начало на 1 стр.

– Но есть ведь и момент ментальности – вера в вышестоящие инстанции и что за нас кто-то должен работать…
– Так у нас альтернативы нет. Если мы будем слушать возражения, дескать, «вековые традиции», на Руси всегда надеялись на доброго и мудрого «батюшку»… Тогда мы должны столь же честно сказать себе, что при таком раскладе ни России, ни Вятке ничего не светит. Потому что просто нет таких примеров, когда кто-то за кого-то решил все проблемы. Нет, и такое тоже есть, но это единичные случаи стран типа Кувейта и Саудовской Аравии.
– Ярким примером народной «осведомлённости» о ваших личных возможностях может послужить один из коммуникабельных кировских таксистов, с которым довелось на днях промчаться от аэропорта до города. Так вот, проводя по ходу движения некий добровольный «экскурс в историю», политически подкованный таксист резюмировал: «Белых пришёл, стали дороги даже в городе хорошие. Но так на это надо деньги! А как ему денег не дать, если его жена и жена президента – сёстры!»
– Ещё лучше, видимо, если бы я был братом президента. Да, это неплохая иллюстрация. Но, например, буквально только что были два часа, скажем так, «напряжённого общения» на встрече с депутатами-аграриями. Из серии – дайте денег или вы сильно пожалеете.
– Грозились, что с вилами двинут на правительство?
– Нет, всё-таки чуть полегче. Просто весь разговор свёлся к тому, что ничего важней сельского хозяйства сейчас нет. Я, может быть, готов с этим согласиться! Но при попытках поиска конструктива выяснилось, что нужно – только дать денег. А на вопрос: «Что дальше?» – был даден ответ: «Ничего. Просто дайте денег!» Та же самая ситуация происходит во многих случаях с главами районов и сельских поселений. Есть, конечно, и «отклонения» – более конструктивные или более негативные примеры. Но многие убеждены, что проще выпросить денег у области, чем самому что-то сделать, дабы сформировать собственные доходы. Я, например, считаю ненормальной ситуацию, когда области приходится инициировать тему формирования повышения налога на физических лиц, сумма которого уйдёт целиком в местные бюджеты. Бюджет области оплачивает всю переоценку и инвентаризацию, а рынок только получает. При этом я огребаю весь возможный негатив. Вот я и предлагаю людям – давайте делить ответственность...
– К слову, о российском менталитете. Реален ли тогда проект «Сколково»?
– На мой взгляд, проект «Сколково» мог возникнуть в другом обществе неким естественным способом – в качестве инициативы группы продвинутых учёных, бизнес-элиты, деятельной интеллигенции. С некоей поддержкой сверху. В нашем варианте это невозможно. У нас, как правило, некий «просвещённый монарх» начинает подобные вещи затевать.
Я полагаю, что если не создавать условия для развития самого общества – «Сколково» проживёт лет десять, хотя, скорее всего, умрёт ещё раньше. Организовав проект «Сколково», Медведев для себя сжёг определённые мосты, пути назад нет. Он и раньше заявлял тему борьбы с патерналистскими настроениями как одну из приоритетных. Но сейчас поставил некие временные рамки: или в определённый период эти перемены будут происходить, или проект «Сколково» умрёт. Иначе говоря, не может быть создана некая институция свободно мыслящих людей в некреативном, непассионарном патерналистском обществе.
Надеюсь, что во время мартовских выборов (а они будут не только в ОЗС, но и в органах местного самоуправления) ситуация несколько изменится. Я планирую, например, на полном серьёзе призывать предпринимателей участвовать в этих выборах. Предприниматель – по умолчанию это ещё не полностью полноценный член гражданского общества, но он гораздо ближе к нему, чем некий абстрактный обыватель. Потому что развитое гражданское общество предполагает, помимо неких устремлений, ещё и обязательное чувство сопричастности к тому, что происходит. Предприниматель по определению ответственен и сопричастен – как минимум как налогоплательщик и как работодатель.
Можно и дальше говорить о важных, но приземлённых целях и задачах власти. Каждая из них при определённых усилиях может быть выполнена без изменения ментальности людей. Понятно, что реконструкцию взлётно-посадочной полосы и запуск самолётов в аэропорту мы и так осуществим. Но мобильность людей зависит не только от того, летают самолёты или нет. Могут быть замечательно летающие самолёты, но если ты ментально не готов к мобильной, динамичной работе, то какая тебе разница – летают они или нет?
