начало на 1 стр.

– В «Новой газете» были, по сути, названы четыре возможные причины вашего ареста. Причина первая – конфликт с директором санатория ФСБ Трифоновым из-за туалета и разрешения на строительство. Причина вторая – конфликт вокруг здания по адресу ул. Фурье, 1, с сыном советника генпрокурора Альбины Ковалёвой. Причина третья – принадлежность к Братской ОПГ. Причина четвёртая – якобы вы не вписывались в систему «распила» государственных денег при освоении проекта «Байкал-Сити». Как вы сами прокомментируете эти версии?
– Повторяться, в общем-то, не хочется, а дополнить есть что. Когда я стала главой Листвянки, прокуратура просто завалила меня всевозможными предписаниями. Пугают и пугают – такое впечатление, что раньше всё было идеально, и подписывала их в том числе сегодняшняя судья Маслова, тогда она работала в Иркутскосельской прокуратуре. Одно из предписаний было по поводу аварий и несанкционированных сбросов нечистот в Байкал. Ну что, денег в бюджете нет, достаю свои, ремонтирую, строю новую перекачивающую станцию, делаем кучу дополнительных работ, плюс ко всему строим общественный туалет. Привычка бизнесмена – совмещать полезное с приятным. И обещание я выполнила перед избирателями – «построить общественный туалет», а то ведь перед туристами стыдно было. До сих пор судятся, хотят его снести. И опять нечистоты потекут в Байкал. Вот такая «принципиальность».
– Но ведь это на благо людей сделано и за ваши деньги, неужели нельзя как-то по-человечески решить?
– Я тоже так думала, и собственник туалета уже заявил о том, что готов подарить его. Но новый начальник РФФИ Фетисов, бывший зам. Альбины Ковалёвой по ФРС, очень принципиален и считает, что общественный туалет на госземле стоять не может, так как туалеты государству не нужны. А то, что может быть экологическая катастрофа, ни его, ни прокуратуру не волнует.
Второй «абзац» этого конфликта – невыдача мною разрешения на строительство. А как я могла его дать, когда они вели его уже всё лето, вырыли котлован, оголили водовод, поставили весь поселок под угрозу. Я потребовала от них, как и положено, экспертизу проекта. Её не дали. Позвонила тогдашнему начальнику РУ ФСБ по Иркутской области Старицыну, чтобы тот повлиял на Трифонова. Тот меня отправил... «в Москву», мол, Трифонов напрямую Москве подчиняется. А сами начали в этот момент проводить в отношении меня контрразведывательную операцию. Провели успешно, раскопали, что зимой не стала теплотрассу ремонтировать, деньги, мол, украла. Хотя в деле человек двадцать свидетелей говорили, что ремонт был намечен на май, да и деньги вернули, и справки с финуправления области получены, что ущерба нет, ещё до возбуждения уголовного дела. Но поезд уже ушёл. Это ведь ещё совпало с началом кампании по борьбе с коррупцией – и показатели были нужны. Мне рассказывали, как многие чины в погонах гордились такой победой. Я только не могу понять, в чём победа? Террориста не поймали, наркотиками и оружием я не занималась, на разведки других стран не работала. Это, конечно, хорошо, что у ФСБ руки освободились от прямых задач, значит, в мире всё же становится спокойнее. Им виднее, конечно.
– Второй конфликт – с советником генерального прокурора по Сибирскому Федеральному округу Альбиной Семёновной Ковалёвой – сегодня ещё более эмоционален. А на момент возникновения конфликта она возглавляла Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Иркутской области.
– Начался он вокруг здания, упомянутого вами выше. Вот сами посудите: есть человек, собственник, юристы проверили документы, есть решение суда о признании его собственником. А он не может оформить свою собственность в ФРС! Смотрю бумаги и не понимаю, почему так. Звоню начальнику ФРС Альбине Семёновне, прошу посмотреть. Она вежливо отвечает: «Хорошо». Я была довольна, что человеку помогла. Не знала тогда, что соседнее здание уже сыну начальника ФРС Ковалёвой А.С. принадлежит и что, видимо, на это они тоже глаз положили.
