начало на 1 стр.

– Если всё же вернуться к родителям – кого больше всех любил маленький Слава Хахалкин, когда ещё не было на свете никакого Рэпера Сявы?
– У меня в семье есть ещё старший брат – и как одинаково они нас любили, так же одинаково и мы любили маму и папу. Я думаю, с этим согласны все – нельзя кого-то из родителей любить больше. В любом случае ты их любишь одинаково, так или иначе. Я на самом деле из не совсем благополучной семьи, не стесняюсь признаться в том, что у меня папа пил и всё такое. Но даже несмотря на это и на многие не совсем приятные вещи, – на всё второстепенное со временем закрываются глаза, и ты понимаешь, что в любом случае родители тебе давали любовь. И, соответственно, ты любишь их так же сильно, как и они тебя. А потом ты это передаёшь уже своим детям… Отца, к сожалению, уже нет. У мамы всё хорошо. Она работает на шоколадной фабрике, шоколадки мне приносит.
– Зубы пока нормальные у вас?
– Вообще, я зубастик еще тот! Жую не пережую! (Смеётся.)
– Мама как-то боролась за вас против дурного влияния улицы?
– Конечно, а как иначе. Моя мама до сих пор является моим ангелом-хранителем. По-прежнему она переживает и будет переживать всегда. Но сейчас главное уже зависит от тебя самого – каков ты, какой у тебя характер, какой стержень. Так или иначе, твоя жизнь зависит прежде всего от тебя лично. Если тебя улица захавает, то уже никакая мама тебе не поможет. Если ты связался с наркотиками или ещё с какими-то вещами неблагоприятными, то что бы ни делали родители, будет поздно. А мама всегда тебя любит и оберегает. У меня очень много друзей, у которых мама – просто святой человек, а они всё равно где-то в наркотиках и так далее. Надо прежде всего самому быть ответственным за себя. С самого детства.
– Рассказывая о своём детстве, бывший красноярец и ваш тёзка Вячеслав Бутусов неизменно вспоминает посёлок Бугач. А у вас в Перми как назывался район?
– Я вырос на районе Юбилейный, это окраина города, рядом были такие райончики, как Зелёнка, Загарье, Южный. Где-то в чём-то мы там с ними боролись, завоёвывали авторитет друг перед другом, ходили на стрелки.
– В то время молодёжь «просто» выпивала, курила, кутила. Сейчас многое поменялось – плавно подвожу я разговор к «соблазну ХХI века» – наркотикам…
– На самом деле соблазн есть, и он велик, и он постоянно где-то рядом. Всегда кто-то может к тебе подойти и предложить то или иное «средство удовольствия». Очень легко можно на это соблазниться, ведь это всё неведомое, где-то за гранью, а следовательно – интересно. Так и у меня случалось, через это я прошёл и не скрываю, что где-то что-то пробовал. Тем не менее я уже чётко определил, что для меня важнее.
– Рок против наркотиков – фраза давно и сильно избитая. А рэп – против наркотиков?
– Мне кажется, рэп – это сам по себе некий наркотик, который заменяет тебе все остальные наркотики. Хотя, в принципе, не важно – рэп, рок, любая музыка, любое творчество. Если же у людей есть желание испытать какой-то неведомый азарт… Для чего вообще нужны наркотики? Чтобы получить какие-то новые ощущения, эмоции, которые ты не получаешь в той серой жизни, которая тебя окружает в России в целом или в отдельно взятом райончике. А человеку, который занимается творчеством, уходит в музыку, рисует или ещё что-то нешаблонное замышляет, любимое дело заменяет любые наркотики. Это такое божеское проявление, где ты можешь остаться жив, здоров, при этом ещё как бы «до кучи» отработать какие-то свои кармические штуки. Именно в творчестве.
– Многие рэперы – литературно подкованные, начитанные люди. Как у вас в школе с этим предметом было?
