Его называют «королём альтернативного рока», «принцем тьмы», «чёрной фигурой печали» и «величайшим мистическим персонажем» в современной музыке.

Печальный баритон Ника Кейва – гордость австралийского подполья и одно из главных достояний культового британского лейбла «Mute». Обладая внешностью не то проповедника, не то чернокнижника, главный рок-интеллектуал Зеленого континента вот уже 30 лет вспахивает музыкальную ниву, выпускает поэтические сборники и активно участвует в жизни независимого кинематографа – в качестве композитора, сценариста, а иногда и актера.

Зачем маньяк убивает в конце песни невинную красавицу?

Родившись 22 сентября 1957 года в городе Варраканабил, в пригороде Мельбурна, в интеллигентной семье (мать – библиотекарь, отец – преподаватель), Николас Эдвард Кейв уже с ранних лет стал писать стихи и музыку.
Ник Кейв живет в Лондоне и очень выборочно ездит на гастроли по разным странам. Известно, что он никогда не выступает там, где ему не нравится. Воспитанный на набоковской «Лолите», находящий родственные черты в Достоевском, он особенно ценит мрачный русский юмор. С Ником Кейвом в разные годы работали такие исполнители, как Кид Конго Пауэрс, Пи Джей Харви, Бликса Баргельд, группа «Pulp». Его часто сравнивают с Томом Уэйтсом. Ник Кейв сыграл во многих фильмах (в том числе в знаменитом «Небе над Берлином» Вима Вендерса), написал музыку почти к двадцати картинам, выпустил множество клипов, музыкальных альбомов и дал колоссальное количество концертов. Как ни странно, в последнее время он прославился в качестве серьезного писателя: два тома «Короля Чернило», куда входят пьесы, эссе, стихи, тексты к песням, наброски, черновики и рисунки, уже издавались в России. Роман «И узре ослица Ангела Божия», переведенный на тридцать языков, тоже выходил в нашей стране восемь лет назад.
Его фигура – поэта, музыканта, певца, литератора и актера – стоит в ряду признанных гениев нашего времени. И хотя Кейв – это герой для изысканных меломанов, тем не менее его знаменитая песня «Где растут дикие розы», спетая в дуэте с Кайли Миноуг, известна и любима всеми в мире. Зачем маньяк убивает в конце песни и клипа невинную красавицу? – вопрос, который до сих пор мучит миллионы...

«Мне нужен был адреналин, а ему – героин»

Несмотря на то что в глазах мирового сообщества он навсегда останется человеком, плескавшимся в одном водном павильоне с австралийской дюймовочкой Кайли, бывали у Кейва в жизни альянсы и поинтереснее.
На первом месте, конечно, Анита Лейн – блистательная певица и муза Кейва, проведшая с ним самые дикие годы, начиная с Австралии и вплоть до его отъезда в Бразилию. Она уходила, приходила, однажды сбежала от Ника в Америку с одним политическим обозревателем, но в конце концов именно под ее звездой прошли кейвовские восьмидесятые, и именно ее светлый образ украшает собой заднюю обложку классического альбома «From Her To Eternity».
Своеобразной же антимузой Ника стала Лидия Ланч, звезда течения no wave и страстная поэтесса. «Мы с Ником расходились решительно по всем пунктам, – со смехом вспоминала Ланч. – Ник был такой тихий и застенчивый, и я со своими дикостями, конечно, не могла ему подойти». Ланч углядела в Кейве своего героя – он и впрямь здорово напоминал ее олигофренического вида партнеров по экстремально-поэтическому порно режиссуры Ричарда Керна. Однако если Лидия делала ставку на секс, то Кейву с лихвой хватало героина. Он как-то не стремился воплощать ее художественные фантазии (как правило, то был неприятный секс в неподходящей обстановке) в жизнь и уходил в романтический отказ, чем порой сильно бесил гранд-даму ноу вейва. Однажды они писались для какой-то телепередачи. Лидия сказала: «В Америке я величина». Кейв возразил: «Так в Америке и я величина!» Лидия разозлилась: «Ты, миленький, величина разве что у себя в башке!» Раздосадованная Ланч вообще относилась к нашему герою довольно покровительственно: «При мне он трижды передознулся до полусмерти. Я ему говорила – еще один раз, и я тебя спасать не стану, я не нянька, в конце-то концов. Понимаете, мне нужен был адреналин, а ему – ему, разумеется, героин».
Последней основательной музыкальной историей Кейва стал его горячительный дуэт с Пи Джей Харви в самой середине девяностых. Что до собственно семейных обстоятельств, то человек, бьющий женщин ногами, двенадцать лет как женат во второй раз и растит двух близнецов – Артура и Эрла. Жену звать Сюзи Бик, ее можно лицезреть в фильме Роберта Олтмана «Высокая мода». Есть, впрочем, еще один сын, Люк, – от первой, встреченной еще в Бразилии жены, кудрявой fashion-красавицы по имени Вивиан Карнейро.

