начало на 1 стр.

Всё равно все мы смотрим на хоккей до сих пор как игроки, в душе остаёмся действующими хоккеистами. Поэтому относимся к хоккею не хладнокровно или расчётливо, а всё обострённо переживаем. И то, как мы относимся к происходящим переменам, это чисто игроцкое наше мнение. Я до сих пор не научился смотреть на хоккейные перипетии как тренер.
В целом современный хоккей хорош. С образованием КХЛ (Континентальной хоккейной лиги), с образованием Молодёжной хоккейной лиги развитию игры уделяется очень большое внимание. Мы на правильном пути. Есть какие-то издержки, но это связано с тем, что две названные хоккейные лиги образовались совсем недавно. Но если оценить стадионы, учесть внимание прессы, телевидения и, главное, посещаемость матчей – впечатление сложится весьма солидное.
Вспомнить хотя бы, как ярко прошли два звёздных уикенда, когда играли звёзды Континентальной хоккейной лиги и Молодёжной. Это был настоящий праздник хоккея: полные стадионы, счастливые лица, особенно молодых игроков. В бескомпромиссной борьбе проходили матчи чемпионата, особенно серии плей-офф, буквально в каждой паре была интрига, на льду кипели страсти. Я думаю, что хоккей наш правильно развивается, мне по душе происходящие в нём перемены.
– А сколько шуму было, когда ваш друг и соратник Вячеслав Фетисов после большого перерыва вновь вышел на лёд как игрок!
– Это был всего лишь один матч, и больше он представлял собой свое-образную пиар-акцию. Слава как бы бросил вызов самому себе, попробовал. Конечно, в таком солидном возрасте это большой поступок. Блестящий шанс привлечь массовое внимание к хоккейному клубу ЦСКА. Ну, и возможность встряхнуть как следует команду, расшевелить молодёжь.
– Но ведь вас в своё время не приходилось встряхивать? Или вас тоже тащили за собой старики?
– Тогда другое было отношение, там больше было от наставничества. Встряхивать нас не встряхивали, но помогали как старшие товарищи. На поле мы были с ними на равных, а вне игры всё обстояло чисто по-дружески.
– Какой из многочисленных чемпионатов мира с вашим участием вспоминается сейчас наиболее волнительно?
– Пожалуй, первенство 1982-го года, в котором мы в упорнейшей борьбе дважды обыграли прилично укомплектованных канадцев, причём во второй раз одержали победу (6:4), проигрывая по ходу матча со счетом 1:4.
К тому моменту меня опять подвело плечо – рука висела на одних сухожилиях, мне сделали обезболивающий укол. Ларионов выиграл вбрасывание в зоне канадцев, шайба попала ко мне, и я из последних сил метнул её с кистей в ворота. И попал в девятку!
– Давайте вспомним теперь, как в начале 90-х, после блестящей карьеры в ЦСКА и сборной СССР, вы отправились за океан, в НХЛ, в канадский профессиональный клуб «Калгари Флэймз». Не страшно ли было, перешагнув 30-летний рубеж, валить за рубеж?
– В принципе, ничего страшного. Тем более мы каждый год в Северную Америку ездили, примерно знали, что это такое и к чему следует готовиться. Да и чего конкретно я мог бояться? У нас за плечами был опыт колоссальный, поэтому были, скорее, любопытство и желание испытать себя в привычном деле, но в совершенно иных условиях, при другой игровой философии.
– Вы стали тогда самым парадоксальным обладателем «Колдер Трофи» – приза лучшему новичку НХЛ. Обычно его присваивают 18-20-летним ребятам. А тут – такой матёрый человечище!
– Но ведь приходилось тогда очень многое доказывать – и друзьям, и партнёрам и соперникам, и самому себе! Причём доказывать вдвойне, поскольку мы были первые русские в заокеанском хоккее, и нас всерьёз проверяли «на вшивость». Одно дело – действовать против нас, когда мы в сборной СССР играем, а другое дело – внутри североамериканского клуба. Конечно, и проверяли нас, и били нас первое время, вся команда, никто не пропускал мимо. Проверяли, выдержим – не выдержим, как будем вести себя в той или иной обстановке, что у нас за характеры. Настоящая «школа молодого бойца» в отнюдь не молодом возрасте.