– Я вообще-то плохо учился в школе. Не любил сидеть на месте. Был суетливый парень, всегда возникали проблемы с учением, постоянно был по поведению неуд. Учился я на тройки. В общем, такой был хулиган-парень, и всегда мне хотелось уйти быстренько из школы, покататься на мопеде, с ребятами попрыгать с гаражей и всё такое. Как-то так и получилось, что я образован больше улицей, чем школой.
– Наименее отторгаемым предметом в школе являлся…
– Скорее, «являлась». Это биология. Училка была прикольная. Ольга. Она молоденькая такая была, симпатичная, общительная. Мы все ходили прикалывались над ней, а она не обламывалась, тоже отшучивалась. И у меня по биологии четвёрка была, я достаточно искренне любил биологию.
– В биологии животные больше интересовали или человек?
– (Смеётся.) Хороший вопрос! А чем люди отличаются от животных?
– Люди злее, злопамятнее.
– Да, и коварнее. Поэтому, видимо, интересовали меня больше растения.
– Ну, не конопля же? Природа Земли в целом?
– Земля – это как голова человека, внутри которой как бы есть мозги. И если эти наши мозги соображают, что вши ужасно надоели на этой голове, мы берем их и смываем. Точно так же происходит и у Земли. Такая вот у меня приблизительная аналогия. Мне кажется, что Земля конкретно знает, что и как должно на ней происходить, а мы, люди, при этом можем суетиться, спасаться, бегать, гадить… Всё, что ни происходит, наверное, происходит к лучшему, но тем не менее надо беречь мать природу, а то она ответит решительно. Как мы «прикалываемся» над природой, так же и она над нами может злую шутку устроить.
– А когда вы в последний раз бывали на природе?
– Я почти всё своё детство провёл в деревне. Называется она Кокоры. Мама меня каждое лето туда отправляла. Сперва из города меня сложно было вытащить, потом, наоборот, из деревни в город заманить. Я поэтому вполне полноценное дитя природы, я пас коров на лошадях, у меня было и такое занятие в детстве. Ездил на покосы, убирал урожай – все эти деревенские прелести меня окружали лет до шестнадцати. Сейчас это отражается в моём творчестве, где в том числе присутствует и настоящий деревенский русский дух. Я до сих пор часто езжу в свою деревеньку, опять же и клипы там снимаю.
– Все деревенские вас, наверно, уважают, а красны девки из окон выпадают?
– Они меня как воспринимали раньше простым парнем, так, по-моему, и продолжают считать своим. У меня вообще-то редкая фамилия – Хахалкин, нигде такую фамилию не встретишь. Так вот, у нас практически вся деревня Хахалкины. Поэтому там одна большая семья. Но на то это и деревня, чтобы воспринимать человека как он есть, без всяких наносных причиндалов и ложного пафоса. Да, конечно, смотрят меня и по телевизору, когда приезжаю, спрашивают: «Ну, чё там у тебя, как оно?» – «Да отлично, всё в порядке, молока попью, мяса поем, всё зашибись…»
– В деревне парням часто клички дают, разные прозвища.
– Хоха. Меня так ребята называли. Говорящий рваный кед, может, помните по каналу «Культура», его звали Хоха – интересный такой типчик...
– С одноклассниками сейчас встречаетесь только в «Одноклассниках»?
– Есть у меня хороший друг Алексей, до сих пор с ним общаемся, он приходит ко мне на спектакли. Сам работает плотником, занимается мебелью. Я и сам по профессии мебельщик. Нормально общаемся, он развивается в своей теме, я – в своей.
– Не гробовщик ли? В основном по табуреткам спец?
– Да нет, бытовую мебель клепает. Но, хотя, сумеет и гроб сделать. Может, как раз я ему закажу. Скажу: сооруди-ка! Пусть будет.
– В Бога, в судьбу верите? Или молодоват ещё пока для космогонических анализов?
– Я думаю, надо смолоду иметь в себе веру, потому что вера – стимул. Надо верить. Я верю в любовь. Мне кажется, любовь – это и есть всё. И проявление Бога, и вдохновение в творчестве – всё есть любовь.
