начало на 1 стр.

Женщины вообще не допускались до театра, мужчинам приходилось играть всё и всех. Соответственно, и пластика женская специально ставилась. Это и есть жанр травести. Он существовал испокон веков, этот жанр, в театрах, в кино, на всех подмостках. И я думаю, нет ни одного знаменитого актёра, который рано или поздно не попробовал бы себя в амплуа травести.
Всё это на самом деле проходят в театральном институте, очень серьёзное театральное ответвление, далеко не всем доступное, очень сложное. Другое дело, что травести иной раз выступают в клубах весьма низкого уровня. Но это уже вопрос самого отношения артиста к тому жанру, которым он занимается. И если хотя бы просто вспомнить некоторые «такие» фильмы, то получится впечатляющий перечень – «Тутси», где блистал Дастин Хоффман, «Миссис Даутфайр», роль которой исполнял Робин Уильямс… И даже Арнольд Шварценеггер беременную женщину играл!
– «Та ли» у нас страна для таких шоу? Ксенофобия ведь на просторах расейских железобетонная.
– Могу сказать так: у нас действительно одно из самых известных шоу в стране. Поэтому именно «та страна», именно «тот город», именно «те люди» нам интересны, которые воспринимают это правильно. И таких большинство. Наверное, потому, что мы правильно это делаем.
– Не знаю, как Верка Сердючка, но многострадальный Боря Моисеев немало сталкивался с неприятием толпы, срывавшей концерты…
– У нас подобного не бывает. А если взять ту же Сердючку, это ведь уже чуть ли не национальная героиня. Без неё не обходится ни один сборный концерт. Ни одной радиостанции нет, где бы не звучали эти песни. Года два назад вообще был невообразимый бум, под неё плясала вся страна! А это ведь самый настоящий артист травести. Главное – всё делать на достойном уровне.
– У Сердючки помимо «травестизма» целое море обаяния. Живое остроумие, импровизации, жизненные картинки «в натуре»… Если бы, к примеру, такое пыталась вытворять та же Заза Наполи, я не думаю, что было бы это столь же искренне и «в точку».
– Заза Наполи – тоже очень популярная медийная персона. Но только более московского масштаба. Очень талантливый человек, мой друг, и я не знаю корпоративов, которые обходились бы без него. Человек, что называется, «не вынимая» работает каждый день, по нескольку корпоративов, и это говорит о его востребованности.
– Последний раз спрашиваю: неужто с фобиями не сталкивались? Отморозков-то полно в стране устойчивых морозов. Мол, вы нормальных пацанов портите, не туда уводите. Я так фантазирую сейчас, стараясь угадать мнение «подавляющего большинства».
– Честно говоря, такой подход мыслей я только у вас встретил. Сколько уж было всевозможных концертов, никто так и не думает. У меня профессиональное шоу, с прекрасными танцорами, они одни из лучших в Москве, работали в лучших мюзиклах страны…
– Верю, верю, всё это я в интернете гляну потом.
– Нет уж, давайте я дорасскажу… Это очень профессиональные люди. Десять человек, включая и меня самого. Мастеровитый коллектив. Нет ни одного пошлого номера. У нас всё построено на красоте и эстетике. Поэтому ни у кого даже мысли не возникает о чём-то неприличном, неестественном. Мы где только ни выступали, поверьте мне. Мы только на зоне не работали. У нас было очень много корпоративов для людей, имеющих отношение к… Как бы это правильно сказать… К блатному миру! И уж насколько эти люди строго относятся к такому жанру, всё равно воспринимают нас всегда на ура. Помню корпоратив, когда нас сразу по окончании шоу заказали тут же ещё раз!
– Скептики могут, однако, «всерьёз» возразить: «В своих грёзах и представлениях вы настолько же оторваны от повседневной реальности, насколько в розовом свете видит её, видимо, и руководство нашей страны». Всё хорошо, производство производится, дороги дорогие, права равные, зарплата достойная, планы убойные…
– Вы знаете, я не оторван от этой жизни, потому что я сам создал этот коллектив, сам поднимался из ниоткуда и сделал из него то, чем он является на данный момент. Я прекрасно знаю, как живут наши люди, поверьте мне. Не езжу я на безумно дорогих машинах и с утра до вечера задумываюсь о том, как мне обеспечить достойной зарплатой коллектив людей, которые на меня работают. А политику я принципиально не обсуждаю.
– И всё-таки: что-то вас не устраивает как гражданина?