Пока надеялись, что решение суда исполнят и зарегистрируют здание, земля перед зданием юридически стала принадлежать ООО «Интерлайн», где учредителем является любимый сын Ковалёвой – Дмитрий. Подали в суд. В суде выясняли механизм приобретения земли «ООО Интерлайн» (а это 10 соток в центре города, а сотка в этом месте 5 млн рублей стоит). Оказывается, для обслуживания электроподстанции. Ни аукциона, ничего, «всё нормально»… Меня, конечно, такой поворот, мягко сказать, задел. Советую собственнику бороться и помогаю ему в этом. Забыла, что у наших конкурентов в руках не только Гражданский кодекс, но и уголовный. Так до сих пор и боремся, я – за жизнь, за близких и за свой бизнес, а они – свои амбиции удовлетворяют и материальное положение поправляют, открыв на этих 10 сотках платную парковку. Бог им судья. Я, конечно, не считаю себя слабым человеком, но, посидев почти два с половиной года в тюрьме, ощутила, что ценности поменялись: хотят грести – пусть гребут. Кстати, Алексей С., собственник здания, от него отказался, тоже решил, что жизнь дороже, стал глубоко верующим человеком. Здание это попало в РФФИ, а начальником там стал бывший зам. Ковалёвой по ФРС, Фетисов, который продолжил выбранную линию на отъём имущества, которое хоть как-то связано с фамилией Казакова, и сразу стал оспаривать постановление о выделении земли под строительство охотничьей базы за 200 км от Иркутска в тайге. Там, кстати, эта земля никому не нужна, даже если в бинокль смотреть, никого вокруг не увидишь. Всё, по-моему, очень очевидно – месть государственной машины за проявленную принципиальность. Что тут ещё комментировать? Я, кстати, думаю, что именно из-за мести мне не давали свиданий с родными, не давали зайти ко мне нотариусу для оформления доверенности на выезд за рубеж дочери для лечения. Не дали и брак оформить. А обоснованиям судьи, что могут, мол, секретную информацию передать, даже нотариус удивился. Согласитесь, это ведь не просто, когда против одного человека объединились и суд, и прокуратура, и следствие, и ФРС, и РФФИ, и много чего ещё. Я вот не раз себя на место судьи ставлю, ведь она – молодая женщина, мать, а вдруг у неё дочь заболеет, и вдруг я ей смогу помочь, несмотря ни на что, помогу. Она ещё доживет до 50, сама всё поймёт. Тем не менее лично мне её трудно понять...
Существуют сотни способов заработать, и для этого мне совсем не обязательно быть главой Листвянки. Конечно, очень «оригинальный» способ мошенничества – выиграть двое выборов, вложить 30 млн своих денег в инфраструктуру посёлка, а затем похитить 3,7 млн. Я считаю, что суд должен был посмотреть на сделанные мною добрые дела, что я богатый человек, которому незачем воровать, на сложившуюся практику бюджетного финансирования, на сезонность проведения работ, на многие обстоятельства, именно объективно. Но как это могла сделать судья Маслова, у которой бывший муж – судимый за вымогательство милиционер, взятый с поличным при получении денег с человека, которого шантажировал в заказном убийстве, осуждённый на пять лет условно и ни дня не проведший в СИЗО? А, кстати, Маслова в тот момент была прокурором и готовилась стать судьёй. Возможно, более опытный человек более тонко разыгрывал бы эту ситуацию, а она начала с отказа мне в свиданиях и закончила тем, что забыла в приговоре учесть два года и три месяца, отсиженных мною в СИЗО. «Вот вам 6 лет условно – и не дёргайтесь».
– И что же вы?