– Для такой любви надо быть очень добрым человеком.
– Я очень добрый.
– Есенинские мотивы? Любовь к деревне, не обидеть собаку, всё ради женщины...
– Но если собака полезет меня кусать, я, конечно, ей пасть порву. Однако сам на рожон не лезу.
– А если упомянуть про более серьёзные передряги?
– Несколько раз такое случалось, да. Когда и сама жизнь под вопросом была. Но это по глупости своей я допускал. Это не важно где, это может застать тебя в любую секунду. Не только в городе, деревне, где угодно, хоть в космосе.
– Выпивка виновата была или девушки?
– Сам виноват! (Смеётся.) Я никогда не осторожничал, любил жить и до сих пор люблю жить, а там уж – как сложится. Отношусь к жизни как самурай.
– В своих клипах вы можете предстать и голым, и в рубище. А по жизни, говорят, модник и стиляга.
– Мне кажется, либо есть вкус у человека, либо его нет. Никогда не считал себя модным или стилягой, просто знаю, что мне нравится, что мне идёт. Не гоняюсь за брендами, могу легко купить кофту в секонд-хенде, которая на мне будет выглядеть, будто она из бутика. Это просто дело вкуса.
– Известные кутюрье вам известны?
– Я не слежу за тем, кто считается крутым, потому что я сам крутой. Я так думаю. (Смеётся.) В этом крутость и есть – в самоиронии. Надо смеяться над самим собой.
– А псевдоним ваш – Сява – со временем не сделается ли маловат? Станешь солидным человеком, лет так шестидесяти шести – и всё будешь зваться Сява?
– Да это всё надуманные статусы. Главное, чтобы тебе самому было комфортно. Мне комфортно, я нормально с Сявой совладаю. Мы с ним дружим, общаемся. Я и есть Сява на самом деле. Это не какой-то там образ, это пережитки того, что я вижу, что происходит на улице. Я часто и в жизни включаю такого Сяву, потому что этот язык понятен нам, русским ребятам.
– Подсказал кто-то или самому на ум пришло?
– Интуиция. Я ж говорю, что всё за счёт интуиции делаю.
– В интернете до сих пор можно наткнуться на прискорбное известие о том, что Сява погиб на пожаре в клубе «Хромая лошадь»…
– Это явно какие-то безобразники напортачили. Просто, видимо, людям не о чем поговорить было. Конечно, это страшная трагедия – и слава богу, что я там не оказался. Вообще всё обстояло там по-настоящему жутко.
– Наверное, вам многие знакомые звонили, волновались?
– Да, звонили, переживали, все мы люди. Все друзья, все близкие начали звонить, очень много было звонков. Мне кажется, вся страна встревожилась после этого случая.
– Россию теперь во многих контекстах стали называть «Хромой лошадью». Столько в стране проблем, что имя ей – Хромая лошадь. В этом что-то есть, согласитесь.
– Конечно, мы безалаберно ко всему относимся. Кабы-кабы… Авось прокатит – я и сам за собой такие вещи наблюдаю. А порядок наводить если, то надо начинать с мелочей. Мы можем себе позволить мусор выкидывать не в мусорку, а положить рядом, таков наш русский менталитет. Меняться, конечно, надо.
– Слышали ведь, что милицию вскоре переименуют в полицию?
– Слышал, да. Но тут как в математике: от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Как ни называй, всё равно – Сява и в Африке Сява.
– Ваш город сейчас – всё ещё Пермь или уже Москва?
– Я пермяк коренной.
– А Москву когда покорять будете?
– Да зачем это? Я ж говорю, кому пепельница, кому цветочки. Для меня Москва – это пепельница. Не хочу пока. Там очень суетливо, а я такой спокойный человек. Мне в спокойствии легче сочиняется. Проще вдохновение достигается, дома комфортнее прислушиваться к интуиции. В Москве ты забываешь про интуицию, дикая суета и очень много отвлекающих вещей. Москва, конечно, это такой движняк. Если ты начинаешь свою карьеру, ты едешь в Москву, там больше возможностей продвинуться. Я часто езжу туда. Но всегда возвращаюсь домой.