– А кто может сейчас неким образом «успокоить» общество? Создаётся ощущение, что вновь возвращается беспредел «бандитских 90-х»: расстрел криминальных авторитетов, убийства целых семей, избиения журналистов. Так и до всеобщей паники недалеко.
– Я не думаю, что происходит что-то экстраординарное. Уровень убийств с 90-х годов принципиально не изменился. Уровень преступности примерно одинаков. Просто стали чаще об этом говорить. После реформирования МВД ситуация, я надеюсь, изменится к лучшему.
– Возлагаются ли надежды на действенные перемены в связи с предстоящими выборами в Законодательное Собрание?
– Не хочу врать – и не стану говорить, что изменение структуры и состава Законодательного Собрания позволят нам вмиг решить нерешаемые до этого задачи. Но, с другой стороны, это плюс вот в каком плане: все, кто сейчас будут избираться (не важно – в рамках партийных списков или одномандатных округов), проходят через горнило выборов, напитываясь энергией избирателей, зачастую не всегда позитивной. Каждый из депутатов, избираясь и, тем более, избравшись, задаётся вопросом о том, как помочь людям. Мы, разу-меется, не будем брать в расчёт законченных циников, которые после выборов смыли с себя всё позитивное, о чём говорили, – и нормально себя ощущают.
Пока, к сожалению, система работает не совсем правильно – многие депутаты считают, что их задача состоит ровно в том, чтобы написать письмо губернатору и попросить денег. Это я говорю абсолютно серьёзно. Гораздо сложней понять, что вопрос не в деньгах. Ну, или хотя бы НЕ ТОЛЬКО В ДЕНЬГАХ. А в том, чтобы каждый человек хотел реализовывать задачи, которые, желательно, сам же и поставит. Надеюсь, что новый состав ЗС будет более гибок и конструктивен.
– Тяжело ли человеку истинно либеральных взглядов решать задачу вышестоящего партийного руководства – Единороссов? Явно ведь ставится задача победы действующей власти?
– Подобной задачи сейчас не стоит. Более того, я думаю, что если никаких форс-мажоров на выборах происходить не будет, то конструкция парламента будет примерно такой же, как в других регионах, общероссийской. А партиизация местного самоуправления вообще, на мой взгляд, штука излишняя. На уровне Государственной Думы, во многом и на уровне региона – да, партию формирует идеология. Но на местах важней всего конкретика, а именно – какие спортивные площадки лучше открывать, а какие тротуары ремонтировать в первую очередь. Подобные дела мало зависят от партийной идеологии, прямо скажем…
– Практический успех во многом зависит и от личности первого руководителя, в нашем случае – губернатора. Никита Юрьевич, а правда ли, что уже в четвёртом классе вы озадачили учительницу сакральным вопросом: «Откуда берутся генсеки?»
– Говорят, что да. Я сам не помню, но по нашей школе такая легенда ходила. Интерес к общественной и к политической жизни у меня проявлялся очень давно. И в пионерском детстве, и в комсомольской юности. И легенда о том, что я спрашивал даже не у учителя, а у завуча школы о том, может ли каждый честный пионер стать генеральным секретарём коммунистической партии, вполне правдоподобна. И, естественно, после того, как началась у меня партийная деятельность, её тут же откопали и вывесили в интернете.
– Там даже написано, будто вы конкретизировали – «выбирают их или назначают?» Это, вероятно, издержки «копающих»…
– Я не думаю, что в четвёртом классе меня интересовал механизм достижения данной цели. (Смеётся.)
– В любом случае, вы представляетесь этаким пионерско-комсомольским активистом: горны, барабаны, линейки – что-то такое ведь было? Председатель Совета чего-нибудь…
– Дружины, да. То есть я был председателем Совета дружины нашей школы.
– А почему в таком случае в «Артек» не ездили?
– Я в «Орлёнок» ездил. Как вы помните, было в СССР три привилегированных лагеря: «Артек», «Орлёнок» и «Океан». Я ездил в «Орлёнок».
– Хотелось бы узнать ещё и то – «сова» вы или «жаворонок»? Если применить пресловутое сослагательное наклонение и «идеальные условия»...
