Ну а я могу конкретно сказать, чем мне нравится Медведев, – своей юностью, молодостью, своим хорошим душевным складом. Цепляет человек! Он быстро соображает, чётко формулирует свои мысли, при этом он говорит о правильных вещах: о современной России, о модернизации, о новых технологиях, о необходимости отказа от сырьевой зависимости нашей экономики. В принципе, мне нравятся они оба. Я хочу верить в то, что Медведев и Путин – это настоящая команда, и они останутся командой. Я не хотел бы узнать о том, что между ними есть разногласия. Я, во-первых, в это не верю, поскольку по многим признакам вижу определённую командную составляющую. Сейчас, конечно, разные интервью ходят, в том же интернете чего только нет. Но при любом раскладе я буду голосовать за них обоих. И объясню, почему не «против», и почему за них обоих, а не за «согласных» или «несогласных», или ещё за какие-то партии.
Давайте мы с вами проведём аналогию между теми, кто руководит страной сейчас, и теми, кто рвётся к власти. К Путину, к Медведеву мы уже привыкли. Кому-то, может, и не нравится то, что они делают, не нравится та форма режима, при которой мы сейчас живём… Но меня категорически не устраивает то, что люди, которые придут заново, почти наверняка будут руководствоваться корыстными интересами. Я не верю, что они станут заботиться о народе. Они будут думать о властности своей и о том, как поплотнее набить себе карманы. У этих людей была блестящая возможность реализовать себя в эпоху Ельцина. Они упустили этот шанс. А Владимир Путин воспользовался этим шансом, как и Дмитрий Медведев. И поэтому абсолютно логично предположить, что целостность государства при этих людях на сто процентов сохранится. Вопрос – цена человеческой жизни при этом какая будет? Всё, что они говорят на сегодня в средствах массовой информации, внушает доверие. И уровень доступности общения с ними меня устраивает.
Я считаю, что да, действительно, музыка – это голос протеста, голос призыва. Но я категорически не согласен, когда музыканты идут на баррикады и пытаются непосредственно участвовать в тех или иных общественно-политических баталиях. Мы сегодня живём в другое время. Сейчас нет такого количества авторитетных музыкантов, с чьим мнением считаются так, как считались раньше с истинными кумирами миллионов. Любого возьми – и это будет далеко не Стинг, который когда-то, помните, спел про русских – «Мистер Хрущёв, у вас тоже есть дети, и давайте не будем воевать, давайте не будем конфликтовать…»
– Но если не будет ни нового Высоцкого, ни нового Талькова, окончательно оглупеет и «потребитель музыкальной продукции».
– Вот смотрите: уж сколько лет прошло, как спел Виктор Цой про «войну без особых причин». Гибнут молодые, понимаете, да? «Лекарство против морщин». Мы находимся в той ситуации, когда от нас в этом смысле не зависит ничего. Если оценивать глубину всей политической ситуации, которая существует не только в России, но и в мире, то мы сразу поймём, какие мы маленькие в той огромной и бесконечной игре, которая перманентно ведётся на планете. Поэтому каждый для себя должен сделать выбор: либо он кладёт на плаху своё имя, борется с ветряными мельницами и погибает во имя каких-то идеалов, либо он всё-таки ценит и любит свою семью, близких людей и старается жить в согласии с теми обстоятельствами, в которых все мы находимся. Одолеть силовую машину – бронетранспортёр, или танк, или какой-то ракетоноситель на «Жигулях» невозможно. Это я просто даю вам сейчас какое-то отвлечённое сравнение…
Я не аполитичен, я безусловно интересуюсь политикой, я безусловно интересуюсь будущим страны, я безусловно интересуюсь всеми событиями, всеми течениями, которые происходят сегодня в России и вокруг неё. Мне небезразлично то, что в столице нашей уходит старый мэр, приходит новый мэр. И пусть порой я не в курсе каких-то подробностей, я сопереживаю, я пытаюсь для себя это понять, но при этом я убеждён, что в любом деле, в любой ситуации уходить надо вовремя. Ну нельзя сидеть, знаешь ли, как курочка-наседка, никому ничего не давать и заботиться исключительно о своих яйцах. Нельзя так. Уходить надо по-человечески, достойно.