– Интересные для вас люди, из молодого поколения, кто они?
– Их много очень. У нас в Перми сейчас происходит настоящая культурная революция: делают настоящую культурную столицу у нас, проходит много фестивалей и других разных мероприятий, приезжает множество творческих личностей. Масса людей, с которыми приятно общаться, и даже без слов можно это делать.
– Кто в мировом рэпе самый крутой?
– Я на самом деле меломан жуткий, слушаю всякую музыку, от классики до экзотик-джаза, от техно до драм-энд-бейса. Мне вообще многое нравится. Если из рэпа брать, из этого направления, то я вырос на группе «Оникс». «Паблик Энеми», «Сайпрес Хилл», «Бисти Бойс», «Хаус оф Пэйн» – вся классика рэпа. Мистер Малой, я лично с ним знаком, в детстве слушал его. «Сектор газа» – из наших матерщинников моих любимых, царство небесное Юре Хою. В общем, меломан я ещё тот, как и все мы.
– А классика?
– Из классики мне Бетховен очень нравится, он такой прямо конкретный пацанчик.
– Ваш звёздный час ещё впереди или вы уже на пике?
– Звёздный час – прямо сейчас, у каждого из нас. Нужно это понимать и всё. Его ждать нельзя и не следует, потому что чем больше ты ждёшь, тем больше тратишь своего драгоценного жизненного времени.
– Вы много успели за свои 27 с половинкой?
– Не, я только начинаю по земле ходить. Мне кажется, до конца своей жизни (дай бог, конечно, подольше пожить) я буду находиться в поиске и всегда оказываться недовольным своим результатом. Это как своеобразный стимул.
– Про театральную жизнь нельзя не упомянуть. Вы ведь и сценарист, и вообще на все руки и лики театральный мастер.
– Сейчас я занимаюсь написанием своей пьесы. Не знаю, правда, что из этого получится, но что-то делаю, постигаю актёрские азы. Поставили мы спектакль «Засада», второй сезон его играем в Перми, показывали и в Москве, сейчас в ноябре поедем в Питер по обмену творческими проектами. Питер повезёт что-то к нам в Пермь, а мы – туда. Это я говорю о нашем новом театре, открывшемся при пермском драматическом. Называется наш театр – «Театр». Открылась сцена «Молот», это стало возможно с появлением у нас Марата Гельмана, Бориса Мильграма и других известных творческих деятелей нашей замечательной «культурной столицы». На сцене «Молот» появилась возможность ставить совершенно новые, свежие пьесы талантливых режиссёров, пока московских, но в ближайшее время, думаю, что и наши пермские будут активно себя проявлять – и что-то достойное будет появляться.
– Как вам творчество Евгения Гришковца?
– Я смотрел его только на видео. К сожалению, на спектакли не попадал. Если будет такая возможность, обязательно схожу. Надо расширять кругозор как ему, так и мне.
– А знаете, кто такой Никита Белых?
– Бывший пермяк, который сейчас губернатор в Кирове? Признаться честно, я за политикой очень плохо слежу, но, видимо, что-то он действительно из себя представлял, раз получил такое резкое повышение.
– Переименование Пермской области в Пермский край что-то изменило в мире?
– Не знаю, для кого-то это, наверное, имеет какое-то значение, какой-то вес, а я нахожусь в иной – в своей среде обитания. Для меня вся земля едина. Я такой всеобъемлющий землянин. И какие там края к кому-то присоединяются, по-моему, всё одно.
– Цитата из сети: «Я тащусь от текстов Сявы». Назовите две-три своих «знаковых», значимых строчки.