– Самое страшное в нашей стране, как и во многих других странах (но в нашей – особенно), это коррупция. И сколько неправедных, грязных денег оседает в руках конкретных людей. Мне бы хотелось, чтобы обратили внимание на борьбу именно с этим. Иначе не удастся поднять уровень жизни простых людей.
– Безразмерная пропасть между очень богатыми и основной массой народа всё шире. И это опасно.
– Я уже сказал, единственное, что мешает России, – это коррупция. Надо в этом вопросе хотя бы на «достойном» уровне держаться, чтоб не зашкаливало до беспредела, когда «воруют все!». У нас для этого вроде бы есть предпосылки. И вот как только мы избавимся от коррупции, думаю, вся страна заживет неплохо. Награбленные миллиарды вернутся к людям простым – и все мы заживём более достойно.
– Миллиарды могут разве что революционно «вернуться»...
– Я надеюсь, что мы до этого не доживём. Потому что нет ничего страшнее русского бунта. Я надеюсь, что те, кто занимается у нас политикой, не доведут страну до критического состояния. До очередной революции.
– Вы создали на сцене образы знаменитых певиц – Тони Брекстон, Уитни Хьюстон, Тины Тёрнер – и ещё несколько десятков образов. Как уверяют посвящённые, вы «сделали» абсолютно всех. Кого актуально изображать, копировать, пародировать именно сейчас?
– Как ни странно, ситуация печальная уже давным-давно. Что наш шоу-бизнес, что зарубежный – работают в каком-то не том направлении. Харизматичных личностей очень мало осталось. В отличие от 80-90-х годов, новых певиц, певцов, которые появляются, очень трудно пародировать, так как они менее артистичны. Не за что зацепиться. И я уже давно делаю программы, посвящённые фильмам, мифологии, разным культурам и так далее.
– Вас называют «королём корпоративов». Подавляющее число ваших выступлений приходятся не на концерты, а именно на корпоративы. Почему?
– Я вам хочу сказать, что это большой комплимент на самом деле. Для российских артистов, особенно для московских, самое главное – выступать на корпоративах. Это единственная возможность реально зарабатывать себе на пропитание. У нас есть концерты в залах, но это больше для поддержания имиджа, потому что больших денег не приносит. А шоу требует очень больших денег. В последнее время у нас в основном правительственные корпоративы и детские, что меня очень сильно удивляет. Последних раз 10 нас приглашали как раз на детский корпоратив. Детям было от года до пятнадцати, мы были завершением вечера, когда уже дети устали, а родители хорошенько подвыпили. Мы, конечно, работаем больше для родителей. У детей наши выступления вызывают просто ступор какой-то, они не знают, как на это реагировать.
– Многие сравнивают ваше творчество с номерами Александра Пескова. Чем ваше шоу принципиально отличается от его театра?
– У меня всё-таки больше шоу, у Пескова – концерт пародий, так скажем. Это надо приходить и видеть. У нас абсолютно по-разному всё выглядит, совершенно разные концепции. Я очень уважаю этого человека, считаю, что ему надо поставить памятник за то, что он сделал. Добиться в те, ещё советские времена, чтобы тебя показывали по телевизору наравне с такими звёздами, как Лайма Вайкуле, Эдита Пьеха, в одном концерте, – огромное достижение для человека, работающего в этом жанре. Этот артист не один раз собирал концертный зал «Россия», и с аншлагами. Так что Александр Песков – артист с большой буквы. Мы, по-моему, относимся друг к другу с большим уважением.
– При этом вы не раз заявляли, что с Песковым вы не конкуренты. А почему?
– Нас всего двое, возможности для выступления огромные. У нас в Москве певцов сотни и тысячи, и они тоже находят для себя площадки, а здесь всего два человека, которые занимаются такого плана жанром. Поэтому мы с ним даже не пересекаемся. Я последний раз его видел, наверное, лет восемь назад.
– Кого сложнее пародировать: женщин или мужчин?
– Мне сложно делать то, что не ложится на мой характер. Лирические номера мне делать гораздо сложнее, чем номера с подачей, энергетикой и так далее. Хотя у меня были большие проблемы с образом Людмилы Гурченко. В первый раз, когда я вышел делать этот номер, мне все знакомые и даже родители сказали, что лучше его не показывать. Но я взял себя в руки, ещё раз посмотрел видео, интервью, и теперь это один из лучших моих номеров.
– Песков всегда очень удачно пародировал Гурченко. А ваш фирменный номер или антреприза?
– Мой любимый образ – Тина Тёрнер. Хотя Гурченко мне тоже очень нравится делать. Сейчас её делать несколько сложно и даже неуместно, хотя я намерен по прошествии времени опять выходить в её образе. У нас как раз в день похорон Людмилы Марковны должна была быть русскоязычная программа, где планировался и этот номер. Нам пришлось его снять, конечно.