– Я настоящий «жаворонок». И для меня утренние встречи значительно более комфортны, нежели вечерние. В 7-8 утра мне встречаться с людьми проще, чем в 10-11 вечера.
– В нынешнем режиме сколько удаётся урвать на сон?
– Я сплю стандартно с часу ночи до шести утра, с небольшими отступлениями в ту или иную сторону.
– Раньше вы были неравнодушны к спорту. Сейчас – только политика и интернет?
– Я пытаюсь, если хоть иногда выдаётся возможность, плавать…
– Через Вятку?
– Нет, в бассейне. Летом проще. И рано утром, и поздно вечером можно поплавать в озере. Сейчас есть зарезервированное время по вторникам и четвергам в бассейне ВятГГУ. Усиленно пытаюсь ходить.
– А времена, когда грушу колотили, прошли?
– Для этого нужно грушу иметь для начала. (Улыбается.) Периодически задумываюсь об этом. Это ведь и сброс негативной энергетики неплохой. Пытаюсь какие-то серьёзные события, как и любой человек в нашем возрасте, начинать с любых первых чисел. 1 января этого года я отказался от алкоголя, сейчас с 1 января я продолжу эксперимент по отказу от алкоголя, при этом ещё думаю бросить курение сигар.
– Но ведь сигары – это было вашим культом, обрядом…
– Да. Это было и культом, и обрядом. Но ведь и в случае со спиртным – теоретически сложно отказаться от смакования качественного коньяка или виски. Но если борешься за трезвость, а сам от алкоголя не отказался, то какой ты в таком случае «борец»? В России сейчас как никогда актуальна тема борьбы с табакокурением… Можно вникать в особенности сигар, катеров, пробойников и прочих эстетских аксессуаров. Но ощество воспринимает всё в чёрно-белом свете: или куришь – или не куришь; или пьёшь – или не пьёшь…
– Так имеет ли смысл в день рождения кировского филиала газеты «Конкурент» дать понять друзьям, что на день рождения губернатора можно подарить ему боксёрскую грушу?
– Да, нормально! (Смеётся.)
– А какие-то новогодние планы уже сформированы?
– НЕТ!
– То есть дальше следующей недели лучше не загадывать?
– Рабочее расписание у меня формируется на месяцы вперёд. А вот к новогодним праздникам я всегда отношусь с неким опасением. Что греха таить – новогодние праздники предполагают слишком много форс-мажоров…
– У народа слишком много выходных?
– И это тоже. Пожары. Проблемы с котельными. Проблем становится всё больше. Дома деревянные горят и так. Но когда почти 15 дней некоторые люди находятся в состоянии глубокого алкогольного опьянения…
– То есть уехать нереально?
– Опять скажу «в нашем возрасте»… (Смеётся.) отдых заключается в некоей «отключке головы». Если ты лежишь на пляже, рядом мобильный телефон – и ты вздрагиваешь от звонка из Кирова…
– Когда в последнее время был у вас такой отдых, когда можно было лежать на пляже?
– Никогда. Был период в конце июля – начале августе, когда я хотел одну неделю отдохнуть с ребёнком, а вторую отдохнуть сам. И получилось так, что со старшим сыном мы успели сделать небольшой вояж «галопом по Европам». И только я, закончив вояж, приехал к близким друзьям в Таллин, как в воскресенье утром мне звонят и сообщают, что меня вызывают по лесным пожарам в Москву. Всё утро я лихорадочно искал костюм, чтоб не ехать в шортах на это совещание.
– Из вашей насыщенной биографии мне представляется особенно любопытной стажировка в Оксфордском университете.
– Стажировка эта состоялась ещё в ходе моей учёбы в 93-м году. Пермский университет проходил очередную переаттестацию. И в её рамках было принято решение наградить лучшего студента двухмесячной поездкой в Оксфорд, с которым у нашего университета были побратимские отношения. Пермский край является ведь побратимом графства Оксфордшир. Получилось так, что этим студентом оказался как раз я. И в конце 93-го года меня отправили в Англию. В Оксфордском университете я провёл два месяца. Там мне пришлось не столько заниматься наукой, сколько… Дело в том, что шёл я по линии юридического факультета нашего университета. А, как вы знаете, правовые системы Великобритании и России совершенно разные. Там англо-саксонская система общего права – Common Law – основанная на судебном прецеденте. В целом же европейская система, которая характерна и для России, построена на главенстве закона. Что написано в законе, то и является основой для всех юридических действий. В Великобритании же, в Штатах и в ряде других стран силу закона имеет судебный прецедент. Если лет сто назад суд в каком-нибудь районе принял такое-то решение, то дальше это решение будет являться основанием для всех других судов.