– Не возникало мыслей: да на чёрта мне всё это нужно?
– Мыслей было много. Но имелось чёткое понимание смысла происходящего. Одна из главных идей, зачем мы туда ехали – выиграть Кубок Стэнли. То есть мы завоевали практически «всё золото мира» – Олимпийские игры, чемпионаты мира, СССР, брали «Кубок Канады». И вот главным стимулом стало – получить право бороться за Кубок Стэнли и в итоге выиграть этот легендарный трофей.
– Кубок Стэнли вы не выиграли…
– Не выиграл. Естественно, когда чего-то не добиваешься, сожалеешь. Но, в принципе, и сделано было немало. Когда я уже за «Сан-Хосе Шаркс» играл, мы пробились в финал Конференции. По-нашему если перефразировать, это полуфинал Кубка Стэнли. Неплохое достижение, но мы-то у себя в ЦСКА привыкли добиваться всего по максимуму.
Однако мы ведь всю жизнь в спорте и прекрасно понимаем, что выиграть всё невозможно. Вот вы сказали, что мы всё выигрывали. Но мы и проигрывали тоже. Мы знали, что такое поражение, позади была и кошмарная развязка на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде, и проигранный в страшной борьбе «Кубок Канады-87» сборной хозяев во главе с Уэйном Гретцки и Марио Лемье. Так что и в случае с невыигранным Кубком Стэнли большой обиды уже не было. Червоточинка есть, конечно, до сих пор даёт о себе знать…
Не хватило, видно, возраста, ведь в 30 лет когда выезжаешь в другой мир, лучшие годы фактически позади уже. Можно по пальцам посчитать, кто после 30 по-настоящему блистал. Конечно, нужен был и чисто североамериканский опыт – понять сильные и слабые стороны тех команд, которые реально борются за Кубок Стэнли. Это очень ценный опыт. Важно, когда ты знаешь, что есть «Детройт Ред Уингз», который в ближайшие два-три года будет бороться за Кубок Стэнли. А есть, допустим, «Нью-Джерси Дэвилз», которая только-только ещё строится как большая команда. И, конечно, было сложно на первых порах понять все тонкости политики и этикета Национальной хоккейной лиги, поэтому где-то, наверное, чего-то и не хватило.
– В «Калгари Флэймз» вы преуспели прежде всего как классный распасовщик.
– Гэри Робертс, который играл в тройке со мной и Ньювендайком, наколотил с наших передач больше 30 шайб за сезон. А потом и вообще сподобился 53 раза поразить цель, хотя до этого забивал чуть больше десятка голов. Счастливый Робертс обещал назвать в мою честь своего сына. Но слово не сдержал, дал имя Сергей своему обожаемому псу. (Смеётся.)
– Когда Советский Союз жил за «железным занавесом», многим хотелось уехать за границу, чтобы достойно зарабатывать. Вы были в их числе?
– До того как уехать в Канаду, я десятки раз выезжал в составе сборной за границу и знал, как там живут. При этом у нас, как у всех советских граждан, не было выбора. Нам просто предложили играть в Америке, и мы уехали.
– В НХЛ информация о заработках хоккеистов не засекречивается. Сколько вы тогда зарабатывали?
– До 1991 года контракт являлся коммерческой тайной. А когда суммы резко возросли, общественность добилась их рассекречивания. Это же своего рода шоу-бизнес. Единственный секрет остался – бонусы. Никто не знает, сколько и за что. Это оговаривается между игроком и клубом. Мы с Ларионовым уехали на 750 тысяч долларов в год. У Фетисова была другая сумма – немного больше. Так как мы уезжали первыми и через Госкомспорт СССР, с нами начали торговаться. Сначала нам предложили вообще отдавать всё заработанное в госказну, а самим получать зарплату от посольства. Потом разрешили оставить у себя пятнадцать процентов, мы отказались. Затем – тридцать. Мы долго бились и сошлись на пятидесяти. Согласились только потому, что уходило время. Выбора не было. Так мы могли не уехать никогда.
