начало на 1 стр.

Цветная металлургия, которая стала базовой отраслью экономики Красноярского края ещё в советские времена, достаточно серьёзно зависит от внешней конъюнктуры. Естественно, когда цены на мировых рынках высокие, то и наполняемость бюджета большая. Как только изменяется конъюнктура мирового рынка в отрицательную сторону, сразу начинаются проблемы с бюджетом – с его наполняемостью, с выполнением программ, которые в нём заложены, и так далее.
Не случайно в начале двухтысячных годов, когда губернатором стал Александр Геннадиевич Хлопонин, основная задача, которая была поставлена перед администрацией Красноярского края, – диверсификация экономики. Необходима она прежде всего, чтобы уйти от монозависимости, от внешней конъюнктуры цен. И если раньше, в начале двухтысячных годов, удельная составляющая платежей цветной металлургии в бюджет Красноярского края составляла свыше шестидесяти процентов, то сегодня эта цифра колеблется в районе сорока процентов. То есть уже можно сказать, что экономика нашего региона начала диверсифицироваться. Мы перестали быть зависимыми от одной отрасли. А это, в свою очередь, даёт стабильность территории в целом. Прогресс отмечается не только в плане наполняемости бюджета, поскольку даже в условиях кризиса мы не сокращали наши многочисленные социальные программы, заложенные в бюджете. И эта стабильность обеспечивается именно за счёт диверсификации нашей экономики.
– При этом не должно быть так: тяжёлая промышленность – краю, а «тяжёлые» деньги – Москве. Нам – выхлопы в атмосферу, москвичам – финансовый праздник и салюты в небо.
– Нет, так не будет. Оцените хотя бы зарплаты, по их уровню мы являемся регионом-лидером в Сибирском Федеральном округе. У нас средняя заработная плата – одна из самых высоких в СФО.
А что касается тезиса о том, что выхлопы – здесь, а весь производственный эффект – где-то в другом месте, не совсем согласен с вами. Да, действительно, вышеперечисленные мощные производства воздействуют на окружающую среду. И наша задача как органов власти при реализации таких проектов обеспечить их минимальное воздействие на окружающую среду. Применительно к ним должны быть использованы самые современные технологии как с точки зрения производственного процесса, так и относительно экологического воздействия. При согласовании и при реализации этих проектов мы всегда акцентируем внимание на том, что должна быть проведена их всесторонняя экологическая оценка. Причём не просто нанимается специализированный экспертный институт или, тем более, кулуарно готовится экологическое заключение. Нет, всё должно быть публично – с привлечением общественности, жителей нашего края, с участием институтов, общественных организаций, которые работают на территории региона. Мы требуем, чтобы подобные процессы были максимально публичными.
И Ванкор, и Богучанский алюминиевый завод, и ЦБК реализуются только с таким условием. И с применением самых современных технологий, которые обеспечат минимальные воздействия промышленных предприятий на окружающую среду.
Не остаются в стороне от экологической темы и действующие производства. Мы выставляем конкретные требования, целенаправленно работаем с предприятиями, с компаниями. В качестве примера можно привести Красноярский алюминиевый завод, который имеет достаточно серьёзную программу по снижению количества выбросов в атмосферу. И он реализует эту программу. То же самое относится к «Норильскому никелю». Премьер-министр Владимир Путин при визите в Норильск отмечал большую работу «Норникеля» по снижению количества вредных выбросов в атмосферу. Это одно из важнейших направлений нашей работы.
– В последнее время активизировалась тема кроссполярных авиаперелётов…
– Я бы назвал её одной из важных частей общей программы развития авиации на территории нашего региона. Красноярский край – особенное место ещё и по географическому положению, по удачному расположению на территории России.
Край простирается от юга до севера на многие тысячи километров. При этом две трети площади являются у нас северными территориями, где в большинстве случаев авиация – безальтернативный транспорт. В иные точки кроме как авиацией вообще не добраться. Основная задача, которую мы как орган госвласти должны решать, – обеспечить населению транспортную доступность территории. И, разумеется, обеспечить доступ к медицинским и социальным услугам. Задача, которую мы сейчас решаем – это увеличение подвижности населения на территориях. Это тоже является одной из составляющих развития экономики Красноярского края: чем больше у людей возможностей передвигаться по территории, тем крепче экономические связи, тем больше возможностей для развития бизнеса. Поэтому авиация является одним из наших приоритетных направлений. У нас разработан целый комплекс мер, направленных на развитие этой отрасли экономики. Это не только авиакомпании, но и вся аэропортовая инфраструктура. Сегодня мы уделяем очень большое внимание именно аэропортам. Авиакомпании будут летать туда, где есть инфраструктура, где есть куда приземляться и где обслуживаться.
