Теракт в аэропорту «Домодедово» унёс жизнь талантливой поэтессы и драматурга из Одессы.

Анне вручили премию, когда её уже не было в живых

«Вижу, как ты сидишь на облачке и улыбаешься над всей нашей мышиной возней. Теперь ты ангелочек, будешь хранить нас – суетливых, ищущих и не находящих», – вот одна из тысячи записей, обращенных к Анне Яблонской после ее смерти 24 января. Анна – единственная украинка, погибшая из-за теракта в «Домодедово». Она летела в Москву, чтобы получить премию «Личное дело 2010» от журнала «Искусство кино». Награды была удостоена новая пьеса Яблонской «Язычники».
Её самолёт приземлился в «Домодедово» за 20 минут до теракта. Яблонская позвонила организаторам церемонии, однако по воле злого рока оказалась в эпицентре взрыва. Друзья и близкие Анны до последнего надеялись, что страшной участи ей удалось избежать. Церемонию вручения премии «Личное дело 2010» не стали останавливать, надеясь, что Яблонская просто не может вырваться из аэропорта. Потом вручили премию заочно. Позже выяснилось, что вручали тогда, когда Анны уже не было в живых.
«Аня прислала на конкурс сценариев пьесу, – говорит главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей. – Тем не менее и жюри, и отборочная комиссия были так вдохновлены ее одаренностью, ее неординарным мышлением, что включили сначала в короткий список, а потом уже жюри присудило ей премию конкурса».
29-летняя Анна Яблонская (по мужу – Машутина) была не только драматургом, но и поэтом, прозаиком, журналистом. Талантливым, светлым человеком, и главное – мамой и женой. У нее осталась трёхлетняя дочка Маша…
Муж Анны Артур узнал о ее смерти по телефону, сообщила знакомая погибшей: «Муж позвонил на Анечкин мобильный, который не отвечал, – и ему ответил фээсбэшник, стоящий рядом с ее телом. И сказал, что Ани нет».
Анну Яблонскую похоронили в Одессе, на Таировском Христианском кладбище.

Боялась летать и предчувствовала свою гибель

Анна Яблонская предчувствовала, что с ней что-то вот-вот произойдет. Записи в её «Живой журнале» за последний месяц не отличались оптимизмом. «Мне кажется, у меня осталось очень мало времени», – написала Анна всего за месяц до своей трагической гибели.
В январе в «ЖЖ» Анны Яблонской также были странные записи. «Наркоз, транквилизаторы, обезболивающее, гормоны – пустоту не лечат», – написала она 15 января. А несколькими днями раньше: «Я не человек. Я вообще даже не человек».
Анна боялась летать, о чем часто, словно предостерегая себя саму, писала в Сети: «Жизнь моя так всё устраивает, что приходится не только мириться со своими фобиями, но и постоянно смотреть им в лицо. Завтра утром – самолет. Я бы даже сказала – два самолета…». Или: «В ресторане в Борисполе за час до вылета в Одессу съела тарелку малосольной селедки и разные квашеные соленья. В самолете очень боялась и много пила».

Последняя запись в её «ЖЖ» – от 21 января – это стихи:

Дождь и другие явления химии и природы
Смотришь на эти вещи и думаешь что все изменится
Надеешься, что дождь воздействует как перекись водорода –
Дождем заливаешь рану и ждешь когда рана вспенится
Каких-нибудь знаков требуешь от дерева и небосвода
Считаешь количество кошек, исчезнувших в подворотне
Крики кукушек и чаек, ждешь у моря погоды
Решаешь, что наверное – завтра, если уж не сегодня
Бухгалтерия погрязла в хаосе, грусти, противоречиях
Одни и те же приметы всегда означают разное
Закономерности иллюзорны. Дождь идет бесконечно.
Скоро какой-нибудь праздник. Праздники надо праздновать.