А больше всего мне нравится ставить зарубежные программы, гораздо интереснее, нежели исполнять российских звёзд. Это уже дело моего собственного вкуса, я больше люблю зарубежную эстраду.
– «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады»… Временами позднего социализма повеяло. СССР вы хоть иногда вспоминаете? Или «мир свободы» покорил вас целиком и полностью?
– Как всегда, когда что-то остаётся позади, всё плохое отбрасывается, остаётся только хорошее, какие-то романтические воспоминания об этом. На самом деле ничего хорошего в тех временах не было. Если вспомнить то, как мы жили, когда годами стояли в очереди за каким-то паршивым холодильником или годами стояли за телевизором, когда в магазине лежал один кусок сыра, когда мы не могли выехать за рубеж, когда у нас показывали всего две телепрограммы, то, конечно, сейчас можно сказать, что настали времена, достойные любого европейского человека. Только берите себя в руки, делайте дело, не ленитесь, двигайтесь в нужном направлении – и всё у вас будет хорошо. Возможностей развиваться в нашей стране достаточно. Да, это непросто, но круг расширился: хотите – работайте в России, хотите – уезжайте за рубеж, на всё у вас есть способности и возможности. Да, сейчас зарабатывать сложно. С социальным обеспечением вообще проблемы, это едва ли не единственное, с чем раньше было лучше. Хотя, впрочем, как раньше у нас пенсионеры жили за чертой бедности, так и сейчас живут. И насчёт здоровья стало строже и сложнее: сейчас обязательно нужно иметь хорошие накопления – если, не дай бог, с вами что-то случится, вы должны себе позволить оплачивать медицину.
– С вами-то ничего не случается? Следите за собой?
– Пока всё хоккей, стараюсь.
– Но перегибы всё равно ведь бывают? Танцы на столах, пробки в потолок…
– Я человек непьющий, поэтому «пробки в потолок» – я всего лишь наблюдатель за тем, как они разбиваются.
– В России непьющий человек – это или «завязал», или больной.
– Ситуация понемногу меняется. Слава богу, у нас сейчас общество поворачивается в сторону здорового образа жизни, поэтому сейчас это уже плюс, если вы не пьёте и не курите, в отличие от нескольких лет назад. Сейчас больше приветствуется, когда вы ходите на фитнес, следите за своим здоровьем. Я как раз из разряда тех людей, которые «следят». И потом, у меня физически очень сложное шоу. Чтобы выдерживать то количество концертов, которые у нас есть, мне надо следить за своим здоровьем, быть в хорошей спортивной форме. Но всё равно в конце всех дел порой чуть ли не с ног валишься, такая усталость накапливается.
– «Форма», «здоровье», «спортивность» – всё это так относительно. Уж насколько всегда лёгок и подвижен был Майкл Джексон. А какие шоу устраивал, включая и невероятные танцы.
– Майкл Джексон является королём поп-музыки, поэтому всё, что он делал на сцене, безупречно, идеально, неповторимо. Он был удивительно талантливый музыкант, и ту музыку, которую он создавал, мог создать только Майкл Джексон. Это артист с большой буквы, который больше никогда не родится.
– А вы знаете, кто король поп-музыки в России?
– Нет.
– Филипп Бедросович Киркоров!
– Ну надо же!
– Да. И пусть он не умеет танцевать, но вокал у него вполне приличный.
– На самом деле король поп-музыки – Майкл Джексон. А всё остальное – это уже так… Если честно, мне вообще не нравятся подобные названия – короли, принцессы, королевы, примадонны и так далее. Филипп Киркоров – замечательный артист, с очень красивым голосом, он действительно один из лучших, нереальный профессионал, однако…
– У него ужасный характер. Он злой. Как даст в глаз!
– Устаёт, наверно.
– А у вас бывают нервные срывы?
– Бью директора, вот сидит рядом который.
– Профессионально бьёте?
– Могу апперкотом.
– Как думаете, что это такое – «апперкот»?
– Это – снизу наверх, по челюсти.
– Верно! Ну, тогда хорошо бы пару слов про бокс, братьев Кличко, ставки на «кто кого» и всё такое…
– Игрок я не азартный. Про спорт – какой мне интересен? Мне нравится лыжи смотреть, фигурное катание. В детстве мне нравилось бобслей почему-то наблюдать. И когда они на санках катаются.
– Из фигур фигурного катания: Плющенко или Ягудин?
