«Конкурент» беседует с солистом рок-группы «Ногу свело».

Куртка нараспашку, простая вязаная шапка в руке, взъерошенные волосы, блестящие глаза – вот он какой, лидер группы «Ногу свело» Максим Покровский! Его простоте нет предела. После приветственного слова он по-свойски скажет: «Где у вас здесь можно сделать пи-пи?» Пакетик черного чая, цена которого не превышает пятидесяти рублей, станет для него «божественным»! И только потому, что он заварен представительницей прекрасного пола. Он любит женщин и не скрывает этого. Также он любит геев. Только какая она, эта любовь?.. Читайте об этом в эксклюзивном интервью респектабельной газете «Конкурент». Он готов говорить обо всём, но только не о семье. Табу.

– Очень много тем, на которые хочется с вами поговорить. Вы недавно были на Украине, приезжали к певице Ёлке. Помогали ей оценивать «Х-фактор»?
– Один украинский телеканал закупил «Х-фактор» (британский проект «The X-Factor», равносилен нашей «Фабрике звезд». – Прим. авт.). В основном все шоу, которые издаются, производятся в наших странах, я имею в виду Россию, Украину  и, наверно, Белоруссию, где-то перекупаются или у кого-то перенимаются.
– Как вообще относитесь к подобным музыкальным проектам?
– В самом хорошем смысле этого слова никак. У меня нет какого-то ярко негативного отношения. Нет желания что-то отрицать, что-то критиковать. В конце концов, производится телепродукт, и людям, которые заведуют телевизионным ящиком, нужно, чтобы зритель смотрел, как зомби, на что-то или на кого-то. При этом, если мальчики или девочки подбираются талантливые и блеют более-менее внятно (я имею в виду пение), соответственно, чем более внятно, тем более приятно. Не хочу, чтобы это воспринимали от меня как некую иронию или насмешку, ни в коем случае! Такая у нас была и, возможно, еще будет «Фабрика звезд»: интернациональный, исходный прототип «Pop-star». Это купленное шоу. Собственно, такой у нас и мой любимый «Последний герой». И ничего в этом такого нет.
– То есть вы относитесь положительно?
– Воистину отношусь нейтрально. Мне нет смысла такие шоу поощрять и говорить, что это действительно созидательный путь и мы открываем таланты. Ничего толком мы не открываем. Но мы и никому не вредим. Я был гостем на «Х-факторе», для меня это была отличная возможность съездить на Украину без концертов, повеселиться, посидеть.
– Ну и как повеселились с Ёлкой?
– Как? Нормал! Она мне тут звонила, говорила: «Макс, в Москве концерт!» Мне было так стыдно, что я не пришел. Очень тяжело последний месяц, занят. Контакты надо поддерживать, но в данной ситуации я не отличился. Но я очень рад, что мы с ней познакомились, оказались дружны. Вернусь всё-таки к шоу. Когда ты оцениваешь, когда звучат слова, когда ты в той или иной степени решаешь чью-то судьбу – это очень большая ответственность. И когда перед тобой стоит человек – в случае со мной (я участвовал только в одной серии этого проекта) это были несколько парней – когда ты выбираешь из парней, кто всё-таки лучше, а кто всё-таки, прости Господи, хуже, в этом есть некий человеческий момент. Если ты его проходишь, хорошо ли, плохо ли для себя, но ты переживаешь, ты либо становишься лучше, чище, либо хотя бы пытаешься это сделать, что в принципе тоже хорошо. Не люблю быть судьей, не люблю оценивать, но мне вот пришлось пройти это малюсенькое испытание в моей жизни.
– Как тогда относитесь к «Евровидению»?
– Два раза «Ногу свело» пытались! Безуспешно. Занимали почти призовые места в России на отборочных турах, говорим об этом только быстро. Я плохо отношусь к «Евровидению». Так сложилась конкретно моя судьба, судьба коллектива «Ногу свело». Мы не были оценены жюри. Когда мы второй раз пытались принять участие в «Евровидении», председатель жюри Алла Пугачева сказала, что такая песня, как «Московский романс», оскорбит Европу.
– Почему? Я ее слышала, мне понравилось.
– Это не мои губы говорили. Это говорили ее губы. Поэтому я уважаю всех, преклоняюсь перед талантами и говорю очень много шелухи под названием «вежливые слова»! Я обязан это говорить! Потому что я артист, и на этом рынке я не один. Еще раз отвечаю на ваш вопрос: у меня плохие отношения с «Евровидением», я ничего хорошего о нем сказать не могу, не хочу и не буду.