Не так давно красноярский аэропорт «Емельяново» обслужил миллионного пассажира этого года. А это существенный рост. Если в прошлом году мы за весь год обслужили чуть более одного миллиона пассажиров, то сейчас уже в конце сентября обслужили миллионного клиента. По итогам года, скорее всего, покажем тридцатипроцентный рост пассажиропотока. Подобные показатели являются подтверждением правильности той стратегической линии, которую мы проводим по аэропорту. Это так называемая «политика открытого неба» – привлечение множества авиакомпаний для работы с нами. Мы это увидели уже на примере «Люфтганзы», которая начала летать через Красноярск. Мы это увидели и на примере «Карго-Италия», которая в этом году тоже начала летать через Красноярск.
С зимы нынешнего года придёт к нам на базировку авиакомпания «Таймыр», со своими воздушными судами. Мы планомерно, шаг за шагом, развиваем наземную инфраструктуру, разветвляем авиационное сообщение.
– Задача создания хаба – красноярского мультимодального авиационного узла – не снята?
– Она не снята, мы эту тему развиваем дальше. В начале этого года мы подписали контракт с крупнейшей компанией «Хохтиф», которая является эксплуатантом в самых крупных мировых аэропортах.
Для примера скажу, что «Хохтиф» эксплуатирует аэропорт Атланты, в котором пассажиропоток – как весь пассажиропоток авиаузла в Москве. Мы подписали с ними контракт на разработку мастер-плана и бизнес-плана развития аэропорта, из которых как раз и станет понятно, как должен развиваться аэропорт «Емельяново» дальше – в плане создания вышеозначенного хаба.
– Одна из важных задач, поставленных руководством страны, – энергосбережение. Разумеется, её решение непосредственно касается и возглавляемого вами министерства, и курируемых им отраслей экономики.
– Энергосбережение, на мой взгляд, вообще каждого гражданина должно касаться. К сожалению, в большинстве своём наши граждане не обращают внимания на непогашенный свет или «на всякий случай» включённые электроприборы. У нас менталитет такой сложился – вообще не привыкли считать, сколько мы тратим на электроэнергию. Нет у нас этого, что называется, в крови. И поэтому программа энергоэффективности как никогда актуальна.
– В быту или в промышленности?
– Да везде. Это, понимаете, целый комплекс неотложных мер. Всю программу энергосбережения можно разбить на несколько пунктов. И очень большая часть данной программы – так называемая организационная составляющая. Это именно внедрение в сознание людей того, что энергоресурсы надо экономить. Не следует бездумно, как бы «на автомате» включать ставшие привычными приборы и так далее. Начать не мешало бы с самого тривиального правила – «уходя, гасите свет». Это актуально и в промышленности, и в учреждениях, на предприятиях. Дома, разумеется, то же самое.
Необходимо и внедрение новых технологий, которые обеспечивают экономию энергоресурсов, начиная с банальных энергосберегающих лампочек – и вплоть до серьёзных промышленных систем, которые позволяют учитывать электрическую энергию, планировать её расход, тем самым обеспечивая её экономию.
Но чтобы понять, как экономить электроэнергию, мы должны сначала посчитать, сколько мы её тратим. Если отбросить цветную металлургию (которая потенциально является самой энергоёмкой), в основной своей массе доля затрат промышленных предприятий Красноярского края на электрическую энергию составляет не более пяти-шести процентов. Поэтому меры по энергосбережению – это комплексная программа. Она, ещё раз повторю, состоит из гуманитарной составляющей (организационной составляющей, пропагандистской составляющей). И непосредственного внедрения технологического процесса, который позволяет экономить. Потенциал энергосбережения на территории Красноярского края составляет около 30 процентов от того объёма энергоресурсов, который мы потребляем сегодня.
– Идея экономить электрическую энергию – она ведь не от энергодефицита возникла, не от нищеты? Ночную подсветку городских зданий не придётся же отменять?