– Там очень много шедевров, но, понимаете, вещи такие все у меня достаточно нецензурные. Вот одна из известных, чисто такая настоящая, в ней даже какая-то философия присутствует: «Кинул пацана – по е.алу – на!» То есть ты по-любому получишь по е.алу, если ты кого-то кидаешь. Не обязательно это будет физически, но ты по-любому ответишь за все свои поступки.
– У многих исполнителей есть определённая аудитория, для которой они работают. Ваши поклонники – кто?
– Простые русские ребята. Очень любят и дети моё творчество, от 12 лет примерно – уже слушают, а родители беспокоятся за это. Я вот призываю, чтобы не беспокоились. Я к беспределу не веду. Ну, а не совсем литературный язык… У каждого, конечно, свой путь, а мат – это не самое страшное, что может быть на свете.
– В жизни вы не матерщинник?
– Как видите, нет.
– В Википедии написано: «Сява является пародийным персонажем, выступающим в жанре гоп-хопа».
– Согласен. Я и создал этот жанр. Всё вокруг этого где-то изначально у меня ходило. Есть ещё представители такого же жанра – Вася Ноггано и АК-47. Но, в принципе, любые жанры, стили и направления придумывают те люди, которым удобно музыку продавать по жанрам. Я сейчас закрепляю это направление – «гоп-хоп», и третий мой альбом так и будет называться: «Гоп-хоп – панацея от всех бед».
– Ещё не забыли, как в сериале «Школа» вы сыграли главаря банды скинхедов?
– Мне вообще было интересно участвовать в этом проекте, и работа с Валерией Гай Германикой для меня была сплошным удовольствием. Это такой опыт, после которого я чётко знаю, что буду снимать кино. Дай мне сил, Боже, чтобы это всё сделать!
– «Школу»-то смотрели?
– Я и своей серии не видел, не то что весь сериал! (Смеётся.) Да смотрел, смотрел, как же… И со всеми девчонками познакомился, пообщался. Все они интересные люди.
– Физичка там была классная.
– Да, я тоже её знаю. Хорошенькая такая, и сиськи у неё хорошие! (Смеётся.)
– Кстати, о сексе. Почему бы не порассуждать о нём музыкальными терминами? Важнее всего «гармония»? Или «джазовые импровизации»? Или же погоду делают «тяжёлые ударные инструменты»?
– Я уже всё попробовал, и остановился на одной. Не женат, гражданский брак, абсолютно счастлив и доволен. Много с ней экспериментируем, очень интересно всё. Я остепенился, наверно. Пока доволен тем, что есть. Дети? Да она сама ещё ребенок. Да и я тоже… не взрослый.
– Какие девушки вам нравятся?
– Мы про что говорим – про физиологию или про душевность? Если говорить о типажах, то они меняются с возрастом. Когда по телевизору навязываются худые, высокие, и это считается «идеал», и когда ты ещё без мозгов человек и у тебя собственного вкуса нет, то ты ведёшься на длинноногих моделей. Но сталкиваясь с ними на практике, я понимаю, что в этом ничего сексуального нет. Хотя этот типаж был у меня когда-то любимым. Потом мне нравились пышечки, чтобы можно было за что-то ухватиться, какие-то такие вещи испытать. Вообще я пробовал и экспериментировал практически со всеми. Сейчас я уже понимаю, что не в этом счастье. Это с возрастом приходит, главное – надо набраться опыта.
– Случалась ли несчастная любовь?
– Конечно. Просто когда я уже стал Сявой, таким популярным перцем, у меня уже была конкретно моя девушка, я был только с ней – и всё.
– За границей не только Пермского края бываете?
– Ездим везде. И в Европе много где были. В Риге, в Таллине. Азиатские Иркутск, Красноярск, Новосибирск – для меня это тоже «тридевять земель». Недавно Индию посетил. Очень мне там понравилось. Правда, море Аравийское грязное было. Там собаки какают и писают. А так отлично всё, люди интересные. Я был на Гоа. Мурены рядом с нами плавали.
– Как со спиртным? Не в завязке?
