Владимир ВАСИЛЕНКО,
журналист, педагог.

Я и мой «мобильник»

Разговор сегодня пойдёт о наших взаимоотношениях с «новым техническим средством» – мобильным телефоном. И не будем себя уверять, будто эти отношения абсолютно беспроблемны... Даже я (далеко ещё не старик) помню две проблемы советского общества – недоступность квартирного телефона (либо многолетняя безнадежная очередь, либо пресловутый «блат») и вечно неисправные, «раскуроченные» уличные автоматы (как сейчас помню газетные дискуссии о «вандалоустойчивых» моделях этих автоматов). Казалось, этому не будет конца, но вот вдруг в конце туннеля забрезжил свет: появились пейджеры (все помнят, что это такое?) и беспроводные трубки, поначалу здоровенные, неудобные, дорогие, но доступные всем (без «блата»). Длилось это недолго – и пейджер и трубка ушли из нашей жизни с появлением компактного и многофункционального «сотового» телефона. Очень скоро дорогостоящая новинка стала вполне доступной для каждого, и началась, по существу, новая телефонная эра.
Сегодня «мобила» есть у каждого второго школьника. Мать фиксирует продвижение ребёнка в школу и обратно, жена напоминает мужу, отправившемуся в гастроном, что в доме кончился майонез, взрослая дочь звонит домой в час ночи и успокаивает родителей («я на дискотеке, а Вася проводит меня до дому»)… Вот оно – счастье!
Недавно я угодил в больницу, где моим соседом по палате оказался деловой человек. В его исполнении я наблюдал сеансы «дистанционного бизнеса»: Костя по телефону руководил продажами сантехники, предоплатой заказов, отгрузкой и прочими специальными вещами. Как позже выяснилось, у Кости есть фирма, но нету офиса – все дела он «проворачивает» по телефону.
Лично я пользуюсь мобильным телефоном, но не люблю его. Мне кажется, что эта техническая новинка ещё не прошла процесс культурной адаптации. Люди получили новую игрушку, но не вполне усвоили правила культурного с ней обращения. Начну с малого – со звукового сигнала, так называемого «рингтона», который у каждого свой. Редко когда это простой звонок. Чаще всего это музыкальный фрагмент (как правило, тошнотворно попсовый), иногда какая-нибудь эксцентрическая шняга (вроде кваканья бешеной лягушки), и только однажды я наблюдал глубоко осмысленный рингтон – молодая мама заложила в свой аппарат плач ребенка (сколько ночей она, бедняга, просыпалась от этого звука!).
Следующая проблема – чисто этическая: в корне изменились условия, в которых происходит телефонный разговор. Не дома, не в офисе и не в закрытой будке, а на людях (на улице, в автобусе, в супермаркете). Все ли мы задумываемся, а интересны ли наши переговоры окружающим? Девушка заскакивает в автобус, и первое, что она делает, так это достаёт мобилу и звонит подружке. Далее весь автобус вынужден входить в подробности того, почему Витька козёл и как она планирует с ним расстаться. Вам это надо?
Сознание собственного информационного всемогущества пьянит и лишает адекватности.
Разумные попытки ограничить этот беспредел («Дамы и господа, просим на время концерта/спектакля отключить ваши мобильные телефоны») далеко не всегда встречают сочувственное понимание. Мой приятель, живущий в США, склонен относить телефонное хамство к «болезням роста»: «Русские, – говорит он снисходительно, – как дети, ещё не наигрались новой игрушкой. Имей терпение, со временем это пройдёт». А я вот не так оптимистичен: со временем это может войти в дурную привычку, а то и в национальную традицию (вошла же в традицию немыслимая в любой другой стране мира привычка глушить водку стаканами). Но о наших застольных привычках я собираюсь поговорить в следующий раз.