В принципе, блестящий пример показал в своё время Борис Николаевич Ельцин. Только за этот поступок он заслуживает глобального прощения. Человек искренне сказал: «Ребята, я многого не знал, я во многом ошибался, мы учились жить в новой стране…» Мы до сих пор учимся жить в новых условиях, мы учимся у Европы, мы учимся у Америки, мы учимся! Мы всё ещё молодые в этом отношении. Слишком долго до этого вся наша страна жила в закрытой вакуумной упаковке. Открыли коридоры – мы ломанулись везде и всюду. Настолько наши граждане истосковались за железным занавесом по уюту, по комфорту, по сервису.
– И как прийти к порядку, если до сих пор нет элементарной гражданской ответственности?
– Да, и не работают законы в плане «нарушил закон – отвечай». Гражданская ответственность необходима, люди друг друга должны научиться любить, уважать, ценить. В Советском Союзе соседи друг друга знали, люди выходили из квартир и здоровались. А в современной России даже соседи – совсем никто – друг друга не знают, кроме тех звёзд, которые живут в их доме. Ну разве не так? Поэтому я с уважением отношусь к Боре Немцову, я не знаю господина Касьянова, я с уважением отношусь к Юрию Михалычу Лужкову – как к гражданину. Не как к другу или к товарищу, а именно как к гражданину. Но у каждой кастрюльки, как говорится, есть своя тарелка, то есть своя крышка. В данном случае я за стабильность в обществе. И мне очень хочется верить, что команда Путин-Медведев – это те люди, которые пока ещё не могут до конца навести порядок, но действительно хотят этого. У меня есть именно такое внутреннее ощущение, дай бог, чтоб я не ошибся.
– Что именно, по-вашему, мешает Медведеву и Путину «навести порядок»?
– Да взять хотя бы тему повальной коррупции. Ведь не они же привели коррупцию в страну. Массовая коррупция началась во времена Брежнева. В институт разве можно было бесплатно устроиться? Взятки брали в Советском Союзе при Горбачеве, потом при Ельцине, при всех брали взятки. Коррупция не появилась сейчас или десять лет назад. Коррупция пришла задолго до этого – и люди привыкли брать взятки.
– Сейчас уже не о частных взятках идёт речь, а об откатах и подкупах на государственном уровне.
– Секундочку… Система в любом случае была коррумпирована давно. Правда, раньше всё-таки боялись воровать. И раньше хоть бюджетные деньги не разворовывали, а сейчас бюджетные растаскивают запросто. Поэтому если будут кому-то давать по рукам – согласитесь, это заслуженно.
– А масштабы каковы! Если раньше машину «Волга» воровали, сейчас уже реку Волга воруют…
– Предположим, я начинающий предприниматель. Прежде чем купить ту или иную территорию и что-то создать, ты должен перед этим заплатить. А чтобы что-то заплатить, должен где-то взять. Отчего рождается коррупция? Из-за несовершенства кредитов и законов. Если бы кредит был два процента, а земли продавались бы по государственным ценам, это было бы правильно. А если прий-
ти к чиновнику и сказать: дай землю, я хочу гостиницу построить, он ответит: а ты мне 20% отдать должен. Откуда у тебя эти 20 процентов? Но ты должен найти. А потом ещё как-то обеспечить себе кредит! То есть технология порочная. И при сегодняшних ценах, при кредитах в 14-15% делать бизнес невозможно. Производить дешёвые продукты невозможно, понимаете, да? И пока не заработает система малого бизнеса, в России бизнеса как такового вообще не будет.
– А шоу-бизнес возможен при такой пиратско-бессовестной системе?
– Я могу вам заявить с полной ответственностью, что индустрия шоу-бизнеса в Российской Федерации накрылась огромным медным тазом.
В Европе она ещё где-то как-то теплится, но у нас, в основном благодаря всем этим помойным телевизионным музыкальным проектам, когда каждый мог стать звездой, произошёл настоящий крах. Случилась подмена авторитетных музыкантов. Есть музыканты, которые заслуженно собирают стадионы... А вот представляете: идёт человек по улице, и его вдруг пихают в «Фабрику» на телевидение, и он начинает думать: «О! Я тоже могу быть звездой!» А ведь ни одного культового исполнителя ни на «Фабрике», ни на «Народном артисте» так и не появилось. Культового героя, за которым пошла бы молодёжь, – нет такого нигде, ни единого исполнителя! Сделали телевизионный формат, открыли «тайны», так сказать, шоу-бизнеса, и всё – молодёжную аудиторию погубили, при этом ничего толкового взамен не получив.