Фетисов пошел по другому пути, он чуть позже сам заключил контракт с клубом и не стал ничего платить родине. Я и Ларионов решили, что нам это не нужно, хотелось побыстрее уехать и оставить нормальные отношения с Госкомспортом. Так что 375 тысяч долларов от моего заработка уходило в «закрома родины». Позже мы пытались разобраться в том, куда ушли наши деньги. Толком ничего выяснить не удалось. Только за три первых года я выплатил один миллион долларов. Столько же Крутов и чуть меньше Ларионов. Потом «дань» платить перестали. Моя самая высокая зарплата в НХЛ составляла 1 миллион 100 тысяч долларов в год. У Ларионова 1 миллион 700 тысяч, у Фетисова тоже за миллион где-то. Сейчас в НХЛ получают в десятки раз больше. Правда, хозяева клубов пытаются сбивать суммы контрактов.
– На Западе бытует мнение, что все русские – мафия. Знаменитым русским хоккеистам тоже досталось по полной программе.
– В Америке однажды вышла статья, в которой русские хоккеисты обвинялись в связях с мафией. Потом сняли об этом фильм. Больше всех тогда досталось Фетисову. В то время газеты и телевидение активно муссировали скандал с Иваньковым. Слава правильно сказал в той передаче, что с Япончиком, например, здоровались и наши министры, но никто их не обвиняет в связях с мафией. На игры иногда приходили и Япончик, и Тайванчик. Они с нами разговаривали, а сказать ему «иди отсюда, ты – криминальный авторитет» было бы смешно. Я и Вячеслав, как и многие другие, ходили в русские рестораны на Брайтон-бич. Кто хозяин ресторана – никого не интересовало. Мы общались, но это не значит, что мы с ними были как-то связаны. Естественно, все русские за границей тянутся друг к другу. А статья получилась о том, что Фетисов общается с Япончиком и открыл якобы мафиозный бизнес. Но там для того чтобы открыть своё дело, не нужно никакой «крыши». Просто открывай и занимайся делом.
– А с простыми русскими эмигрантами вы там общались?
– Мы ходили в гости к русским. У них, несмотря на то, что они уже давно осели в Северной Америке, очень сильны русские традиции. Так что не верьте, если вам будут говорить: «Мы долго живем в Америке, превратились в американцев и по-русски не понимаем». Всё равно у них к обеду борщ, салат «столичный», селёдка под шубой, пельмени и прочие русские блюда. Я не видел такого, чтобы русская семья ела другую еду. Они все скучают по родине.
– В 1983 году на чемпионате мира в ФРГ символическая сборная мира впервые за всё время была составлена исключительно из игроков СССР. Владислав Третьяк и вся ваша «ларионовская» пятёрка.
– Я думаю, и в 1984 тоже мы составили такую сборную. Просто тогда не было официального голосования на Олимпиаде в Сараево, но всё равно журналисты составляли свои списки – и вновь, по-моему, мы все там были тоже. А в 1986-м символическая сборная выглядела так: Шведский вратарь Линдмарк плюс, опять же, вся наша пятёрка.
– Расскажите, как сложился этот знаменитый квинтет.
– Первый был Фетисов, он из школы ЦСКА защитник. Потом появился я, Макаров. Потом Володя Крутов, тоже цээсковец. По времени я одновременно с Лёшей Касатоновым пришёл в ЦСКА, он из ленинградского СКА, я – из челябинского «Трактора». Позже всех пришёл Ларионов, когда не хватало нам классного центрального. Он из воскресенского «Химика» прибыл.
– А до Ларионова чаще других с вами в центре играл Владимир Петров?
– Да, Петров был у нас тогда в качестве такого «дядьки-наставника». А в принципе, мы на уровне юношеского и молодёжного хоккея все играли вместе. Тогда такие были традиции. Мы выигрывали призы лучших и нападающих, и защитников, при этом держались вместе со всей командой сплочённым коллективом и на площадке, и вне её. Мы как бы были продуктом нашей системы. И когда уже нас смотрели тренеры с прицелом на будущее, Виктор Васильевич Тихонов принял решение соединить нас вместе и создать боевую пятёрку.