«Раскрутка» после смерти

Похоже, что только после гибели Анна Яблонская стала по-настоящему известным и «раскрученным» драматургом. Театральную и вообще богемную Европу охватила буквально мода на безвременно ушедшую писательницу, чье имя до 25 января было знакомо только узкому кругу театралов, преимущественно российских. После трагедии в Домодедово статьи о ней посчитали своим долгом опубликовать все крупные международные издания, в том числе «Московский комсомолец», назвавший одесситку «надеждой русской драматургии», и «Нью-Йорк Таймс». Целый ряд культурных учреждений – от небольших театральных студий в Москве и Питере до легендарного лондонского «Роял Корта» – провели памятные чтения пьес и стихотворений Яблонской. Многие театры заявили о намерении или повторить показ спектаклей по произведениям Анны или поставить новые. До смерти драматурга такие планы были только у челябинского «Манекена», московского «Театра.Doc» и одесского «Тур де форс».
Таким образом, в ближайшее время зрители России, Украины и нескольких европейских стран смогут увидеть уже шедшие «Монодиалоги», «Видеокамеру», «Где-то и около», а также еще не воплощенные на сцене «Чацкого», «4-й закон Ньютона» и «Укол». Кроме того, не исключено, что ускорится процесс экранизации последнего и самого удачного, по мнению критиков, произведения погибшей – пьесы «Язычники», посвященной проблеме выбора веры в современном бездуховном мире. Ранее шансы появления «Язычников» на киноэкране рассматривались, скорее, как гипотетические.
В Интернете из-за Яблонской уже развернулся скандал. Администраторы популярного энциклопедического ресурса «Википедия» едва не удалили статью об Ане из русскоязычного сегмента портала (информация о драматурге есть также в украинской и английской «Википедиях»). Причина – якобы низкая «значимость» ее как литературного деятеля. «Когда статья появляется в момент гибели человека, это заставляет задуматься. Это всё поднялось на волне блогосферы», – написал на форуме авторитетный википедист Peter Gromov. Материал поместили в раздел «к удалению», но после вала протестов интернет-общественности снова восстановили в правах.

«Спасенья – нет, так как некого здесь спасать…»

* * *

я пью еле тёплую воду с осколком лимона
мне нравится город
соскабливать шрамы с предплечья
портовые краны и люди живущие в моно
однажды уронят балконы свои в бесконечность
я ем пироги, начиненные звуками линий
мне нравятся бланки,
ничем не заполненный почерк
меня расфасуют в кувшины из солнца и глины
а может быть просто в железные звонкие банки
я стану читать «анатомию сна и момента»,
закутавшись в нежность,
идти за космическим плугом
и стану – возможно – не музыкой, но инструментом
в руках Человека с таким же серебряным кругом

Распятие

Я больше был растерян, чем распят
Неверием или, возможно, верой,
Одетый в гвозди с головы до пят,
Нанизанный на штык легионера.
Я больше был, чем не был. Наконец
Табличка «Царь», к тому же «Иудеи»
Больней давила в темя, чем венец,
И с двух сторон несчастные злодеи
Мне говорили: «Ты не виноват!»
Я виноват! Мечты об общем рае
Не отменяют персональный ад,
Наоборот: подталкивают к краю.
…И я не понимал, зачем звезда
Тогда светила маме над яслями,
Я превращался в щепку от креста
И горизонт свивался вензелями
На черном небе. Никаких следов
Присутствия хотя бы тени Бога,
А только прах людей и городов,
Что все двенадцать отряхнут с порога…
И крест скорее был упрек, чем крик:
«Меня оставил ты, Отец небесный!»
И меньше всех я верил в этот миг,
Что всё-таки когда-нибудь воскресну.

Railway Industrial

это очень трансцендентально
фотографироваться на вокзале
пытаться поймать объективом и ртами
хвосты уносящихся зданий
запах расплавленного металла
летний фальцет однорукого барда,
пирожки с мясом, край измочаленного одеяла
из окна плацкарта
это чертовски концептуально
ходить босиком по холодным рельсам
можно почувствовать себя наскальным,
плоским дождем апрельским
или мелкой колючей галькой,
желтой насыпью полотняной
это очень трансцендентально,
что эту женщину звали Анной

На смерть коленок

положи мне руку на колено,
там, где нервов самые истоки,
мы не одиноки во Вселенной,
просто мы вселенски одиноки…
у любви такая масса нетто –
не поднимешь, сколько ни старайся,
видно на Земле мне жизни нету,
видно есть мне только жизнь на Марсе…
мне вкололи космос прямо в вену,
экипажи ждут в небесных лодках,
положи мне руку на колено,
там, где стрелка…стрелка на колготках…
мне не жаль ни страха, ни упрека,
мне не жаль ни потолка, ни стенки…
мне не жаль ни Юга, ни Востока,
мне немного жаль свои коленки…