Выбиваются в люди сейчас те, кто в эфире практически не присутствует. Стас Михайлов, Елена Ваенга, певица Максим. Вот вам, пожалуйста. Вот это действительные герои, победившие телевидение. И телевизионную аудиторию покорившие. Люди сказали: «Мы хотим их видеть. И пойдём на концерт не тех, кем нас пичкают каждый день. Нам гораздо интереснее те, кто сам проложил себе дорогу к успеху».
– Но пока что в эфире одни и те же лица.
– Раскручивать нового исполнителя сейчас нет ни резонов, ни возможностей. И даже радио не привыкло у нас экспериментировать, потому что радио не для исполнителей, радио для песен. А на телевидении сперва ждут, когда певец раскрутится, лишь потом они, может, его и поставят. Вначале же они не хотят участвовать в карьере артиста, и у нас нет сейчас мейджорских компаний, которым доверяют и которые могли бы помочь реализовать так называемые проекты. Отсюда неизбежная проблема: дефицит хороших исполнителей. Мы либо по шоу ходим, либо подаёмся ещё куда-нибудь, направо или налево, у нас нет середины.
Во всём мире существует кантри, джаз, рок, поп, рэп – у каждого направления есть своя аудитория. А у нас – если уж поп, так сплошной поп! Как на улицу ни выйдешь, каждая шашлычная – кинокомпания, каждая сосисочная – продюсерский центр. Но это же бред! Эти полуобразованные «всезнайки» никакого отношения не имеют ни к одному, ни ко второму. Я учился этому делу, я получал профессиональное образование. А рулить пытаются авантюристы и проходимцы.
Пираты победили, диски уже никому не нужны. В интернете воровство повальное. Стало невозможно продавать фирменные диски, эта часть дохода закончилась, теперь существует только концертная деятельность. Да и она в условиях кризиса пошатнулась. О каком шоу-бизнесе можно говорить? Я – персональный менеджер известной певицы, заслуженной артистки России Валерии. Есть и новые задумки, идеи. Имеется своя студия, свой офис, но заявлять о каких-то новых планах я даже не осмеливаюсь. У меня есть несколько проектов, но я не могу их раскрутить. Потому что даже моего авторитета не хватает, чтобы решить многочисленные проблемы с продвижением того или иного исполнителя.
– Много чего зависит от личных качеств руководителей телеканалов, не так ли?
– Вы знаете, каждый на своём месте у нас царёк. В столице вообще очень много царьков. Впрочем, так же, как и в регионах. С одной стороны, я согласен, что происходит сейчас смена власти губернаторов, и они точно знают, что они не вечные. Люди приходят «во власть», в руководящие кресла садятся – и думают исключительно о своих семьях, не заботясь о людях в целом. Они забывают о том, что, приходя на пост губернатора или мэра, они должны работать исключительно в интересах общества. Если вы создаёте обществу комфортные условия и зарабатываете с этого определённый процент в виде агентских 10–20%, я думаю, общество вам не предъявит. Если же вам выделяют на общество бюджеты миллиардных размеров, вы оттуда даёте обществу жалкий процентик, а 99 кладёте в карман, то вы вор, батенька, вы должны сидеть в тюрьме! Ваше место только там, ведь вам давали территорию не для освоения собственного кармана, вы никакой не «избранный», это вам только кажется.
– И ведь не только в госвласти чиновники страшатся потерять злачные места. Тот же Эрнст, некогда просто «Костя», уже давно корни пустил в своём первоканальном кресле…
– Согласен, согласен. Тоже царёк.