– Я тоже решила: муж, семья, внуки важнее любой политики. Тем более, пока сидела, сын женился, невестка недавно родила мне ещё одну внучку, которую я безумно люблю. Решила снова заняться тем, что умею, – бизнесом. Решила так подойти к его организации, чтобы он нёс и социальную нагрузку: создание новых рабочих мест и системное обучение персонала. Не знала, что мои обидчики решили меня добить. Сами понимаете – и кошка, загнанная в угол, начинает бросаться.
– Татьяна Васильевна, а что скажете о версии про Братскую ОПГ?
– Это вообще стопроцентная легенда, но не все понимают её происхождение. Да, была история с покупкой ресторана «Фихтельберг» с аукциона, были деньги, данные одним человеком, на половину этого здания, была «подстава», когда бандиты хотели с меня получить «лимон» долларов после дефолта. Да, я объяснила эту ситуацию Тюрину, кстати, при единственной с ним встрече – и он поставил точку в этом, сказав, чтобы я вернула 400 тысяч долларов, хотя мне человек давал 2 миллиона 400 тысяч в рублях. Спустя три месяца произошёл дефолт, отдать, получается, надо было 12, если в рублях, спорить я не рискнула. Подумала, а вдруг они уже давно в долларовых расчётах живут. Вот и вся история. С новой силой история о моей якобы «принадлежности» к Братской ОПГ всплыла, когда к нам на угодья наш друг Миша привез вновь назначенного начальника УВД генерала Антонова А. А. Это сейчас я понимаю, как ведутся грязные карьерные игры, и сейчас я бы Мише П. сказала: везите в другое место. А тогда даже рада была такому знакомству. Генерал приехал с женой и сыном, переночевал и уехал. А оппозиция генерала решила данный факт использовать: вот, мол, не успели назначить, а он с «братскими» на охоту ездит, и фотографию – в интернет. Кстати, генерал был не один, были с ним ещё милиционеры, наши фотографии все дома. Ну, это их дела. Когда я сидела, они проверки наших предприятий вели. В 2006 году, когда сплетни про Братскую ОПГ уже надоели, написала письмо генералу Старицыну с просьбой провести расследование, может, кто-то из их сотрудников распространяет эти сплетни. Он дал мне ответ, что они ни при чём, и у ФСБ данных о моей принадлежности к ОПГ нет. Это письмо есть в моем уголовном деле. Понимаете, отстоять свою репутацию по суду не так просто. Нужно, чтобы клевета распространялась в официальных СМИ, иначе иск попросту не к кому предъявить. Как раз сейчас мои адвокаты участвуют в деле о защите чести и достоинстве в Москве. Журналист центральной «Комсомолки» Варсегов, после того как я отказалась давать ему интервью, встретился с кем-то, с кем именно – сейчас адвокаты выясняют в суде, и написал про мою связь с ОПГ, не думая, что я теперь на свою собственную защиту по-другому смотрю. Может, расскажут, кто ему эту утку всучил, а иск, между прочим, на пять миллионов рублей. И генерал за меня заступаться не стал, я и не просила.
В 2007 году ходила на встречу с начальником РУОП Чернышёвым, один друг помог договориться, посоветовал: ты сходи, сама всё объясни, что никакого отношения к ОПГ не имеешь, что сама пострадала. Может, отстанут. Встреча была назначена заранее. Он встретил меня очень вежливо, приветливо сказал, что я могу довериться ему, как родному отцу. И чтобы я не сомневалась – запись не ведётся. Я и рассказала, всё как есть, про поездку в Москву. Через две недели наш другой друг привозит
видеозапись из Москвы. Я смотрю и думаю: век живи – век учись. Вот уж действительно: каждое сказанное тобою слово может быть использовано против тебя! И я как-то уже совсем разочаровалась в людях в погонах. А в голове полное непонимание обстановки. Кто есть кто? А когда сидела, легко было прикрывать этой версией режим моего содержания и сочувствующих отпугивать. Вообще наши органы умеют «бренд» распиарить – и потом можно с ним не только бороться, но и, когда надо, приклеивать его к ненужным политикам. В общем, два в одном.