– Да почему «в завязке», нормально, выпиваю. Похмелье ужасное бывает. У меня вообще плохо с этим. Я если пью, мне сразу на следующий день плохо. Вот Серёга Шнуров бухает по три дня. Но пить стал реже. Мы с ним недавно общались: «Сейчас, – говорит, – меньше пью. Но пью два дня – точно. День пью конкретно, второй похмеляюсь». Я же пока на такой формат не могу выйти.
– А формат спортивный применяется?
– Катаюсь на велике постоянно. Зимой на сноуборде. Ну, и секс регулярный, чем не спорт? А велосипед, конечно, горный, с огромными шинами. Без шлема ношусь, мозгов не жалко, пусть продуваются.
– Ноггано и Нойз МС – между ними разница большая?
– Нойз МС для меня – это некие песенные новости. Человек, который в песнях как бы рассказывает о новостях, которые показывают по телевизору. Сие для меня неинтересно, я за новостями не слежу. А Вася очень творческий человек, который не останавливается на достигнутых целях, борется со страхами. Я слежу за ним, за его творчеством, для меня Ноггано – это безусловный авторитет.
– И всё-таки снова про Путина. Неужели слухи о вашем совместном выступлении на пустом месте возникли? Меня уверяли, что вы теперь чуть ли не корефан Путина – и вас даже менты боятся, пока ещё не переименованные.
– Да вы чё?! Ну, значит, так оно и было! Я ничего не делаю специально, чтобы себя распиарить. Я просто спокойный творческий человек, который занимается неспокойным рэпером Сявой.
– Может, тогда про Жириновского что-нибудь скажете? Он ведь с Серёгой не раз на сцене выступал.
– Ну да, ему только биток надо поставить, отличный рэп будет. Человек любит самоиронию, за что я его в какой-то степени даже уважаю.
– Серёга спелся с Жириновским. А вы могли бы с каким-нибудь политиком дуэтом выступить?
– Думаю, что нет. Меня пацаны не поймут. Да и самому мне это не интересно.
– В вашем контексте слово «пацаны» хоть какое-то имеет отношение к тем мрачноватым личностям, что тоже «пацанами» себя именуют?
– Пацаны – это прежде всего смелый дух, который борется и побеждает любые страхи.
– Почему-то хочу спросить вас ещё и про Илью Лагутенко. Что-то он притих, ушёл в сторонку…
– Так это всех ждёт. Популярность проходит, к этому нужно быть готовым. Самое главное – не останавливаться. Он не останавливается, он всё равно занимается творчеством, музыкой – и от этого получает удовольствие. Находясь в этом процессе, он счастлив. Это самое главное. А популярность – это как мёд. Если он есть, то его сразу нет…
– В интервью телевизионщикам вы сказали, что больше мёда обожаете варенье и сгущённое молоко. Это вы в шутку брякнули?
– Да, конечно, в шутку. Я вообще всё в шутку говорю. Всё вокруг для меня – это одна большая шутка.
– Кстати, сгущённое молоко стали делать не из молока, а из пальмового масла, и оно стало просто дрянь, а не сгущёнка.
– Да и вообще многое мерзким стало, с возрастом это замечаешь. Мороженка сделалась меньше. Раньше в детстве она больше казалась.
– «Всё будет «по чеснаку», всё будет ништячок». Классно замечено!
– Это не моя фраза. Но в моём сленге. Это вера, кстати. Это то, во что обязательно нужно верить.
– В церковь уже ходили когда-то? Там ведь тоже верят.
– Если говорить о религиях, то для меня Бог един, это любовь. Я в церковь хожу по интуиции. Если мне говорит моя интуиция, то я иду в церковь. Это для меня как некая антенна: я подключаюсь и сливаюсь с духовным общением.
– Сколько денег нужно для счастья? Чтобы перестать быть зависимым от их наличия.
– Я, к сожалению, не знаю, потому что у меня такой суммы нет.
– На посошок – мудрость от Рэпера Сявы.
– Офигенно быть крутым. Но намного круче быть офигенным.