– Только не Плющенко! Хотя он, наверное, талантливый.
– Вы не раз подчёркивали дороговизну ваших концертных костюмов. Кто для вас шьёт? Есть ли в России мастера, отвечающие высоким запросам?
– В Москве мне шьют, по-моему, все, кто только может. От мастерских Большого театра, «Современника», Малого театра, до каких-то частных портных. В Москве, по-моему, не осталось ни одного портного или портнихи, которые не знали бы о нашем шоу. Но лучшими и любимыми мастерами остаются те, которые работают при театрах. Это профессиональные закройщики, портнихи. Даже не говорю о магазинах, где просто тоннами скупаются ткани, стразы и так далее. Мы с моим директором часто выезжаем за рубеж, если чего-то нет в Москве, то закупаем там. Для номера «Мулен Руж» нам пришлось ехать в Париж за корсетами.
– Вы хорошо разбираетесь в моде, стилях, ориентируетесь в брендах – у кого следует покупать, у кого не стоит…
– Самое главное, по-моему, не заигрываться в моду. Не бежать впереди той же самой моды. Главное, чтобы ты находился в своём собственном стиле. Я уже давно перешёл на какие-то спортивные вещи, потому что мне в них удобно. Я раньше носил классику, она меня очень сильно утомила. Потом носил какие-то джинсы и так далее. Сейчас я предпочитаю спортивные костюмы, за что получаю большие тумаки и от мамы, и от моего директора, но не могу себя переучить.
– Ваша популярность стремительно набирает обороты. Но был человек по фамилии Евдокимов, которого вообще вся Россия знала. Несколько лет назад загадочная гибель Михаила Евдокимова на автотрассе вызывала множество кривотолков…
– О, в эти дебри я вообще никогда не залезал! Если уж Михаил Евдокимов меня интересовал, то, конечно, не как политик, а как артист. Артист он был замечательный. Нишу, которую он открыл, больше так никто и не заполнил – такого простого русского мужика, ну и всё, что с этим связано. Очень печально всё то, что с ним произошло, страна его любила. Мне кажется, не надо было ему лезть в политику, в это злосчастное губернаторство. Лучше бы занимался тем, чем занимался на сцене. Хотя, конечно, это полностью его выбор. Но мне очень приятно, что мы с ним однофамильцы. Мне всегда нравилось, с самого детства, что и как он делал, его неподражаемые колоритные антрепризы.
– Занялся не своим делом – и судьба закрутилась по чужому, злому сценарию.
– Я знаю только одного человека, у которого получилось после актёра стать знаменитым политиком. Это Рональд Рейган. А все остальные… Да, ещё и Шварценеггера могу назвать, но, насколько я понимаю, у него тоже не очень удачно там сложилось – в каком сейчас состоянии находится Калифорния после него – по-моему, в очень плачевном. С Рейганом, я думаю, это самый удачный пример.
– А про Ярослава Евдокимова вспомним?
– Певец? «Колодец, колодец, дай неба глоток» – как же, я помню! «Эх, за Дунаем!» – очень красивый голос, и тоже в детстве мне очень сильно нравился. Что-то в последнее время его не очень слышно, а вообще это один из лучших голосов на эстраде.
– Теперь давайте обыграем и вторую часть «Евдокимов-шоу». Что может сказать лидер уникального «Евдокимов-шоу» про великого англо-ирландского писателя и мыслителя Бернарда Шоу? Хоть, конечно, вы и не были с ним близко знакомы…
– Слава богу, лично мы действительно не знакомы. Он умер лет двадцать-тридцать назад, если не больше. (Смеётся.) Больше даже? Я его читал на самом деле, мне очень нравится произведение «Скворец и лира».
– Ха, так ведь это кино советское, последний фильм Любови Орловой, при чём тут старина Шоу? Впрочем, помимо всего, Шоу был редкий острослов. А о себе вы можете сказать, что вы остроумный, весёлый, компанейский?
– Не знаю, это должны окружающие оценивать. Но мне присуще чувство юмора, у нас очень много смешных номеров, иначе они бы просто не получались. Иногда я, конечно, выдаю какие-то перлы в коллективе! (Усмехается.) Но не знаю, лучше всё же спросить у окружающих.
– Где вы черпаете вдохновение, новые идеи?
– У меня целое множество программ. Изначально я очень много показывал звёзд зарубежного шоу-бизнеса, потом российского. Далее у нас появилась программа, посвящённая кабаре, потом программа, посвящённая фильмам, программа, посвящённая сказкам, где огромное количество сказок применялось. Сейчас мы показываем программу, связанную с мифологией. Тем очень много, они постоянно варьируются, меняются, «черпаются», и если одна из них иссякает, то я нахожу другую.