– «Байкал-Сити» как ещё одна возможная причина вашего ареста...
– Ещё до посадки слышала о письме, якобы подписанном губернатором Тишаниным после того, как наши дороги с ним разошлись на выборах мэра Иркутского района. Он вдруг за месяц до выборов сменил курс. Сперва Наумова поддерживал, сделал своим советником, с «Байкал-Сити» ездил по всему миру. Вдруг вызывает меня, я прихожу, он говорит: так, мэром будет Зубарев, а Наумов – замом. Я ему сказала: «Пусть народ решает». Пришла домой с мужем посоветоваться – насчёт кандидата на должность главы администрации Иркутскосельского района Наумова, я на тот момент его поддерживала. Он с начальником выборного штаба Наумова, с самим Наумовым И.В. Начальник штаба – бывший ФСБшник Тарасов С. Н. – честный человек – остановил в наших головах все метания, когда сказал: «Я к народу не пойду, идите и говорите сами. Это ведь 80 посёлков для агитации! Мэр Зубарев 16 лет правил, район развалил, народ ждёт перемен». В итоге И.В. Наумов победил, а я, как всегда, не подчинилась. И прозвучало: «Братская ОПГ рвётся к стратегическим запасам пресной воды». Опять бренд ОПГ понадобился. Может, параллельно, когда руководство страны заговорило об особых зонах, имелось в виду, что и люди должны быть своими, раз деньги большие пойдут. Не исключаю, что и это в моё дело колорита добавило.
– Вам, наверное, жалко лет, проведённых в тюрьме. Вы такой энергичный человек и могли бы многое сделать.
– Конечно, жалко. Обидно, ведь хотела Листвянку сделать смыслом жизни – город современный, туристический на Байкале построить, чтобы всем иркутянам было чем гордиться, а не стыдиться куч мусора и примитивной торговли грязными, в буквальном смысле слова, руками. А тут мало того, что и этого не дали сделать, так еще и воровкой назвали.
– Что вы предпринимаете для своей защиты?
– Вам интервью даю, пусть подумают люди, ещё не поучаствовавшие в расправе надо мной. Возможно, они не знают истинные мотивы и не захотят в этом участвовать. Тем более времена меняются, начинают не только за главами гоняться и с помощью их посадок статистику по борьбе с коррупцией формировать, но и генералов с государственными наградами за решётку сажают. Материалы моего дела и приговор изу-чили три доктора наук в области уголовного права. Это заведующий кафедрой уголовного права юридического института Сибирского федерального университета, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации Тарбагаев А.Н., доктор юридических наук, профессор, член научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации Наумов А.В., зав. кафедрой уголовного права Московской государственной юридической академии, заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор Рарог А.И. Они написали своё заключение – «приговор некомпетентен». Есть люди, которые также изучают материалы, надеюсь, что скоро в Европейском Суде будет рассмотрена жалоба на необоснованное содержание меня под стражей. Если решение не отменят, подаю жалобу в Европейский суд по существу приговора, там наши интересы представляют французский адвокат Жан-Пьерр Шпитцер и адвокат из Москвы Елена Липцер, имеющие успешный опыт подачи жалоб в Европейский Суд. Недавно приезжали американцы, представители посольства США в Москве, познакомились со мной. Я их в музей в Листвянку свозила, встретила, как и положено, по-сибирски радушно. Пригласила в гости на Байкал летом. Поняла, что их наш случай заинтересовал.
– А как они узнали о вас?
– Из «Нью-Йорк таймс». Когда я сидела, в этой газете вышла статья, что называется, «на весь мир». Корреспонденты были в Иркутске, слышали митинг по поводу закрытия ЦБК на Байкале, кто-то им про меня рассказал. Они – в Листвянку, потом к мужу, к маме, сейчас вот представители посольства приехали.
– О чём они вас спрашивали?