«От Брэда Питта получил лишь холодный кивок»
(Фрагменты интервью с Ником Кейвом)

– Вы снялись во многих фильмах. Есть ли среди голливудских звезд те, которых вы считаете своими друзьями?
– Да нет, я не дружу с голливудскими звездами, у меня другая тусовка. Самая большая звезда, с которой я работал, – это Брэд Питт, с ним мы снимались в «Джонни Замше». В те времена он был отличным парнем – непосредственным, открытым, увлекающимся, обожал музыку и вообще жизнь обожал. Живой был человек, ничего не скажешь. Но потом, когда я его встретил уже успешным, слишком успешным, то на свое приветствие получил холодный кивок.
– Это вас задело?
– Да не сказать чтобы очень. Я, помню, подумал тогда, как всё-таки портит успех. Вообще, если честно, актеры мне не слишком нравятся, на их вечеринках я откровенно скучаю. Так было и на той, где я встретил Брэда.
– Говорят, вас часто принимают за Николаса Кейджа. Вас это не обижает?
– Нисколько. Однажды я разговаривал с каким-то парнем целый час, после чего выяснилось, что он продолжает принимать меня за Ника Кейджа. Я не стал его разубеждать – иногда лучше быть не тем, кто ты есть.
– Например, не музыкантом, а сценаристом и драматургом?
– Ну да, типа того. Влезаешь в чужую шкуру и наблюдаешь за всем со стороны: особый род медитации.
– Почему вы постоянно выворачиваете наизнанку библейские сюжеты? Святого Лазаря вы приравняли к фокуснику Гарри Гудини, а воскрешение – к цирковому трюку.
– Нельзя же воспринимать всё буквально, как написано. Помнится, меня история Лазаря поразила не демонстрацией божественной силы, а тем, как ловко мертвый стал живым. Лежал себе, а потом раз – и пошел! Круто же, а? Эта история, как и все библейские сюжеты, вечна. Но всё равно ее надо было немного актуализировать. Я представил себе Лазаря в Нью-Йорке. Понимаешь, глупо умирать и лишать себя возможности жить в таком замечательном городе. Поэтому в Нью-Йорке Лазарь бы непременно воскрес. Ну а я просто решил напомнить об этом людям. Чудеса ближе, чем нам кажется.
– Пару альбомов назад вы толковали Библию так же извращено, но куда спокойнее. Скромные аккорды фортепиано, скрипка, женский хор… А сейчас опять разошлись.
– Ну, свою роль сыграло появление ансамбля Grinderman. Мы с друзьями изрядно пошумели, повеселились – и потом решили заодно встряхнуть музыку The Bad Seeds. Мы осуществили давно похороненную идею – сделать жесткий и громкий, но при этом акустический альбом. Когда-то такой должна была стать пластинка «Henry’s Dream». Но в 1992-м ничего не вышло – помню, я во всех интервью называл тот диск дерьмом. А сейчас, похоже, получилось.
– Но ведь в ваших текстах постоянно возникают какие-то вымышленные персонажи. Неужели не интересно узнать, кто такая Ворона Джейн или Маленькая Джини?
– Маленькая Джини – драгдилер из Нью-Йорка, я встретил ее много лет назад. Она давно умерла. В любом случае, мои воспоминания и фантазии не живут за пределами песен – так какой смысл узнавать, кто эти люди на самом деле? Иногда и вправду лучше прислушаться к мелодии и аранжировке.
– Пожалуйста – в песне «Jesus Of The Moon» звучит флейта. Это как понимать? Вроде раньше вы никогда этот инструмент не использовали?
– Вы правы, флейта у нас редкий гость. Звучит немного пасторально, но хорошо контрастирует с заглавной песней – там мы на фоне небоскребов Нью-Йорка даем жару, а тут будто на природе чай попиваем. Я вообще, как бы странно это ни звучало, люблю сельскую жизнь. Альбом «No More Shall We Part» сочинялся в такой вот тихой, убаюкивающей обстановке – и этим приемом я пользуюсь до сих пор. Выезжаю за город – в Англии, разумеется, – уединяюсь и пишу баллады.
– Это всё замечательно, но когда вы усы-то сбреете?
– И вам не нравятся? По-моему, их еще никто не похвалил. Никому не нравятся мои усы. Так что придется сбрить рано или поздно.