– Если бы вам сказали: «Вы проходите, вы представляете Россию» – тогда было бы другое отношение к нему?
– Абсолютно другое!
– Получается, что вы обиделись?
– Сложилась плохо судьба – плохое отношение. Естественно, сложилась хорошо – хорошее. Всё лично и субъективно. Так в мире делается всё, так люди встречаются, женятся, разводятся, делают большую политику. От личных отношений зависит всё. И моё отношение к «Евровидению» такое.
– В свое время вы везде говорили, что пишете книгу «Ногу свело»: 20 лет назло шоу-бизнесу». Удалось?
– Тормознули! Делала ее наша бывшая пресс-атташе, хорошая идея, но она не доведена до конца. Я хотел, чтобы эта книга стала учебником, как через одно место, через заднее место, вести дела и как работать в шоу-бизнесе неправильно – и прожить так, как прожили 20 лет «Ногу свело». К сожалению, книга не была заполнена тем, что я хотел. А я хотел, знаете, как в задачниках: пример такой-то и ответы. Но эти примеры и вопросы были самым главным, и это самое главное никто не сумел талантливо сделать. Я за это даже не брался, у меня в принципе нет таланта подобного рода.
– К написанию?
– Да! К составлению подобного рода детских книжек, справочников. Но от идеи мы никуда не ушли. Это и так бы валялось на прилавках и не покупалось, потому что издательский бизнес, в частности печатный, совершенно давно загнил. У меня есть хорошие друзья, некое издательство, которые издали мою прошлую книжку «Детские игрушки». По дружбе можно было распечатать какой-то тираж, но не хочется делать то, что будет пылиться. И изначально это была не моя идея, это была Ланочкина идея.
– Тогда что вы можете сказать про шоу-бизнес? И через какое всё-таки место туда вообще приходят? Грубо немного прозвучал вопрос.
– Нормальный вопрос! Вы знаете, я до сих пор еще это не понял. Я всю жизнь, все эти 20 лет торговал, надеюсь, в самом хорошем смысле этого слова, некой индивидуальностью, которую можно любить, не любить, принимать, не принимать. Но до сих пор не научился писать хит! До сих пор не научился вычислять хит. До сих пор не понял всех тех, кто мне советовал повторить «Хару Мамбуру». Как ее можно повторить? Ее невозможно повторить, на мой взгляд! Либо те, кто советовал мне, могли дать несколько идей, которые можно было реализовать. Соответственно, шоу-бизнес – это то, к чему мы очень близки, а с другой стороны, я так и не понял, что это. Достаточно печально, на самом деле, прожить жизнь, не поняв, где ты прожил, но есть у этого некая осознаваемая часть, если можно так выразиться. То исчадие, которое в нашей стране называется шоу-бизнесом, не имеет никакого отношения к бизнесу, потому что это непрофессионально.
– Какое бы тогда дали определение этому?
– Чернь харкается.
– Кого в шоу-бизнесе больше: людей с нормальной ориентацией или нет? Например, Борис Моисеев.
– Вы о сексуальной?
– Да.
– Не знаю, но у меня есть на эту тему достаточно четкое мнение. Во-первых, извиняюсь за неполноту информации, не знаю статистику: сколько на российской эстраде находится геев и не геев. Во-вторых, мне на эту тему говорить очень и очень легко! Я до такой степени признанный, как минимум самим собой, гетеросексуал, физический гетеросексуал, меня просто прет от женщин, я очень вас хочу! Поэтому мне очень легко говорить о моих «отношениях» с геями. Я очень люблю геев за то, что они в большинстве своем очень порядочные люди. Они очень хорошо и порядочно относятся к работе.
– Ответственные?
– Да, они ответственные люди. И я очень много видел добра от геев. То есть мне настолько сейчас хорошо и комфортно в этой теме, я перерос эту тему, чтобы над ней хихикать. К сожалению или к счастью, я не понимаю геев физически по одной простой причине – продолжение рода человеческого всё-таки идет через совокупление мужчины и женщины. Но поскольку у людей есть разные способы существовать… то в остальном я отношусь к геям хорошо. Могу сказать, что в Британии рынок немножко по-другому образован, там гей-публика решает намного больше, как мне кажется. Знаете, когда мне люди говорят, что какие-то работы, которые я делаю сольно, не только в «Ногу свело», что они популярны не только среди обычной публики, но и среди геев, – что может быть прекрасней, когда тебя любят все! Но это уже получается гей-френдли музыка. А вот что касается Бори Моисеева, не думаю, что этих людей следует воспринимать как маячки. Да, они на себя надели вот эту личину апологетов гей-культуры, хорошо это или плохо, не знаю. Давайте слушать их музыку, вот и всё.