– Их интересовало моё мнение – почему так со мной поступили? Мне, конечно, не хочется быть примером, которым нас же потом тыкали бы, но ведь и не я его создала. Получается, что права человека в России в основном иностранцы отстаивают и правозащитники. Может, в дальнейшем сообща с правозащитниками и президентом решат проблему арестов. Раньше ведь в тюрьмах ни холодильников, ни телевизоров не было, теперь они есть. Сейчас новое постановление правительства принято, ограничивающее содержание под стражей тяжелобольных людей. Правда, после громких смертей в СИЗО. От произвола надо защищаться даже не ради себя, а ради других людей. И я защищаться буду!
– Татьяна Васильевна, как изменилась Листвянка за время вашего вынужденного отсутствия? Какие-то моменты вы бы наверняка постарались обустроить иначе.
– Развитие туристической жизни в Листвянке приостановилось. Опять, как и до моего прихода туда, существует только летний туризм. Это я вижу по нашим предприятиям, находящимся в Листвянке. Раньше мы проводили много мероприятий, рекламирующих Байкал и Листвянку, совместно с местными жителями и бизнесменами, со студентами иркутских вузов, с местной молодёжью и школой. Начиная с 2005 года, я лично на свои средства посещала 2-3 раза в год инвестиционные ярмарки в разных странах. К ним я, опять же – за свой счёт, готовила экспозицию о Байкале и Листвянке. Предлагала инвесторам поучаствовать в проекте «Байкал-Сити». Много международных, да и российских инвесторов, ознакомившись с экспозицией, готовы были приехать посмотреть Листвянку, плотнее ознакомиться с этим проектом и решить: участвовать ли? Я думаю, что уже за это время был бы выполнен проект набережной с расширением автодороги и пешеходной зоны в сторону Байкала. А может, и проект перекачивающей станции и сетей к ней на большую Листвянку. Ведь позор же – 2011 год, а у нас на Байкале выгребные ямы, мусорные полигоны вместо мусороперерабатывающего завода! Сейчас, ко всему прочему, провалилась автодорога, подмытая озером, попадали фонари на набережной, нет автобусов, нет паспортного стола, да и с посёлком Большие Коты всё чаще нет связи. Раньше я на своём корабле раз в месяц увозила в Большие Коты продуктовую лавку, встречалась с местными жителями. Много мероприятий в посёлках я проводила на свои средства. Строила перекачивающую станцию, чистила колодцы, ремонтировала лестницы. И наивно полагала, будто всем понятно, что тот скудный, мизерный бюджет не мог позволить расцвести Листвянке всего за два года.
– Юридически вы по-прежнему являетесь мэром Листвянки? Рассчитываете ли вновь вернуться на своё рабочее место?
– Это произойдёт в одном-единственном случае. Когда я буду полностью оправдана. Надеюсь, это случится до истечения срока моих полномочий.
– На ваш взгляд, что в первую очередь следует изменить в так называемой «пенитенциарной системе» в России?
– Прежде чем что-то менять, надо научиться соблюдать и исполнять действующий закон. А закон, к примеру, запрещает неуважительное обращение со стороны администрации к обвиняемым, содержащимся под стражей, запрещает пытки, предусматривает право на свидание с родственниками, право на телефонные звонки, на квалифицированную медицинскую помощь… Во время содержания под стражей всех этих предусмотренных законом прав я была лишена. Бесполезно что-либо менять, если нет культуры уважения закона.
– Верите ли вы сейчас в такое понятие как «независимый суд»?
– После того как новость о том, что срок моего содержания под стражей был в очередной раз продлён, была опубликована на ленте информационного агентства (что, кстати, было заверено нотариусом) со ссылкой на прокурора, участвующего в деле, в то время, как судья находилась ещё в совещательной комнате, трудно верить в независимый суд. Общалась я и с судьями, и адвокатами, многое знаю не понаслышке. Сейчас складывается такая практика: приговор, как правило, согласовывается с вышестоящей инстанцией, а обвиняемый в эту же вышестоящую инстанцию подаёт кассационную жалобу. И что делать человеку, который сам согласовал данный приговор, давал рекомендации – как писать и какие фразы вставлять в текст приговора... Впрочем, посмотрим. Я знаю точно, что в моём деле есть все доказательства моей невиновности!