– Хочется теперь спросить вас о ведущих российских эстрадных продюсерах. Периодически то об одном, то о другом из этой славной немногочисленной плеяды доводится слышать, что именно он – «намбер уан»…
– Среди нас, продюсеров, сегодня нет такого, чтобы кто-то «главный» брал верх. Мы все находимся в примерно равных условиях, на 90 процентов, поверьте мне. Сегодня ты поближе к успеху, завтра Костя Меладзе или Игорь Матвиенко. Всё зависит от того, что вы делаете. Если у вас что-то реальное происходит в жизни, то вас ценят и уважают. Если у вас ничего не происходит в жизни, то с вами и разговор другой. Тут загогулина вот такая.
– Некоторые продюсеры при этом сами создают песни – Константин Меладзе пишет, Шульгин пишет, Макс Фадеев…
– Нет-нет, пишет Костя. Макс Фадеев пишет. Пишет Дробыш. А Шульгин лишь делает вид, что он тоже пишет. Он не музыкант. Но тут, опять же, палка о двух концах. Нельзя перечёркивать заслуги тех, кто непосредственно музыку не пишет. К слову, ныне покойный Айзеншпис и я, мы – менеджеры. Такая замечательная профессия существует в мире. А продюсер – это человек, которого нанимают. Вот Дробыш – это продюсер. Фадеев – это продюсер. Матвиенко – это продюсер. А я – менеджер. И это я приглашаю продюсеров сделать музыкальный контент для исполнителя. Продюсер – это человек, который отвечает за музыкальный контент, но не за артиста. А менеджер отвечает за совокупность факторов, в том числе и за продвижение артиста.
– Но есть ведь и самодостаточные личности, которым менеджер или продюсер просто не нужен.
– Я вам скажу так: любому артисту нужен менеджер, любому артисту нужен продюсер. А если вы видите артиста без менеджера или продюсера, и он вам говорит, что «мне менеджер и продюсер на хрен не нужны», это человек недалёкий. Это ущербный человек, который себя считает выше тех ключевых специалистов, которые уже утвердились на рынке. И поэтому многие «талантливые» исполнители находятся в жопе. Они метаются с одной дыры в другую, понимаете? Они не понимают, почему вдруг на них перестают ходить люди? Да потому что! Вы ведь в крайности – из одного жанра в другой жанр кидаетесь. А люди хотят вас видеть именно вот таким. Значит, что-то вы делаете неправильно. Экспериментировать в узконаправленной музыкальной составляющей можно лишь для узкого круга людей. Но не для зала. Условно говоря, если вы хотите играть джаз, надо играть в джазовых клубах для избранных людей. Это должны быть 200-300 человек, это должны быть эксклюзивные концерты, но не туровые. Так делает Стинг, так делают все, кто дружит с головой.
– Бывший муж Валерии – весьма импульсивный господин Шульгин. Интересно было бы узнать, не поступали ли с его стороны в ваш адрес какие-либо претензии или угрозы? А то ведь у него увели жену-красавицу.
– Одну минуточку! Я никого ни у кого не уводил. Это очень важно отметить. «Кто в мой дом придёт с мечом, от меча и погибнет». Принцип такой. Поэтому мой дом, моя семья – это моя семья. Я чужого ни у кого не беру, но и своё не отдам. Я буду защищать свою семью, даже если мне это будет стоить жизни. Вот здесь я готов свою жизнь отдать, понимаете, да?
Что касается Шульгина, к профессиональным качествам этого менеджера у меня нет вопросов. И по-человечески я не имею права говорить о нём плохо или хорошо: благодаря тому, что он оказался подонком, мне повезло, я стал счастливым. В этом смысле мне грех жаловаться или обижаться на него, говорю как есть. С профессиональной точки – уважаю, с человеческой – … Женщину, мать троих детей, лупить, бить, обижать, наклонять может каждый, а вот найти решение – далеко не каждый. Мы давно были знакомы с ним, знакомы и с Лерой – но никогда в жизни у меня не было желания или даже мечты прикоснуться к Валерии. Я встретился с ней лишь тогда, когда я не был женат, а она уже полтора года была в разводе. И когда она ушла из индустрии шоу-бизнеса.
Благодаря месту своего рождения и благодаря своему уличному воспитанию я никогда в жизни ничей проект не переманивал и не перетаскивал. Никогда в жизни я не пришёл бы, если б знал, что у них есть отношения. Никогда в жизни я не влез бы в чужую семью и не увёл бы оттуда жену. Я этим не занимаюсь. Для меня друга жена – не женщина. Вот и всё. А он мне и не друг, в принципе.