Спасение

Вязкий воздух наматывается на локоть, как карамель
Всклокоченный ветром локон, шанель
номер пять-шесть-семь, сколько хочешь
номеров шинелей, изъеденных молью ночи,
раздробленных огнями пунктиров и червоточин,
наполненных си-бемолью и другими звуками,
которые невозможно выразить, идентифицировать, записать –
мы двигаемся по касательной, нам нравится прикасаться,
почти не двигаясь, не дыша
спасенья – нет, так как некого здесь спасать
и не от кого, и само спасенье
внушает скорей не радость, а опасенье
быть спасенным – значит, быть пойманным,
связанным обстоятельствами, обязательствами,
обольстителями и облигациями
а мы свободны
нас нет

@

и в каком-то
новом облике
мы проснемся
на кораблике
ты намного
тверже облака
там, где негде
падать яблоку

Анна Яблонская родилась в 1981 году в Одессе в семье ветеринарного врача, а затем журналиста, фельетониста
Г. Яблонского (р. 23 января 1939 года) – автора многочисленных афоризмов, начавшего печататься ещё в СССР в «Литературной газете», издающегося до нашего времени.
«Я проучила ее 7 лет, – вспоминает учительница русского языка и литературы Алина Протасевич. – Для своих лет она была очень мудрым и талантливым человеком. Ужас, конечно. Мы думали, она еще много чего успеет».
Когда Анна еще училась, ее стихи часто читали в актовом зале. Слушать приходила вся школа. Первые Анины стихи и юморески публиковались в одесском журнале «Фонтан», а в 1995 году (когда автору было 14 лет) вышел и первый сборник её стихов. Два года спустя, в мае 1997 года, Анна участвовала во впервые проводившемся на Украине конкурсе «Мисс пресса». Знакомство Анны с режиссёром театра-студии «Тур де Форс» Натальей Князевой, состоявшееся на этом конкурсе, предопределило драматургию как главный жанр, на котором в дальнейшем Анна сосредоточила свои творческие усилия.
Наталья Князева уверена, что «человечество еще догонит драматургический гений Яблонской, её пьесы начнут ставить многие»: «Аня сказала нам всем своей смертью: люди, перестаньте быть скотами и убивать друг друга. Жить надо ради любви!»
В театре «Тур де Форс» Анна познакомилась и со своим мужем Артуром.
Яблонская – автор более десятка пьес («Бермудский квадрат», «Видеокамера», «Выход к морю», «Где-то и около», «Дюймовочка и мотылёк», «Заброшенное радио», «Монодиалоги», «Письмо в зоопарк», «Тепло», «Утюги», «Шоу ковбоя без собаки» и других). Публиковалась в альманахе «ОМК», журнале «Октябрь», интернет-журнале молодых писателей «Пролог».
Вошла в лонг-лист Российской премии «Дебют» в номинации «Литературная критика», в лонг-лист драматургического конкурса «Евразия 2005», дипломант конкурса современной драматургии «Свободный Театр». Завоевала 2-е место на международном конкурсе «Премьера.txt» в 2005 году, 2-е место на международном конкурсе «Евразия» в 2006 году.
В статье в английской «The Guardian» Наталия Антонова отметила: Анна была очень современным драматургом; тематика многих её пьес – семейная жизнь, любовь и секс. Однако при этом она «никогда не стремилась шокировать зрителей; её тексты были изящны, феминистичны, но не открыто политичны».
На апрель 2011 года планировалась постановка одного из её спектаклей в лондонском театре Royal Court. В этом городе Анна встретила свой последний, 29-й день рождения.

Анна ЯБЛОНСКАЯ с дочерью Машей.

Афиша спектакля «Монодиалоги».