– Как вы думаете, почему у равного вам по таланту Владимира Крутова совершенно не заладилась карьера в НХЛ?
– Видимо, здесь прежде всего сказалось то, что мы в советские времена 11 месяцев в году сидели на сборах – и за нас думали, за нас решали, что, когда и как нам делать. А там, за океаном, этого нет абсолютно. И, наверное, Вовка не нашёл подходов к такому стилю жизни. Самостоятельная подготовка к матчам, нянек нету там, никто за тобой не смотрит, что ты ешь, во сколько ты ешь, поэтому, скорее всего, Вовка просто потерялся в этой системе.
– Сейчас вы много занимаетесь с молодыми хоккеистами. Современная хоккейная молодёжь заметно отличается от представителей вашего поколения?
– В целом нынешние ребята более самостоятельные, более ответственные. Когда играли мы, профессии «хоккеист» не существовало, и отношение было соответствующее. А сейчас они знают, что официально являются именно хоккеистами, а не слесарями, не студентами, не офицерами, с них спрос конкретный, поэтому и отношение к делу профессиональное вырабатывается с ранних лет. Они хотят играть, хотят зарабатывать достойные деньги, заключать перспективные контракты – и делают для этого всё, что в их силах.
– Хорошо или плохо то, что российские хоккеисты в 18-20 лет уже стремятся уехать за океан?
– В принципе, Молодёжная хоккейная лига как раз для того и создана, чтобы не потерять игроков. И чтобы наши хоккеисты – те, кто воспитан у нас на родине, приносили удовольствие нашим же болельщикам.
– Сможет ли КХЛ составить реальную конкуренцию НХЛ? Считается, что лучшие игроки мира именно за океаном играют.
– Это так и есть, если честно говорить. Но, так или иначе, НХЛ – это сто лет, а КХЛ всего третий год, поэтому нам, естественно, нужно время, нужно терпение. Со временем, я думаю, будет больше взаимодействий с хоккейной Европой, и к нам оттуда больше станет приезжать мастеров высокого класса. Да и своих звёзд всё больше в КХЛ будет оставаться, как сейчас, к примеру, Радулов, Морозов. Вот тогда мы будем по-настоящему конкурировать с НХЛ.
– История мирового хоккея хранит в памяти много великих хоккейных звеньев. Возьмём для сравнения три отечественных тройки: Михайлов-Петров-Харламов, Макаров-Ларионов-Крутов и Могильный-Фёдоров-Буре. Их силу и стиль действий как-то можно сопоставить? Или это вообще выше возможностей машины времени?
– Нет, это нереально! Прежде всего потому, что у каждого времени есть «свои» игроки, именно ему соответствующие. Великие наши предшественники, у которых мы многое сумели перенять – Петров, Харламов, Михайлов – это действительно наши учителя. Мы были рядом с ними практически каждый день и имели возможность получить благодаря им по-настоящему высшее хоккейное образование. Про нашу «тройку» не совсем уместно говорить хотя бы потому, что у нас целая пятёрка была. Для своего времени мы тоже были лидерами, на нас равнялись, нам пытались противостоять… Буре, Фёдоров, Могильный – им не удалось поиграть вместе так долго, как нам. На протяжении значительного промежутка времени говорить о сложившейся тройке Могильный-Фёдоров-Буре нельзя, потому что они достаточно долго играли вместе только в молодёжной сборной.
– А если хотя бы скоростные качества попытаться сравнить? Неужели в 70-е годы скорости были ниже, чем в 80, в 80-е – ниже, чем в 90-е, в 90-е – ниже, чем в нынешние времена? Я что-то в это не верю.
– Мы вот с Алексеем тоже в это не верим. Да, в последнее время принято говорить, что хоккей более скоростным становится. Но, скорее всего, просто поменялось направление развития хоккея, игроки меньше стали откатываться назад. Современный стиль хоккея предполагает, что надо сразу же вперёд идти. Но в любом случае я бы не сказал, что они более скоростные стали, чем были мы. Или мы – более скоростные, чем Михайлов, Петров и Харламов. Концепция хоккея меняется, тактические подходы, игровая философия – поэтому и картинка смотрится иначе, более динамично.