– Вы абсолютно правильно говорите: не надо доходить до абсурда в этом отношении. Да, чтобы город обессветить, много ума не надо. Но лучше давайте применим в освещении новые, передовые технологии. Кстати, в городе Боготоле на одной из улиц мы вскоре запустим освещение по самой энергоэффективной технологии, с использованием светодиодов. Проверки показывают, что это реально эффективная технология, которая обеспечивает не только такое же качество освещения, но и позволяет экономить энергию.
– Хотелось бы подробнее узнать, что нового происходит в золотодобывающей промышленности края? Хоть эта красавица тоже цветной металлургией является, уместно осветить её прелести и «персонально».
– Это одна из флагманских отраслей экономики Красноярского края. Сейчас развитие золотодобывающей отрасли происходит как на стадии первичной горнорудной добычи, так и в плане модернизации переработки: аффинаж, обогащение сырья и т.п. Для примера можно взять Красноярский завод цветных металлов. Если раньше это был просто аффинажный завод, который только обогащал сырьё и получал чистое золото из поставляемых концентратов, то сегодня это реально диверсифицированное производство, которое производит и каталитические системы, и исходное сырьё для фармакологии. Не секрет ведь, что основные противораковые препараты основаны на соединениях платины.
Раньше «Красцветмет» практически не занимался серебром. А сейчас этот завод занимает лидирующее положение в России по аффинажу и производству серебра. Это тоже яркий пример диверсификации экономики.
– Входит ли в перечень диверсификационных достижений края и ликёро-водочная промышленность? На первый взгляд, предела совершенству здесь нет...
– К сожалению, в ликёро-водочной промышленности нам досталось очень тяжёлое наследство. Все заводы, за исключением «Шушенской марки», на территории Красноярского края в своё время принадлежали «Росспиртпрому» – федеральному государственному предприятию. Сложилось так, что к 2007 году все три наших предприятия, входившие в систему «Росспиртпрома», – «Ярич», «Канский ликёро-водочный» и «Минал» – подошли к состоянию банкротства. А ведь ликёро-водочная промышленность – это серьёзный потенциал для бюджета. Ещё в советские времена существенную долю в госбюджете, помимо нефтянки, заполняла именно ликёро-водочная промышленность.
Сегодня и здесь у нас ситуация меняется к лучшему. В прошлом году заработал завод в Канске. В январе успешно возобновил производство завод «Ярич», там идёт нарастание объёмов. В декабре запустится и «Минал» – после долгого-долгого простоя. С долей красноярской продукции на рынке мы сейчас с 20 процентов поднялись почти до 35 процентов реализуемой водки на территории Красноярского края. Это существенная часть. И есть перспектива дальнейшего роста.
– Интересно, а как можно было прий-ти к упадку водочных заводов в перманентно пьющей стране? Одолели коварные конкуренты?
– Это не вопрос конкуренции, это вопрос управления. Просто головная компания не заинтересована была в развитии, в модернизации. Отсюда выкачивались все средства, которые зарабатывал и имел завод. Ничего не вкладывалось в продвижение продукции. К нашим заводам, к сожалению, относились как к заводам третьего сорта. Они сами по себе не очень большие по объёму производства. Их, конечно, не сравнишь с московскими заводами, которые входили в систему того же «Росспиртпрома». Там один завод по объёму производства – как все три наших. Поэтому, естественно, к нашим ликёроводочным предприятиям отношение было такое, что они – в третьей очереди. Именно благодаря такой «политике» в 2007 году вышеозначенные заводы обанкротились.
– «Пикра-Балтика» жива, здорова и калорийна?
– Это пивобезалкогольное предприятие приносит очень существенную часть доходов в бюджет от обсуждаемой нами сейчас отрасли промышленности.
– Когда «Пикра» сделалась «Балтикой», стало лучше?
– Да, заметно лучше. Вообще было два пути развития у завода, перед тем как продаться «Балтике». Первый путь – оставаться маленьким региональным заводиком и не иметь практически никаких шансов для дальнейшего развития. А это была реальная перспектива, потому что мощные компании, «пивные монстры», которые заходили на территорию России, имели гораздо больше финансовых ресурсов и возможностей для продвижения бизнеса. То есть завод «Пикра» мог «закуклиться» и остаться маленьким-маленьким региональным заводиком, который что-то там производит, но в не очень существенных объёмах.