Выходит, если ты не собираешься специально заниматься правовыми системами Великобритании и США, то углублённое изучение этого предмета особого практического смысла не имеет. Поэтому данная стажировка – а для меня это был первый выезд за границу – позволила посмотреть, как живут люди в развитых странах. Но это была отнюдь не туристическая поездка, когда просто удаётся поглядеть на мир из окон автобуса. Я жил в семье такой весьма-весьма средненькой, среднего достатка. Не в Лондоне, не в столице, а в провинциальном приуниверситетском городе. При этом…
– Почувствовали разницу двух систем?
– Ну, да. Почувствовал разницу во взглядах, оценил то, насколько человек ощущает себя защищённым в западной демократической стране. Я тогда понял, что безопасность – это не количество полицейских на улицах, а такое собственное, внутреннее ощущение. Отношение людей к закону и правопорядку там совершенно иное. А отношение людей к богатству и достатку других – это какие-то общие, философские ценности, которые в итоге сложились в конкретное представление о либерализме, уже не книжное, а весьма и весьма практическое. В этом плане моя стажировка была очень полезной.
– Есть ли конкретная страна в Европе, в которой вам больше всего нравится бывать?
– Я себя очень комфортно чувствую в Прибалтике. Достаточно давно и хорошо знал и предыдущего посла в России, и нынешнего, да и просто друзей там у меня много. В Европе я был практически во всех странах и практически везде чувствую себя комфортно.
– А есть какая-то национальная кухня, которая может считаться любимой?
– Дело в том, что я достаточно неприхотлив в еде. Я не гурман. Мне нравится как простая кухня (или её отсутствие) в Германии, так и французские изыски. А больше всего мне нравится вятский творог. Так и запишите! Я спрашиваю, например, в Копенгагене, был там проездом, когда подписывали соглашение с Икеа: «А где у вас творог и кефир «Вятушка»?» (Улыбается.)
– И что отвечают?
– Начинают суетиться, искать… И пиво «Вятич» люблю. Вернее, любил. Сейчас и пиво тоже нельзя.
– Пиво тоже под личным запретом?
– Никаких компромиссов!
– Появились ли в последнее время в коллекции ваших аксессуаров какие-то новые бренды – из часов, например?
– Я уж точно не брендоман. А уже около полугода часы вообще не ношу – стал замечать, что они давят мне руку. И просто мне дискомфортно. А если в принципе – я никогда не покупал себе дорогие часы. Были, конечно, подарки: на юбилей, например. Но они лежат дома.
– Александр Хлопонин, в бытность губернатором Красноярского края, говорил, что у статусного человека обязательно должны быть часы «Ролекс».
– Ну, у него свои убеждения… Я и к часам, и к другим аксессуарам, да и вообще к вещам отношусь крайне спокойно. Видимо, я удовольствие получаю от другого. С моими близкими друзьями периодически возникают споры типа того, что «”Мазерати” – это понты». – «Нет, не понты!».
– Так Белых-то как считает?
– Безусловно, понты. И ещё – я не могу избавиться от привычки поучать, доказывать что-то своему ближнему кругу. Что идёт вразрез, казалось бы, со взглядами либерала. Но тем не менее… И всё же я уважительно отношусь к чужим вкусам: кто-то получает удовольствие от часов, кто-то от машин, кто-то от ботинок. Я понял: то, что я от этого не кайфую, совершенно не значит, что я должен другим что-то указывать.
– А подводные часы у вас имеются? Дайвингом увлекаетесь?
– Ну, опять же, что называется, без фанатизма. Всё, что касается новомодных видов спорта типа дайвинга и горных лыж – я катался, да. И если появится возможность, буду кататься и погружаться. Но абсолютно не отношусь к числу фанатов. Учитывая при этом, что плаванием я занимался основательно. Занимался и плаванием подводным, но спортивным. Это когда плаваешь с моноластой – одной такой большой ластой. Я плавал и в Египте, и в Мексике. Что касается горных лыж, это для меня, в первую очередь, общение с людьми. Сорваться, поехать за 300–400 километров по территории региона просто «из любви к искусству» – меня это никогда не прикалывало. А вот поехать компанией и разговаривать «за жизнь» – было здорово, но это было уже давно. Вспоминали тут с друзьями, когда подобное происходило – лет 5 назад…
 – В каком объёме в вашей занятой жизни присутствует телевизор?
