Российский драматург, режиссёр и сценарист, художественный руководитель столичного «Театра.doc». Идеолог движения новой отечественной драматургии, бунтарь и радикал, Угаров весьма нетерпим к традиционному театру. Возможно, именно за это недолюбливают его и чехвостят в удалой прессе: «Московский театральный деятель М. Угаров с искренним восторгом, как шантеклер солнце, встречает каждое матерное слово, произнесённое там, где раньше не принято было материться. Пожилой дяденька с высшим образованием, вместо того чтобы нянчить внуков, выискивает повсюду драгоценные сокровища на «х» и на «п», попутно наставляя коллег по профессии: «Актёрам мы всегда говорим: «Ни в коем случае, если есть матерное слово, нельзя его педалировать, оно, наоборот, должно быть легче других. Тогда оно сильно сработает».
Угарова трудно смутить, сложно удивить, непросто обидеть. Он самодостаточен и самокритичен: «Я себя считаю человеком глупым, потому и пьесы начал писать. Всегда, во всех случаях жизни, я не могу вовремя ответить; вот что-то мне такое сказали, а я вдруг взял и не нашёлся. Проходит потом день, два – и я ловлю себя на мысли, что начинаю произносить какие-то монологи, как бы я должен был ответить. Вот это и называется драматургия».
Неприятели в ответ язвят и серпентарствуют: «Он сумасшедший? О, нет! Перед группировкой на букву «п», которую он представляет (постмодернисты – а вы что подумали?), один за другим капитулируют прославленные театры...»

– Михаил Юрьевич, как мастера театральной драмы хочу вас раззадорить таким вот самопальным умозаключением: драма в театре намного более милосердна по сравнению с драматикой реальной жизни. В театре опускается занавес – и тут же аплодисменты, цветы, благодарственные поклоны. Если же «взаправду» занавес рухнул – шанса выйти на поклон уже не будет.
– Согласен с вами. Могу только добавить, что вообще психика современного «живого» человека сильно отличается от театральной школы и от того, как нам эту психику показывают на сцене. Молодые актёры вообще в смятении: закончат театральный вуз, проработают два-три года – и попадают в глухой тупик и кризис. Проблема в том, что закон психики современного человека – не расходовать свои эмоции. Такова система безопасности: «я не должен реагировать на обидные события, не показать, что я вообще реагирую». Театральная школа учит: нужна оценка происходящего, эмоциональное восприятие. Бытовала даже такая фраза, что актёр – это человек без кожи. Но если я так буду вести себя и «в миру», я до вечера не доживу! Поэтому человек в жизни изо всех сил включает технику психической безопасности. А на сцене всё иначе.
– И второй момент, почему в театре любая драма более милосердно воспринимается. Потому что там самим ходом действия всё подводится к логическому завершению. А в жизни занавес падает порой совершенно внезапно. И – немая сцена для родственников…
– В идеале, конечно, следует стремиться, чтобы смерть человека являлась как можно более «естественной» – окончание цельного, полноценного жизненного пути. Но тут, конечно, не всё от нас зависит. Однажды мы целый семинар подобным вопросам посвятили – в рамках лаборатории в Ясной Поляне, которую я там веду. Всё так и называлось – «проблема финала». Съехались драматурги, режиссёры – мы целую неделю жили на природе и с утра до вечера рассуждали о том, как строится финал. Конечно, ни к чему не пришли, потому что это глобальная проблема. Но удалось хотя бы назвать вещи своими именами.
В искусстве есть товарные направления, то есть это Голливуд, это разнообразные сериалы и прочее товарно-денежное воплощение. А есть направление лабораторное, экспериментальное, стремящееся к настоящему, истинному. В товарно-денежных отношениях – конечно, обязателен хэппи-энд. Меня, к примеру, дико раздражает, когда какой-нибудь голливудский фильм я смотрю – и всё, герой сейчас погибнет, у него нет шансов на спасение. Но я понимаю: это же главный герой – и он не может погибнуть в середине фильма, нет у него на это никакого права, он обязательно доживёт до конца! Меня это обламывает сразу. А если по-настоящему делать драму – конечно, финал там трагический. Но психика зрителя, простого человека всё равно от нас просит: «А под конец соври мне. Хотя бы намекни, что всё будет хорошо».
– Вы и писатель, и вместе с тем сценарист. Я хочу понять психологию человека, который специально пишет для театра. В чём здесь притягательность? Ведь трудно и нудно писать пьесу…

продолжение на 3 стр.