– Шульгин сейчас только хорошее говорит о Валерии.
– А ему нечего говорить плохого. Во-первых, я вообще не видел, чтобы он где-то что-то говорил. А во-вторых, могу сказать, что это я устраивал его дочку шестнадцатилетнюю в институт, а не он. Я устраиваю дни рождения его детям. Дети его находятся как у Христа за пазухой. У них есть жильё, у них есть поддержка и любовь семьи, есть надёжная крыша над головой, у них есть всё, чтобы получить образование и нормальное всестороннее развитие. Мы никогда в семье не хаем папу. Но за восемь лет тот ни разу не удосужился позвонить, ни разу не пожелал повстречаться со своими детьми. А ведь даже если не встречаться, то можно хотя бы внести какой-то вклад в виде подарка своим детям. Мой телефон доступен, он звонит, как видите, каждую минуту, я ничего не запрещал, я никого не пугал, я никому не угрожал. Я не имею права претендовать на, так скажем, роль биологического отца. Я – отец, но второй. Любящий отец, но не биологический. Но самое главное, у самих детей нет желания с ним встречаться. У Валерии тем более. Самое страшное – это женская боль, женская рана. И не то что женская месть… В отличие от многих других женщин, Валерия не мстила, Валерия доказала, что она личность, что она не безответная кукла, которую он макал лицом в грязь, унижая при этом. Она доказала, что сильна характером. Не важно, кто ей в этом помог – я или ещё кто-то. Важно, что она абсолютная – хорошая, порядочная женщина. Которая воспитала в том числе и его троих детей, и которая сейчас будет играть концерт Моцарта в малом зале консерватории с симфоническим оркестром. Дочка Валерии учится в институте на втором курсе, актриса. Один из сыновей учится за границей. А этот мерзавец не удосужился даже доверенность дать на выезд собственных детей! При этом они сейчас отдыхают в лучших странах мира, они учатся в лучших заведениях мира, они устроены как нельзя лучше. Поэтому меня он должен, что называется, на руках носить – прежде всего благодаря моему отношению к его детям.
– Хочется персонально спросить вас о некоторых эстрадных персоналиях. Во-первых, об Алсу. Начинала она блестяще. И вдруг такая затянувшаяся пробуксовка…
– По этому поводу я воздержался бы от подробных комментариев. Подчеркну лишь, что с симпатией отношусь к ней, её семье и к её мужу Яну. Всё исключительно в их компетенции, в их желании. У неё был шанс – она им не воспользовалась. И таких примеров много.
– Феномен Кристины Орбакайте. Одно время над ней посмеивались как над безголосой певицей, а потом она распелась, раскрепостилась, стала настоящей звездой.
– Кристина – человек профессии. Она пахарь. И даже несмотря на вокальные сложности, на всех концертах (я говорю по опыту работы с ней) она поёт живьём. Она тренируется, она старается и в этом смысле она заслуженно стоит на сцене как артистка, в отличие от многих других. Ей частенько пеняют на «принадлежность к маме». Но что теперь – ей не жить, что ли, если у неё мама – Пугачёва? Ей нравится петь, танцевать, ей нравится записывать песни, сниматься в кино. Если посмотреть, кто сегодня снимается в кино, так Кристина по сравнению с ними – настоящая звезда Голливуда! Она абсолютно достойно, гармонично существует на сцене. Могу сказать, что она научилась петь именно через труд, и никаких тут компьютерных технологий.
– На свадьбу Игоря Николаева вы с Валерией не попали из-за авиапроисшествия?
– Рассказываю. Мы снимали «Родословную» с Первым каналом, и вот самолёт уже на взлётной полосе, набирает скорость… Вдруг то ли пилоты отключили, то ли заглохли какие-то датчики двигателя, чего-то там глюкануло – и экипаж не стал рисковать жизнями пассажиров, за что отдельное спасибо. Короче, мы тогда не взлетели в связи с какой-то лажей в двигателях. Нас высадили, потом поменяли самолёт (внешне второй лайнер выглядел ещё хуже). Но долетели, слава богу. Это из Саратова мы так добирались. Кстати, тот самый самолёт, на котором мы не взлетели, после ремонта вскоре чуть не разбился и лишь чудом приземлился на заброшенном аэродроме в лесу. Судьба!