Во время судебного заседания с самого начала было понятно, что у судьи задача: утвердить обвинительный приговор. А срок мне ещё в процессе следствия озвучил следователь – 6 лет. Во время суда не раз мы с адвокатами наблюдали, как обвинение теряло логическую нить, судья всячески эту нить пыталась выстроить. Хотя по закону все сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого. Запрет на свидания с родственниками, на регистрацию брака, на посещение нотариуса для оформления доверенности на выезд дочери за рубеж для лечения (с мотивировкой, что мы не предоставили документы, доказывающие то, что в России ей не могут оказать нужную помощь). Что это, если не произвол?
Не удивлюсь, если эта судья скоро станет членом областного суда, несмотря на то, что её бывший муж судим за мошенничество. Судья – бывшая жена мошенника – рассматривает дела по мошенничеству! При этом проходит все проверки. Я вкладывала свои деньги в посёлок, привела его за два года в порядок, мы разработали программу по его развитию, а меня посадили в тюрьму.
– Между тем Западно-Байкальской межрайонной прокуратурой средствам массовой информации были предоставлены сведения о закрытии отеля «Маяк». Как вы прокомментируете данную ситуацию?
– Ещё до выборов на должность главы администрации Листвянского муниципального образования мы вместе с супругом решили заняться новым для нас направлением в бизнесе, а именно – туристическим. В 2006 году в Листвянке нами были построены две гостиницы – «Маяк» и «Легенда Байкала». Гостиницы, на мой взгляд, украсили посёлок, привнесли в его туристический бизнес определённую культуру. Мы начали системно обучать персонал (более 300 человек), набранный из местных жителей и жителей Иркутска. Представьте, какой это огромный объём работы – найти, обучить, доставить до места и обратно. Начали формировать туристический поток на Байкал, принимая для этого участие в международных выставках по всему миру (Лондон, Берлин, Москва, Пекин) на протяжении всех 5 лет, даже когда я находилась в СИЗО. Гостиницу «Легенда Байкала» вынуждены были продать за половину стоимости затрат на строительство. «Маяк» же усиленно пытается закрыть прокуратура, якобы его эксплуатация опасна для людей. У нас на руках имеются три экспертизы, подтверждающие его надёжность. По результатам экспертиз ясно видно, что построен отель согласно всем нормам.
Сегодня для того чтобы получить продвижение по службе в прокуратуре, самый быстрый путь – это угодить начальству. Ну а для него, создаётся впечатление, самое главное – «задолбить» Казакову.
Обидно, что страдают коллективы, работающие в Листвянке, непосредственно в «Маяке». Люди, неоднократно слышавшие из уст президента Путина, а потом президента Медведева о развитии туризма на Байкале, могут из-за действий местной прокуратуры навсегда разочароваться в правильности выбора профессии. Знаю, что все настроены писать премьеру Путину, просить вмешаться. Я тоже верю, что справедливость восторжествует.
– Какие конкретные планы, дела наметили вы для себя на ближайшее время?
– Заниматься воспитанием маленькой дочки, лечением мужа и мамы.
– Что для вас сейчас входит в понятие «отдых»?
– Самый настоящий отдых в деревне, в лесу. Баня, речка, родные люди, любимые животные и рядом супруг у казана с пловом. Вечерами – чтобы Дима читал вслух, а я просто слушала.
– Когда, по вашим ощущениям, вы сможете облегчённо вздохнуть и сказать: «Слава Богу, всё плохое, наконец-то, закончилось»?
– Когда мы сумеем доказать, что фамилия Казакова и слова «растрата», «мошенничество» – это противоположные полюса. И «приклеить» их ко мне не по силам никому.