Павел РУДНЕВ,
театральный критик (Москва):

– Анна Яблонская была одной из самых талантливых в среде современных драматургов. В последние годы у неё было много постановок в различных городах России. И погибла она на взлёте, написав самый лучший текст – пьесу «Язычники», жестокую драму о кризисе веры у современного человека. Парадокс её судьбы в том, что, будучи гражданкой Украины, она была совершенно не востребована украинским театром. Москва, российская театральная система помогла ей вырасти в крупную творческую личность. И она ужасно стеснялась своей московской славы, была страшно благодарна и не верила в свой успех, словно бы извинялась за него. Страшный город Москва, теперь такой печальный в её судьбе, почему-то ей благоволил, хотя не должен был, по всем законам не должен…

Елена КОНОВАЛОВА,
культурный обозреватель (Красноярск):

– В таких трагедиях смерть не выбирает, кто ты по профессии, сколько тебе лет, откуда ты... Она слепа, и человеческое горе в этой страшной ситуации равноценно. А самое страшное, что мы уже как-то и попривыкли к таким сюжетам, они стали обыденностью. И только когда вдруг это случается с кем-то не обязательно близким или знакомым, а просто с людьми из твоей среды – тогда пробирает насквозь. Трагедия оказалась не такой уж и далекой... Я знала этого человека только по её пьесам. С одной из них красноярцы познакомились благодаря фестивалю «ДНК». Спектакль по пьесе Анны Яблонской «Где-то и около» привозил в 2009 году театр «Парафраз» из города Глазова. После этого спектакля захотелось узнать побольше о творчестве автора. То, что она родом из Одессы, моего любимого города, усилило интерес. А сейчас отозвалось вдвойне болезненно. Будто и в самом деле потеряла очень близкого друга... Хотя почему «будто»?..

Юлия ИОНУШАЙТЕ,
завлит Кировского драматического театра:

– О смерти Анны я узнала из блога Павла Руднева и Николая Каляды, у которого я училась. Аня приезжала на фестиваль «Евразия» через год-два после нашей поездки туда. Для меня выстроилась цепочка заочного знакомства, возникло ощущение общей потери. Театральное сообщество не такое большое, и уход одаренных людей принимается близко к сердцу. Судя по тому, что спектакли по пьесам Яблонской ставились, шли в проектах Театра.doc, в центре Мейерхольда, надо понимать: Анна была очень талантлива, и в дальнейшем ее могли бы ждать большие сцены и новые горизонты. Успех не вскружил ей голову, а это еще один признак таланта. Даже при взгляде на фотографию Яблонской мурашки пробегают – свет, тепло и любовь исходят от ее глаз.

Борис ПАВЛОВИЧ,
главный режиссер «Театра на Спасской» (Киров):

– Ситуация абсолютно беспрецедентная, потому что доселе такие вещи, как теракт и культура, расходились. Сейчас мы имеем дело с какой-то страшной войной, когда начинают гибнуть молодые драматурги, среди которых Анна Яблонская – одна из знаковых персон. Ее пьеса «Где-то и около» прошла по российским театрам в последние несколько лет, была на различных фестивалях. Ужас в том, что Яблонская прилетела в Москву как раз для того, чтобы получить одну из престижных премий за свою новую пьесу. Аня вошла в мировое театральное сообщество: она участвовала в читках своих пьес в Америке и в Англии. Война уже стала не случайной, а системной реальностью: страна теряет свой культурный генофонд. Происходят уже не отдельные вспышки терроризма, если уникальные люди гибнут – это явление выплеснулось за пределы новостных хроник.

Раиса ФЕДЦОВА,
руководитель литературно-драматической части Драматического театра имени Охлопкова (Иркутск):

– Об Анне Яблонской как о драматурге я впервые услышала два года назад. Во время подготовки к Вампиловскому фестивалю я случайно наткнулась на её произведения, выложенные в Интернете, прочла пьесы. Но пока на сцене нашего театра по её пьесам мы спектакли не ставили. Что я могу сказать об Анне Яблонской? Безусловно, она была талантливым человеком. И с многочисленными положительными отзывами критиков о её творчестве я, конечно, согласна. Её работы заслуживают внимания, они интересны, новы. Но Анны нет… Всё произошедшее с ней и другими людьми – это страшная, чудовищная трагедия.

Татьяна ПОЛЕВАЧ,
управляющая «Азиатско-Тихоокеанского Банка» в Иркутске:

– Всегда жалко, когда погибает человек. Когда этот человек ещё молод – вдвойне обидно, а если это человек безусловно талантливый – это просто невосполнимо. Анна Яблонская, несмотря на явную молодость (чуть-чуть не дожила до тридцати лет), уже стала известна как поэт, драматург и публицист. Не каждый маститый автор может похвастаться таким количеством премий, интересом к творчеству. Страшно представить, сколько всего прекрасного осталось несделанным, неисполненным.