Второй путь – войти в состав большой компании и иметь весомый потенциал для всестороннего роста. Что как раз сегодня и показывает завод.
– Следующий пункт обзора промышленного развития края – ядерные материалы…
– Железногорск – это одна из самых перспективных наших территорий для развития инноваций, самых современных технологий, потому что там сосредоточена элита, в том числе научного потенциала в этой отрасли. Железногорск с точки зрения перспектив имеет очень серьёзный потенциал. Как вы уже знаете, корпорация «Росатом» приняла решение о том, что производство так называемого МОКС-топлива будет налажено именно в Железногорске. Это исходное сырьё для атомных станций нового поколения, работающих на быстрых нейтронах.
– То есть в связи с остановкой реактора ритм жизни в Железногорске не замедлился?
– Нет, конечно. Работа там есть, территория, куда и в каких направлениях развиваться, тоже имеется. Это касается не только горно-химического комбината, но и информационно-спутниковых систем. Сегодня это предприятие является флагманом нашей космической отрасли. И обладает очень серьёзным потенциалом для дальнейшего развития.
– А в Зеленогорске как дела идут?
– Там примерно то же самое, что и в Железногорске. В принципе, Россия в целом является одним из лидеров по производству ядерных материалов для атомной промышленности. Да, мы не вырабатываем сейчас оружейный плутоний, «на войну» не работаем, но есть иные сферы применения этих материалов. И сегодня те технологии, которые применяются в том же Зеленогорске, на порядок выше всех остальных в мире. Для нас сейчас главное – не просто удерживать лидерство, мы должны развивать своё преимущество и идти вперёд. В частности, об этом у нас имеется предмет взаимодействия с корпорацией «Росатом», в том числе и с ТВЭЛом, который является управляющей компанией для Зеленогорского электрохимического завода. То есть перспективы развития и здесь определены достаточно чётко.
– Термин «инновация» вы наиболее конкретно интерпретировали, рассказывая о деловых перспективах Железногорска. Но ведь и на других «фронтах» края он востребован.
– В самом начале нашего разговора я распространился о нефтяной промышленности – новой отрасли Красноярского края. Как раз там есть огромный потенциал для внедрения инновационных технологий. И уже сейчас на территории Красноярского края они применяются, добыча нефти – это ведь не только пробурить скважину и достать оттуда сырьё. Используются очень серьёзные технологии бурения, добычи. Если вы никогда не были на Ванкоре, на самом месторождении, то вряд ли представляете себе, как именно добывается сейчас нефть. Раньше, когда я воочию этого не видел, тоже представлял, что просто стоит буровая вышка – и вот уже забил нефтяной фонтан. Нет, сейчас всё абсолютно не так. Современные технологии – это уже действительно 21-й век, собрано всё самое лучшее, что существует на сегодня в мире. И Красноярский край в этом процессе активно участвует, в том числе по производству комплектующих, по производству оборудования для Ванкора – именно с применением новейших технологий.
Но и это не всё об инновациях. У нас есть достаточно серьёзная тема, связанная с переработкой углей. Ни для кого не секрет, что практически в любом месте, где ни копни в южной и центральной зоне края – там будет уголь. Мы буквально живём на угле. И кроме того, чтобы банально сжигать наши бурые угли в ТЭЦ и ГРЭС, поставлены вопросы о том, каким ещё образом можно использовать этот уголь? Как можно его перерабатывать? Сегодня появились технологии, которые разработали наши компании. Это по-настоящему инновационные технологии, которые мы сейчас реализуем, в том числе и в программе модернизации жилищно-коммунального хозяйства. Новые технологии сжигания углей позволяют получать не только тепловую энергию, но и дополнительные продукты, начиная от сорбентов и заканчивая коксом, который необходим для металлургической промышленности.
– Что ж, Денис Геннадьевич, вы подробно рассказали о том, как развивается промышленность Красноярского края. Однако же «край как хочется» узнать и о том, чем полнится жизнь министра экономики помимо работы.