– Я смотрю местные новости. В режиме «серфирования» по телеканалам – это обычно бывает в районе 11 вечера. Стараюсь пробежаться по всем. А в интернете обновления смотрю постоянно.
– Есть мнение, что у Белых нет времени на ведение блога, ЖЖ, на заходы в соцсети. И что пишет за него… ну, скажем, пресс-служба. А есть время?
– Блогом занимаюсь и правда всё меньше. Те, кто следят за ним, это уже подметили. И фотографии, и информация реже обновляется. Но Твиттер – немножко другая среда, нежели ЖЖ. Сам формат Твиттера предполагает очень чёткий размер даже самой формулировки – 140 знаков. Гораздо чётче нужно изначально понимать – что ты хочешь сформулировать. Пример. Не успел сегодня на самолёт – ехал поездом. И понял, что мне будет удобней выйти в Котельниче и ехать на машине. Пока ехал час в машине, где ни бумаг особо не подпишешь, ни по телефону не поговоришь – связь прерывается, – как раз и занимался Твиттером. Или уже стало классикой жанра – записки из аэропорта – пока находишься в ожидании рейса, как раз и пишешь «заметки» в Твиттер.
– А технические используемые средства?
– Айфон и Айпад. Мне на день рождения подарили и макбук и Айпад. Для меня преимущества последнего очевидны. Айпад удобней для всего, что не требует много писанины и «глубокомысленного» анализа.
– Вы упомянули, что вас сорвали из отпуска в период пожаров. Горящее лето этого года помогло сделать какие-то выводы?
– Чему научили эти пожары, так это всё по поговорке про «ту же самую мучку, да разные ручки». Во всех смертных грехах, и главное – в пожарах – пытаются обвинить Лесной кодекс. На мой взгляд, Лесной кодекс, может, и нуждается в доработках, но отнюдь не в тех, о которых пытаются вести речь. Если посмотреть статистику по пожарам, то становится видно, что разные регионы, находясь в равных условиях, почему-то по-разному реагировали на ситуацию, решали её и получали разные результаты. По количеству пожаров – у нас их было значительно больше, чем в Нижегородской области, а по количеству выгоревших площадей в разы меньше. На первый показатель – очаг пожара – мы впрямую повлиять не можем. Он уже возник. А вот площадь пожара – это уже область твоей работы: как быстро ты этот пожар обнаружил и локализовал его. Пострадавших в Кировской области от пожаров не было вовсе.
Ребята, давайте честно скажем, что, к примеру, для Воронежской области и для Нижегородской лесное хозяйство является «четверостепенным» вопросом – у них на другом экономика держится. А для нас лесное хозяйство – тема номер один. Ну, номер два. И мы, сталкиваясь с совершенно теми же природными условиями, имеем абсолютно иные результаты. Для начала, стало быть, давайте с этим разберёмся.
Далее, что касается последствий. Мне кажется, очень критичным должно быть настроение. Например, никак не обсуждается то, что есть нарушения логики в том, чтобы одновременно бороться с патерналистскими настроениями и при этом раздавать жильё. Потому что те, кто страховали свой дом, защищали его от огня, – те больше всего и пострадали в итоге. Известный пример – единственный уцелевший дом и его владелец, который огораживал, защищал, беспокоился, оказался в худшем положении, потому что все «погорельцы» получили новые дома, а он нет. Когда мы говорим, что человек должен сам заботиться о своём будущем, о своей собственности, о страховании, о пенсии, а на деле выходит подобным образом, то кто в итоге на деле будет заниматься всерьёз, скажем, своим страхованием?
Есть лидеры, которые пытаются подстроиться под запросы общества. А есть лидеры, которые пытаются выстроить саму систему по-другому. Вторая категория подпадает под стезю работы неблагодарной, рисковой и очень тяжёлой, но стратегически более верной. Просто «быть хорошим» – это как врачу всегда делать то, что хочет больной. Не всегда следует потакать обществу. Это в корне неправильно.