Памятник самому себе

Ник Кейв надеется собрать $57 000 для того, чтобы возвести полуобнаженную бронзовую статую, изображающую его самого, в своем родном городе. Если его усилия по сбору средств увенчаются успехом, то в городе Уорракнабель, Австралия, появится весьма привлекательная достопримечательность: полноразмерная статуя, изображающая полуобнаженного певца верхом на лошади.
Кейв комментирует это следующим образом: «Это будет довольно экзотическим путешествием, если получится вернуться домой в качестве бронзовой статуи. Не буду притворяться, что в каком-то смысле не получу от этого удовлетворения. Но об этом рано говорить – впереди еще много работы».
Недавно Кейв уже имел возможность самоутвердиться в глазах своего прошлого, получив почетную степень доктора в университете, из которого его когда-то выгнали.

Отказался сыграть в память о Джексоне

Во время своего выступления на фестивале Гластонбери 28 июня 2009 года Ник Кейв проигнорировал решение организаторов посвящать все шоу уик-энда смерти Майкла Джексона. Вместо этого, выйдя на сцену, Ник произнес: «Мы бы хотели посвятить этот концерт памяти звезды… Фарры Фосетт».
Фарра Фосетт – актриса, прославившаяся после выхода сериала «Ангелы Чарли» (1976–1981), – умерла за несколько часов до короля поп-музыки после долгой борьбы с раком. Сообщения о ее смерти быстро заглушили новостями о внезапной гибели Джексона. Видимо, Кейв решил восстановить справедливость.

Where The Wild Roses Grow
Где дикие розы растут

ПРИПЕВ: Меня зовут Дикой Розой
 Но мое имя Элайза Дэй
 Почему меня так называют
 Ведь мое имя Элайза Дэй

Увидев ее в первый день, я знал – она единственная
Она посмотрела мне в глаза и улыбнулась
И эти губы цвета роз, что растут вниз по реке, такие алые и дикие
Он постучал в мою дверь и мой трепет растворился в его уверенных объятиях
Он был моим первым мужчиной и заботливой рукой
Нежно вытер слезы, что текли по моему лицу
ПРИПЕВ.
На второй день я принес ей цветок
Она была красивее всех женщин, что я видел
И я спросил: «Знаешь ли ты, где дикие розы растут,
Такие ароматные, алые и вольные?»
На второй день он пришёл с одной красной розой
И сказал: «Доверь мне свою потерю и печаль»
Я лишь кивнула и легла на кровать
«Если я покажу тебе розы, ты последуешь за мной?»
ПРИПЕВ.
На третий день он повел меня на реку
Он показал мне розы, и мы целовались
Последнее, что я увидела
Как он встал надо мной с камнем в руке
В последний день я привел ее туда, где дикие розы растут
Она лежала на берегу, и ветер легкий, как вор
Поцеловав ее на прощание, я сказал: «Красота должна умереть!»
Сорвал розу и вложил в ее губы
ПРИПЕВ.

Кайли МИНОУГ в клипе «Where The Wild Roses Grow».

Книга Кейва «И узре ослица Ангела Божия».

Сюзи БИК, супруга Ника КЕЙВА.