– А Филипп Киркоров поступил по-мужски, когда поднял руку на девушку? Он даже успел назвать себя психически нездоровым человеком.
– Мне с Филиппом совершенно нечего делить, соответственно, мне нечего бояться его реакции. Но я вынужден сказать, я бы поступил не совсем по-мужски, если бы оценил действия Филиппа Киркорова однозначно. Я этого не видел, меня там не было. Не думайте, я не уклоняюсь от ответа, я считаю, что девушек трогать нельзя. Нельзя девушек обижать. Если всё так, как было, и Фил действительно поднял руку на барышню, если это правда, то он поступил не по-мужски. То, что вскипел и сказал про свою болезнь, это не очень элегантно. С точки зрения собственного промоушена после розовой кофты это достаточно мощный поступок – человек опять на коне. С точки зрения закона я бы меньше комментировал, с точки зрения закона...
– Наказали бы его?
– Доказал бы его вину, если бы я был истцом или истицей. А после наказал человека, будь он Филиппом Киркоровым, Майклом Дугласом или мишкой с Северного полюса: посадил бы его на 15 суток.
– 15 суток – это мало для такого.
– Я не судья, не пойду в присяжные заседатели. И если мне придет приглашение, я от него откажусь. Я просто говорю, что существует закон, уголовный кодекс. И если человек нанес телесные повреждения другому, он может сесть за это в тюрьму, если доказана его вина. А если мы все здесь по поводу Филиппа Киркорова рассуждаем, а на самом деле всё было не так, то он имеет право подать на нас за клевету, и мы должны будем сесть в тюрьму, всё очень просто.
– Музыкальное творчество отнимает большую часть вашего времени. Есть у вас спортивное увлечение, хобби?
– Если я не занимаюсь музыкой в «Ногу свело», я ей занимаюсь дома и сольно. На это уходит почти всё время. Что касается активной жизни, ее в моей судьбе достаточно мало. Тем не менее, когда она случается, это, наверное, верхом. Я имею в виду верховую езду. И то настолько мало и эпизодически, что говорить об этом как-то серьезно и анонсировать свое увлечение было бы неловко и стыдно. Но если это происходит, то в последнее время чаще всего на даче, в ста километрах от Москвы. Что может сделать человек, когда садится в седло раз в сто лет? Вспомнить, сделать какие-то упражнения, прогуляться. Недавно мы с сыном в государстве Таиланд первый раз сплавились на рафтинге. Не самой серьезной степени сложности, но там больше туристов, чем проблем.
– В продолжение темы о здоровье и спорте: скажите, что вы делаете для того, чтобы в 42 года выглядеть на «5»? У вас нет ни одной морщинки.
– Ааа… я гляжу на женщин! Я гляжу на женщин, которые выглядят не на 5, но, по крайней мере, на 15-25. А морщинки есть! Их не так много. Седые волосы я подрезал. Мы тут вспоминали недавно один инцидент, который произошел со мной в одном из ночных клубов Новосибирска. Не буду его называть, чтобы не портить ему репутацию. Суть в том, что из-под земли вырос какой-то придурок и стал меня бить чем-то в лицо. Я всего лишь беседовал с девушкой.
– Он приревновал, как я понимаю?
– Если можно в поведении этого остолопа что-то понять, то, скорее всего, да. Я хочу обернуться к позитивной стороне этой ситуации. Не обязательно быть блядуном, можно просто очень любить жизнь, смотреть на жизнь с удовольствием. Когда ты пожираешься глазами любую, в хорошем смысле, толпу, имею в виду танцующих на дискотеке, когда все девушки твои, в понимании именно того счастья, что ты смотришь на красивые тела, светящиеся глаза, – естественно, морщинки начинают куда-то уходить. При чем здесь спорт! Это и есть какого-то рода спорт.
– На радиостанциях очень много попсовых песен. Почему они востребованы? Люди слушают то, что им преподносят, или спрос рождает предложение?