– Какой ваш возраст вам больше всего нравился, в каком бы не прочь задержаться подольше?
– Я себе больше всего нравился лет в 16, в 18. По своему восприятию мира, по душе да по уму. Жизнь некоторые вещи меняет, ломает.
– А любимый актер – юный Ди Каприо?
– Нет, хотя Ди Каприо очень талантливый.
– Он сыграл лучшего Ромео в истории. Хотя там ему не 16, а «целых» 23.
– У него были и гораздо более ранние работы. Очень талантливый актёр, только сейчас у него как-то одного плана пошли фильмы. Я надеюсь, что он будет играть более драматические роли. Они, я думаю, ему подвластны.
– А кто из актёров ваш «намбэ уан»?
– Роберт де Ниро мне очень нравится. Из зарубежных. А из российских… Смоктуновский, наверное.
– Дружбой с каким человеком вы дорожите? Известным или не очень…
– Я не гонюсь за дружбой со знаменитостями. Достаточно, что я их просто знаю, мы здороваемся. А знаю я почти всех. Мне близки те друзья, которых я знаю по своей работе в шоу-бизнесе. Вот мой друг – мой директор, который сидит рядом с нами. Денис Болдырев.
– Политику вы не жалуете. Но, может, хотя бы околополитические передачи смотрите? «Прожекторперисхилтон», к примеру.
– Этих смотрю, да. Мне они нравятся, очень остроумные ребята, потрясающие. Чувство юмора у всех троих, даже у четверых. Ну, и они иной раз очень резко шутят в сторону наших политиков. Молодцы!
– Мне кажется, там не импровизация, а тщательно заготовленное «смешилово».
– Самая хорошая импровизация – это продуманная импровизация. Они это продумывают, но многое у них рождается и в их светлых головках. Молодцы ребята.
– Кто из них самый яркий?
– Иногда, мне кажется, Ургант, иногда – Мартиросян. Цекало, если я не ошибаюсь, продюсер, режиссёр этого проекта. Хотя они все там с головой, весь замечательный квартет.
– А Тина Канделаки как вам со своей «Нереальной политикой»?
– Тина Канделаки – очень профессиональная девушка, вне зависимости от конкретной работы. Я помню, смотрел какую-то программу, где ей нужно было на огромной скорости задать опросы. Я такого в жизни не видел! Такая нереальная скорость! Такое произношение потрясающее у женщины, плюс очень острый ум и умение отвечать на вопросы не задумываясь, на любую тему. Она очень большая интеллектуалка.
– Грызня Волочковой и Собчак – это всерьёз или на публику?
– Это точно игра на публику. Если к Собчак я ещё отношусь с долей уважения, то Волочкова – это полный антипод, конечно. Вообще, катастрофа, по-моему.
– Многие разочаровались и в Николае Баскове…
– Да? А что с ним не так?
– Мягко говоря, многое. Как-то вместе с боксёром «Каменной Башкой» Валуевым вёл он сильно приторное эстрадное действо. Вошедший в раж Коля-маленький чуть ли не за коленку покусывал Колю-амбала. И всё время о чём-то хихикал. Лучше б он солиднее держался, что ли. И тогда бы никакая Оксана не потребовалась для неуклюжего прикрытия его реальных предпочтений.
– То, что сейчас происходит в шоу-бизнесе, не совсем нормальная тенденция. Я не знаю, то ли это сам шоу-бизнес бравирует, то ли людям это нужно – но мне кажется, не нужны никому ни песни, ни фильмы, нужно только знать, кто с кем спит. Но ведь это всё абсурд, суета, пена.
– Верите ли вы в Бога? Или хотя бы в разумность бытия – что пришли в этот мир не просто поплясать и откинуться…
– В церковь я хожу. Хотя, конечно, «ходить в церковь» и «верить» – разные вещи. Как-то я снимал квартиру в центре Москвы, на улице Бутырский вал, и там во дворе находилась очень маленькая церквушка, я даже не сразу её увидел. Она была то ли XVI, то ли XVII века. И вот мы когда туда с другом зашли (а мы бежали с репетиции), то буквально замерли минут на 15 и не могли оторваться. И даже оттуда выйти не в состоянии оказались, настолько потрясающе намоленное место там было! Поэтому главное – всё уметь пропускать через себя. Если вам это дано, то это здорово.
– Ваше напутствие добрым людям.
– Занимайтесь своим делом. Будьте профессионалами.