– Игроки быстрее стали избавляться от шайбы, реже идут в обыгрыш…
– Быстрее избавляться от шайбы, да, поэтому и возрастает всеобщее движение, визуально это сразу в глаза бросается. То есть меньше откатов назад, которые мы делали регулярно. А сейчас установка такая, что с места отбора надо сразу идти вперёд. Вот и кажется, что они быстрее. Но я не считаю, что они быстрее нас двигаться стали.
– Анатолий Тарасов такие физические нагрузки в своё время давал, что даже многие подготовленные спортсмены не выдерживали.
– Мы ещё чуть-чуть застали то поколение! Тарасов действительно физике огромное внимание уделял. И я могу с уверенностью сказать, что мы не были быстрее того поколения – Фирсова, Старшинова…
– Кто был спортивным кумиром вашего детства?
– У меня вся жизнь была с хоккеем связана, другого пути для меня, по сути, не было, потому что я самый младший из трёх братьев. Меня воспитывали братья, поэтому было так: братья на стадион – и я на стадион. Летом футбол, зимой хоккей, других вариантов не существовало. В итоге я остановился на хоккее. А кумир у меня был знатный… Так получилось, что мой старший брат Николай служил в армии в Чебаркуле, когда Анатолий Тарасов сослал туда в ссылку Гусева с Харламовым. И я ездил в Чебаркуль смотреть на их хоккей. Вот однажды и познакомился там с Валерой Харламовым и с Сашей Гусевым. И для меня, нападающего, Валерка стал примером.
– Сейчас как-то диковинно слышать уже – «тренер сослал в ссылку»… Как вы думаете, авторитарный тренерский стиль – методы того же Тарасова или много работавшего с вами Виктора Тихонова, который не терпел возражений, – окончательно ушли в прошлое?
– Тогда была совершенно другая эпоха. К примеру, времена Тихонова в сборной и ЦСКА были уникальными. В то время ЦСКА являлся, по сути, сборной страны. То есть нас постоянно готовили как единую команду. А Тихонов брал любого молодого игрока, который более-менее заиграл где бы то ни было. Брал его без всяких условий и гарантий. Сейчас это невозможно, поэтому и сравнивать стиль тренеров нельзя. Тогда совсем другие времена были – «советская машина», «красная машина». Вся страна работала на ЦСКА. Только московское «Динамо» ещё могло конкурировать с ЦСКА нашего периода, потому что там тоже были высокие покровители. Но, в принципе, это была сборная, а не просто клубная команда.
– «Спартак» (Москва) иногда тоже «повышал голос».
– Тоже, да. Но не в «наше время». А вот до нас не «Динамо» конкурировало с ЦСКА, а именно «Спартак». Когда Михайлова тройка играла, они в основном со «Спартаком» Александра Якушева боролись. А у нас больше с «Динамо» было непримиримых матчей, как сейчас говорят, дерби.
– Кумир вашего детства Валерий Харламов погиб в автокатастрофе после того, как Виктор Тихонов не взял его в сборную. Поговаривают, если бы не это решение, он мог бы жить и играть?
– Для всей команды это был шок. Мы находились на базе в Новогорске. Потренировались, поужинали и пошли спать. Утром обнаружили, что Валеры с нами нет. Тихонов сказал Харламову где-то часов в 10 вечера о том, что он в состав не проходит. Валера тут же сел в машину и уехал на дачу. Об инциденте знал только сосед Харламова по комнате Валера Васильев. А ведь до этого ЦСКА играл в Кубке европейских чемпионов, где Харламов получил приз как лучший нападающий. Но у Тихонова было своё мнение. До этого он говорил, что Харламов развращает молодежь. Тихонов уже начал потихоньку избавляться от людей, которые имели большее влияние в команде, чем он. В числе первых были Петров, Михайлов, Харламов. Тихонов просчитывал тактику на годы вперёд. Он видел, что Харламов ему начал мешать.