В связи с этим у меня тоже есть что сказать. Интересно, а кто мешает частным российским авиакомпаниям совместно с местными властями на региональном уровне повышать надёжность и качество работы? К примеру, я – губернатор. Прихожу я к премьер-министру и говорю: «Владимир Владимирович, я губернатор Саратовской области (или там Кировской области, или ещё какой-нибудь области), мы хотим развивать регион, вот наш план развития, вот план рабочих мест, вот ещё предложения. На эти дела мне нужен примерно один миллиард рублей. В виде налогов мы соберём столько-то, право на ошибку есть, но чтобы регион был именно в таком состоянии, я за каждую копейку готов ответить. Украду – оторвите мне голову». Но пока что одни губернаторы боятся идти из-за уверенности, что «не дадут», а другие жалуются, что «не дают». Так или иначе, кто же мешает сегодня расширить взлётную полосу, а вместо самолета Як-42 взять в лизинг канадские самолеты «Бомбардье», например. Компактные, 20-30-местные, надёжные. А то ведь погибнут люди – вас всё равно снимут, вы потеряете место. При этом на вашей совести будет несмываемая кровь человеческих жертв. Так зачем же продолжать рисковать жизнями людей и своей собственной в том числе?
– Да, вопрос риторический.
– К сожалению, действительно риторический в российских условиях. И ни премьер, ни президент здесь, разумеется, ни при чём. Мы всегда в России ищем крайнего, сами не делая ни черта. Я смотрел недавно один очень интересный фильм американский – «Большая игра» называется, и там один сенатор (его Бен Аффлек играет) говорит: «Я столько законов принял в пользу людей, я столько хорошего сделал, а запомнится только скандал». И действительно – почему в этом мире запоминается только дерьмо? Всё хорошее перечёркивается, а остаётся только плохое. Почему же?
– Задавая этот замечательный вопрос, вы обрекаете себя на выдающуюся возможность красиво на него ответить.
– Вы знаете, я хотел бы верить в то, что… (Задумывается.) Как пел Вахтанг Кикабидзе, «я хочу, чтобы песни звучали, чтоб вином наполнялся бокал. Чтоб друг другу вы все пожелали то, что я вам сейчас пожелал». А желаю я нам всем счастливого будущего, спокойного, без сжигания нервных клеток. Равновесия. Уважения друг к другу. Надо быть мягче по отношению к окружающим. Поймите, наконец, одну самую главную вещь… Для меня с некоторого времени наступила жизнь, когда я каждое утро и каждый новый день воспринимаю словно бы день рождения. Представьте себе: вы ложитесь спать, какая-то жизнь где-то происходит, а вы спите. Ваше тело дышит, но вы не принимаете никакого участия ни в каком событии, от вас ничего не зависит, потому что вы спите. Но вы живёте на земле, и каждый день, просыпаясь утром, вы смотрите на новый день, на новые заботы, на новые радости, на новые проблемы. Смотрите заново. Но жизнь – она настолько короткая, и близкий – именно тот человек, который в данный момент оказывается ближе к тебе, даже если это не твоя мама и не твоя жена, а возможно, и твой враг, он всё равно становится самым близким в ту минуту, когда ты стоишь с ним рядом. И это мгновение (а жизнь наша – мгновение) может в любой момент оборваться. А мы при всём при этом не умеем ценить жизнь такой, какая она есть. Мы не умеем наслаждаться обществом, мы не умеем радоваться жизни, мы всё время ищем какие-то отрицательные вещи, даже когда мы счастливы. Вот у нас есть дом, семья, деньги, крыша над головой, родственники наши живы-здоровы, они не больные, не кривые, не косые… Ведь смотришь когда на инвалидов и думаешь: господи, как хорошо, что тебя миновала горькая чаша сия! Увы, мы действительно не умеем радоваться счастью. Иногда люди от своего счастья почему-то живут несчастливо. Почему? Это в корне неправильно! Ценить нужно каждый-каждый-каждый день на этой суетной, но всё-таки замечательной земле.