответствующие финансовые возможности, то я бы такие модели коллекционировал. Каждая из них настолько индивидуальна. «Феррари» и «Ламборджини», допустим, машины одного класса, но отличия между ними огромны. Повторю, были бы деньги, я бы все покупал.
– А можно вас представить в роли этакого романтика, который может включить в машине любимый диск и уехать по трассе в ночь?
– Бывают и такие моменты. Но меньше всего мне хотелось бы оставаться наедине с собой или наедине с машиной. Оставаться один на один с машиной хочется только на соревнованиях. Просто когда ты становишься с ней единым целым – и больше никого и ничего. Не надо врубать никакой музыки, хватает восьми тысяч оборотов в моторе. И здесь дело даже не в притоке адреналина, а просто создается какое-то родное ощущение. Ты чувствуешь себя независимым от всего, что происходит вокруг. А иногда и по берегу моря хочется покататься. Романтики хватает, когда выезжаешь на какой-нибудь этап соревнований. Обычно же все передвижения по стране идут на автомобиле: надо везти спортивную машину на прицепе. И иногда монотонность дороги просто приедается. 1,5-2 тысячи километров легко проглатывается, а за 3-4 тысячи уже тяжелее.
– В сфере бизнеса вы занимаетесь спортивными марками одежды, а как вы сами предпочитаете одеваться в обыденной жизни?
– Лично я почему-то не хожу в спортивной одежде по городу или на работу. Предпочитаю обыкновенные джинсы, майку, кофту. Какие бренды? Обувь обязательно от итальянского производителя. Не то чтобы очень дорогие марки, но и дешевую обувь не хотелось бы брать. Что касается верхней одежды, то у меня нет какого-то конкретного любимого бренда, одежду которого я ношу постоянно. «Hugo Boss» нравится. Причем меня все больше тянет к молодежной линии одежды. Пусть я уже не очень молод, но одеваться хочется вот так.
– Пиджак с галстуком не носите?
– Это бывает очень редко и по особенному случаю.
– К смене гардероба относитесь осознанно или спонтанно?
– Больше, наверное, спонтанно. Увидел вещь, которая мне понравилась, – приобрел ее. Целенаправленного шопинга – как-то пойти и обновить свой гардероб к конкретному сезону – у меня нет. Руки не доходят, да и времени не хватает.
– А если говорить о различных предметах, формирующих имидж, но более мелких, чем машина? Аксессуары и прочее.
– Телефон, сумка, часы… В принципе, эти вещи мне интересны. Бывают какие-то подвески мужские интересные. Телефон всегда хочется, чтобы был современный, имиджевый. Сумка для меня тоже имеет значение, если ей реально пользоваться. И… очки, они тоже должны быть хорошими, качественными.
– Что для вас важнее – качество или знаменитая марка?
– Марка имеет значение, но она вторична по отношению к модели вещи, к ее качеству. Я могу ходить в одежде неизвестной марки, если вещь мне нравится.
– Заграничные поездки бывают? Может, на автосалон какой-нибудь знаменитый ездили?
– В прошлом году я ездил на гонку «Формулы-1» в Шанхае. Просто потому, что Шумахер заканчивал свои выступления. В Шанхае была его предпоследняя гонка. Автосалоны… Пытался я с Игорем Старостиным съездить пару раз, но пока не получилось. Времени не хватает. А на московском автосалоне, в принципе, я каждый год бываю. Но это еще не мировой уровень. Последний, правда, уже на что-то такое более или менее был похож.
– Путешествие за пределы родины воспринимаете с энтузиазмом или хватает здесь дорожных приключений?
– За границу я путешествую с удовольствием. Это совсем другой уровень цивилизации. Хотя – смотря еще какая страна. Мне очень нравится в Европе. Летом, даже если самому некогда, стараюсь поближе к морю отправить жену и ребенка: юг России, Турция, что-нибудь такое.
– Кроме машин, есть экстремальные увлечения?
– Из всех экстремальных видов отдыха меня привлекают технические. На снегоходах покататься, на водном мотоцикле, лыжах. А другое… Мне никогда не хотелось прыгнуть с парашютом или что-то подобное. А, вот! Мечтаю полетать на вертолете.
– За штурвалом?
– Да. Надо будет научиться.