– Когда-то вы в соавторстве с моим знакомым журналистом Олегом Спасским написали книгу. В ней рассказывали и о том, что когда выходили один на один с вратарём, то не знали, что будете делать в следующую секунду. Вы так всегда играли? Или со временем в ваших действиях появились какие-то схемы?
– Нет, ничего со временем не изменилось. Ведь вратари обычно следят за нападающими, знают сильные и слабые стороны того или иного форварда. А я затруднял голкиперам их задачу в борьбе со мной. Ведь если я сам не представлял, что предприму в следующее мгновение, то они и подавно не могли этого знать.
– Был ли такой вратарь, который для вас лично являлся неудобным как для форварда?
– Не припомню такого. Как-то мы не задумывались, выходили на игру – удобный вратарь, неудобный вратарь…
Касатонов: Вы его лучше про защитника самого-самого спросите, он не соврёт!
– Действительно, защитник самый неудобный для меня – Касатонов, да.
– А помните ведь, как Доминик Гашек чуть ли не в одиночку лишил Россию «золота» на Олимпиаде в Нагано в 1998-м? Кстати, Алексей Касатонов был тогда тим-менеджером олимпийской сборной России.
– Да, как раз в Нагано были первые Олимпийские игры, в которых участвовали и сильнейшие хоккейные профессионалы. Тогда НХЛ сделала перерыв, чтобы все лучшие игроки мира смогли принять участие в Олимпиаде.
– Вот тогда в финале Гашек и остановил мощную сборную России.
– Да, наши тогда проиграли 0:1. Хотя по дополнительным показателям доминировали – по броскам, по голевым моментам. Ну, так сложилось...
Вновь не выдерживает Алексей Касатонов: Мы выиграли у них первую игру в предварительном раунде – 2:1, тоже упорная была битва. Но, к сожалению, в финале нашла коса на камень. Поймавший кураж Гашек тогда остановил и канадцев, и американцев, это была по-настоящему его Олимпиада.
– А если о нападающих… Сейчас кто самый сильный форвард в мире?
– Для меня вообще не существует такого понятия – «самый лучший нападающий», «самый лучший защитник», просто потому что хоккей – командная игра, не может быть здесь культа индивидуализма. Есть лишь «самая лучшая команда», а чтобы персонально выделять кого-то – Кросби или Овечкина – для меня такой подход неприменим. Если бы они прыгали в высоту или бежали сто метров, тогда да.
– Про последнее молодёжное первенство что скажете? В финале с канадцами было 0:3, стало 5:3. Чудеса с прицелом на Олимпиаду в Сочи?
– Отдавая должное этой сенсационной победе, я всё же не уверен, что молодёжная наша сборная в приблизительно этом же составе попадёт в Сочи. За три года неизвестно ещё что будет с этими молодыми ребятами.
– Из спортивных комментаторов вы когда-нибудь кого-то выделяли?
– Никогда. Обычно, когда смотрю хоккей, я выключаю звук. (Улыбается.)
– Кроме своих голеадорских успехов на льду Сергей Макаров был замечателен ещё и тем, что редко получал травмы...
– Да уворачивался я от защитников! А если серьёзно, то за двадцать с лишним лет карьеры я пропустил всего 13 матчей в чемпионате Союза. Из-за травмы плеча.
– Вы такой весь положительный, с сильным характером… В Америке хотя бы правила дорожного движения нарушали?
– Было один раз. В Калгари, но в горах. Когда уже настало время отпуска, к нам в гости пришёл Александр Годынюк со своей мамой. Потом он «ненадолго» отлучился. Уже наступало время ложиться спать, а его всё не было. Мама его встревожилась и попросила поискать его в городе. Я сел в авто и, как матёрый такой калгариец, поехал искать его по барам. Немного превысил при этом скоростной режим, ну и, как водится, остановили меня. Впрочем, я тогда легко отделался. Да и Годынюк нашёлся целым и невредимым.
– Самый лучший город для вас за океаном…
– Сан-Франциско.
– Бывает ностальгия по Америке?
– Нет, я туда езжу раз в год обязательно. Соскучиться не успеваю. А вот по России скучал очень сильно.