– Вообще-то по жизни я трудоголик. Мой рабочий день начинается в восемь утра и заканчивается в одиннадцать вечера. Поэтому читать художественные книги, чем-то серьёзно увлекаться, к сожалению, опять же нет времени. И, разумеется, стараюсь использовать любую возможность максимально эффективно. Основное моё занятие на отдыхе – это, конечно, спорт. В последнее время я обрёл по-настоящему сильное увлечение. Меня заразил хоккей с шайбой, пусть пока ещё на организационном уровне – я стал председателем наблюдательного совета хоккейного клуба «Сокол». Сейчас мы очень серьёзно занимаемся этой командой. Я попросил хоккеистов достойно отыграть нынешний сезон, войти в первую тройку, удержаться на позиции, которую мы заняли. Очень серьёзное обновление команды прошло, и мы планируем к сезону 2011/12 года вый-
ти в высшую лигу. Кроме этой задачи, я перед хоккеистами поставил ещё одну: «Ребята, обязательно поставьте меня на коньки!»
– Да, кататься надо научиться, чтобы не просто «наблюдательным» был ваш хоккейный совет. А за делами футбольными следите?
– Выездными победами над Ирландией и Македонией порадовала сборная России, вышедшая на первое место в отборочной группе. Шансы удержаться на нём открываются превосходные. Но обязательно нужна стабильность. К сожалению, проблемы со стабильностью у наших футболистов хронические. Мы показываем достойную игру, но – иногда. С ирландцами очень хороший уровень мастерства был продемонстрирован, напоминающий образец бронзовой команды 2008 года, но до этого – со словаками – уровень показанной игры был спорный.
Будем надеяться, что выйдем из группового турнира с первого места и избежим стыковых матчей. Ну, а уж если попадём на чемпионат Европы, то будем надеяться на повторение успеха 2008 года.
– Не могу удержаться от вопроса по Сочи-2014. Удивительно, но пока там всё по плану идёт. А ведь ожидались чуть ли не социальные бунты в связи с переселением народа из причерноморской полосы.
– Значит, всё правильно власть делает, процессы правильно организованы. Нет социальных потрясений, нет нареканий со стороны жителей – главное тому подтверждение. А в целом Олимпийские игры – это всегда толчок к развитию. Мы можем вспомнить хотя бы московскую Олимпиаду-80, как много было тогда построено – и какой толчок это дало для дальнейшего развития спорта в стране. То же самое будет и по поводу Сочи-2014. Идёт не просто строительство спортсооружений, инфраструктуры и т.п. В дальнейшем это даст синергетический эффект не только для развития Краснодарского края, но и в целом для России. «Белых слонов» быть не должно.
– А из «дальних стран» какие вам нравятся по укладу жизни?
– Самая комфортная страна для меня – Швейцария. Я много где был, могу сравнить не понаслышке.
– Как раз в Швейцарии на первом месте – экология…
– Да, Швейцария – не промышленных размахов земля. В большей степени это страна финансового и хозяйственного уклада. Но с точки зрения культуры жизнедеятельности, я думаю, очень многому можно поучиться именно у Швейцарии. Нигде не было мне так комфортно находиться, как там. Не знаю, может, аура какая-то особенная или ещё что-то, но настолько там всё уютно обустроено…
– Интересно, а могли бы швейцарцы чему-то поучиться у россиян? Только без спорта и балета, пожалуйста!
– (Смеётся.) Есть и там свои заморочки, конечно. Правда, относится это не только к Швейцарии. Я имею в виду некоторые особенности европейского менталитета. Вот мы, россияне, по сути своей – люди творческие, но неорганизованные. А у них там всё наоборот. Они очень организованные, но, к сожалению, заточенные под узкоспециализированные вещи. Там в меньшей степени творческое отношение к работе и к жизни присутствует.
– Да и трудоголиков вряд ли отыщешь…
– Думаю, что маловероятно их там найти. Единицы, может быть, работают в таких режимах, как работаем мы.
– Но ведь нельзя же сказать, что ваше жизненное кредо – работа и ещё раз работа.
– На самом деле, для меня в жизни самое главное – семья. Всё остальное – это прикладное и несколько второстепенное. Я считаю, что семья – это абсолютный приоритет для любого нормального человека. Это близкие тебе люди, твои дети. На самом деле, мы работаем прежде всего ради семьи, ради своих детей. Я все усилия, все свои труды нацеливаю именно на семью.
– Есть достойная политико-футуристическая цель: чтобы ваша счастливая семья жила в окружении других счастливых семей.
– Надо сделать всё от нас зависящее, чтобы в нашей стране жить тоже стало комфортно и приятно. И чтобы у людей были возможности для всесторонней реализации. Ведь самое главное – дать человеку возможность реализоваться.