Наталья ЛАУК,
директор компании «Мир музыки Красноярск»:

– Ник Кейв – это сплошная независимость. Он всегда вне тренда, поэтому сам по себе является трендом. Если говорить применительно к российскому слушателю, то он очень близок русской душе. Если тексты его послушать, там сплошной лирический пессимизм. Он поёт то о пьянстве, то о самоубийстве, то там черти, то ангелы… Как «Король и шут», в общем, только намного более самобытен. В музыкальном бизнесе главное – отличаться от коллег, а это он умеет как никто другой.

Ольга НЕПРИНЦЕВА,
специалист по рекламе и PR (Киров):

– Вообще, я люблю диско, дикое диско. Но о культовом музыканте и поэте Нике Кейве, конечно, слышала немало: его подкожные откровения маньяка трудно оставить незамеченными. Ник – фигура колоритная, в нем есть что-то готическое. Суровый брутальный мужчина, приятно отличающийся от нынешнего многообразия так называемых музыкальных метросексуалов, которыми сегодня изобилуют телеканалы. Им не хватает маскулинности Ника Кейва. А ещё мне иногда очень хочется запеть его загробным голосом где-нибудь на серьёзном собрании или корпоративной тусовке. Чтобы сработал эффект неожиданности и люди «пришли в себя», стали человечней, что ли. По-моему, творчество Кейва идеально подходит для этой цели.

Анастасия ВОЙНОЛОВИЧ,
телеведущая (Киров):

– Ника Кейва уважаю за самобытность – его ни с кем не перепутаешь. Поёт, конечно, фальшиво (это я могу утверждать как музыкант), но дико харизматично. Да и фамилия запоминающаяся – в переводе на русский язык означает «могила». Помнится, в юности мы пели парочку его известных песен: «Mr. Stagger Lee» и «Where The Wild Roses Grow». Последнюю Кейв исполнял вместе с Кайли Миноуг. Могу заметить, что Кейв – настоящий ловелас. По крайней мере, был им: помню сплетни про его отношения, кажется, с Тори Амос. Хотя это было давно, где и с кем сейчас Ник, для меня загадка. Прочитала в интернете, что он ещё писатель, актер и сценарист – разносторонне развитый творческий человек, оказывается. Быть может, познакомлюсь теперь получше с его работой.

Роман БЕЛЫЙ,
радиоведущий МСМ-радио, участник квартета «Уик-енд» (Иркутск):

– Ника Кейва я считаю легендарным музыкантом и культовой личностью для целого поколения. Многие знают его по дуэту с Кайли Миноуг, ими была спета известная рок-баллада, ставшая хитом, на эту песню был снят клип, говорят очень красивый. Но я, если честно, этот эпизод его творческой биографии упустил, клип не видел. Хотя мне его музыка нравится. Вообще Ник Кейв из разряда тех музыкантов, которых нужно послушать хотя бы один раз. Независимо от того, нравится ли стиль, направление, в котором работает музыкант, рок ли это или что-то другое. Потому что в талантливой, настоящей музыке каждый может найти что-то для себя.

Денис ПОПЕНКО,
арт-директор клуба «Че Гевара» (Красноярск):

– Ник Кейв – это человек-легенда. Невозможно сказать, нравится его музыка или нет: он просто есть и всегда будет. Обыватель знает его по песне с Кайли Миноуг, которую крутили одно время по музканалам. Но основные, концептуальные вещи, которые его характеризуют, не на слуху. По эстетике я бы определил его творчество как «тёмный позитив». Это необъяснимо: весьма мрачные вещи, но послушаешь – и настроение поднимается. Я сам слушаю Кейва года с 93-го. Не могу назвать себя фанатом, но ведь почему-то его диск лежит у меня в машине…

Василий КУЧЕРЕНКО,
музыкальный критик (Иркутск):

– Внешне Ник Кейв – гадкий утёнок, который стал впоследствии прекрасным лебедем. Мне интересно его творчество, его музыка. В чём-то его можно сравнить с Томом Уэйтсом позднего периода. Ник Кейв наделён большой силой воображения. Как большинство музыкантов с Зелёного континента, он занимает свое особое место в мире музыки, у него есть свой особый стиль, своя позиция. И он, несмотря на кажущуюся закрытость, человек довольно высокого творческого полёта. Его творчество немного мрачное, но это хороший, сказочный мрак.