– Я думаю много лет на эту тему, не знаю, что сказать. Я думаю об этом каждый перелет, думаю о каждой звучащей дряни в вагоне-ресторане, если эта дрянь на родном языке. Я не являюсь поклонником одного стиля, но, положа руку на сердце, поп-музыку люблю намного больше, чем рок-музыку. При этом я ужасаюсь от того, что происходит в этой языковой территории, в этом пространстве. Я не знаю, что ответить на ваш вопрос. Причин много. Причина в том, что любое радио (не очень хочу хаять музыкальное радио, которое в нашей стране, скажем) – странное. Я пытаюсь быть корректным и вежливым человеком. Люди, которые делают радио, увлеченные люди, считают себя музыкальными гуру, уверены, что только они знают и слышат, что должно звучать. Люди, которые делают радио в более тривиальном режиме, которые занимаются программированием радиостанции, считают, что собирают мнения граждан и заводят в эфире то, что интересно гражданам. Это правильно. Но и европейское, британское радио тоже крутит не сверхинтеллектуальную музыку. Нужны годы, чтобы быть заинтересованным хорошим продуктом.
– ЧМ-2018 в России. Ваша реакция на эту новость. Проведем? Выиграем?
– Отвечаю на вторую часть вопроса. Мы не можем выиграть просто так. Как мы можем выиграть? Это так же, как и я не выиграю: «Ну, Максим, слушай, зайдешь в студию: басуха у тебя будет, и ребята нормальные, ну что, завоюем премию Грэмми?» – «Нет, не завоюем!» «Макс, соберемся сейчас на берегах Енисея, оттянемся, оператор будет клевый, снимем видео, завоюем MTV?» – «Не завоюем!» Не завоюем, потому что не умеем пока. И еще много лет не будем уметь. До 18-го года время еще есть. Я не очень понимаю, как развивается футбольная индустрия. Что касается России как места проведения будущего чемпионата, не знаю... Не в курсе сочинского бюджета. Но в курсе того, что там стало больше пробок, больше газов. Что местные, коренные сочинцы, которые родились, выросли и обладают участочками земли или квартирочками в городе Сочи, – стонут! Как пройдут Олимпийские игры, в том смысле, кто насколько громко пукнет или высоко подпрыгнет, не знаю! То ли это сделают европеоиды, то ли монголоиды, то ли негроиды. Извините, я сейчас никого не обидел, а только дал официальные названия рас. Я желаю всем, чтобы громко бегали и до фига раз подтянулись.
– Земфира заявила, что хотела бы спеть гимн Олимпиады-2014.
– И я хотел бы спеть гимн! И один, и с Земфирой, и без Земфиры! И желательно за деньги. За любые причем, можно небольшие!
– Будете делать что-нибудь сами, чтобы выступить на Олимпиаде? Или когда поступит конкретное предложение, тогда Максим Покровский выйдет и сделает всё, что угодно?
– Нет, я буду, буду! Я думал об этом реально. Можете смеяться, а можете нет. Но у меня уже готов прям припев песни:
Олимпийский огонь зажигает сердца,
Олимпийский огонь – ярко светятся
наши глаза…
Дальше я забыл, но я реально думал! Реально прикалывался! Сейчас…
Мы одним дыханьем дышим,
па-ба-ба-ба-ба-бам теплей.
И другие планеты сегодня услышат,
кто выше, быстрей и сильней!
Я хочу вписаться в бюджет, в олимпийский бюджет, если он еще не весь куда-то ушел. Я готов даже петь, плясать и делать всё, что угодно!
– Если говорить про бюджеты и не только: для вас есть разница, на какой площадке выступать? Одно дело открытая площадка, другое – корпоратив, куда вы приходите, сидят дяденьки, тетеньки, жуют и при этом, возможно, не понимают, о чем вы поёте, потому что акустика плохая. А может быть, вообще не понимают, потому что не знают ваших песен.
– Сцену невозможно завафлить. Сцена всегда чиста, как девственница, когда ты на нее выходишь. Я говорю абсолютно серьезно. Я знаю артистов, не буду называть их имена, но они решают заранее, кто с ними сегодня будет на одной площадке, в одном концерте. Я не обладаю ни таким желанием, ни возможностями. Я не такой большой артист, что могу выбирать, кто на этой сцене со мной. Тем не менее это моя искренняя позиция: когда мы выходим на сцену, она чиста как девственница. Мы выходим, и на ней звучит то, что мы в состоянии издать. Люди, которые находятся в зале, они могут бегать, прыгать, ходить пи-пи, жевать, это их личное дело. Мы делаем свое дело. И мы его любим.