начало на 1 стр.

 Устойчивое предприятие как правило имеет возможность самостоятельно брать кредиты и обеспечивать себя финансами, которые были в дефиците в прошлом году. Если же предприятие этого сделать не в состоянии и обращается к власти – значит, у него есть проблемы с возвратом кредитов. Стало быть, край, выступая в роли гаранта, подставляет своих налогоплательщиков. Столь безответственно поступать исполнительная власть не могла, поэтому объём помощи здесь небольшой.
Другое дело, что некоторые меры господдержки оказались вовсе не востребованными. К примеру, субсидии на возмещение части затрат на проведение научно-исследовательской, опытно-конструкторской деятельности. Конечно, это никуда не годится.
– Пожалуй, самое простое антикризисное решение – увеличение налоговых поступлений в бюджет. Однако Законодательное Собрание избежало соблазна повысить транспортный налог, хотя дискуссии были нешуточными.
– Да, с политической точки зрения это важное налоговое решение в минувшем парламентском сезоне. Рассмотрев предложенный законопроект, депутаты отказались поддержать его в том виде, в каком он был внесён правительством края. Мы полагаем, что нужно менять саму систему транспортного налога: его форма не соответствует интересам общества.
Кое-кто, комментируя тот факт, что Законодательное Собрание отказалось принимать закон о транспортном налоге в первом чтении, охарактеризовал это как нежелание депутатов брать на себя ответственность. Это абсолютно не соответствует действительности. Мы брали и будем брать на себя ответственность по важным и не всегда популярным решениям. Реакция Государственной Думы и Совета Федерации в полной мере продемонстрировала нашу правоту. Полагаю, решение депутатов было выверенным и справедливым.
– Вы упомянули о кардинальной «перекройке» бюджета весной прошлого года. По сути, основной финансовый документ был свёрстан заново...
– Так оно и было. Первоначальный вариант бюджета был принят по оптимистичному сценарию, не учитывающему новые экономические реалии. В конце мая мы приняли откровенно тяжёлый документ, сосредоточившись на безусловном выполнении краем своих социальных обязательств. Достаточно сказать, что собственные доходы региона уменьшились на 26,5 миллиарда рублей. Бюджет на 2009 год корректировался семь раз. В итоге первоначальные назначения по доходам были увеличены на 5,7 миллиарда рублей.
– Бюджет-2010 тоже лёгким не назовёшь. Каковы перспективы его исполнения?
– Вариант, поначалу внесённый исполнительной властью, предусматривал значимое сокращение мер социальной поддержки жителей края. В частности, это касалось получения жилищных субсидий, числа льготных поездок на общественном транспорте. Большинство депутатов пришло к мнению о неприемлемости такого объёма сокращения социальных обязательств.
Мы дополнительно предусмотрели 2,7 миллиарда рублей, которые в равных пропорциях были направлены на увеличение социальной составляющей и на поддержку экономики. В числе наиболее серьёзных социальных расходов отмечу выделение средств муниципальным образованиям на достройку важных медицинских учреждений, улучшение льготного лекарственного обеспечения граждан.
За два месяца, пока бюджет находился в стенах Законодательного Собрания, была проделана беспрецедентно большая работа. Мы включили в текст 76 депутатских поправок из ста. В результате объём расходов возрос на 4,67 миллиарда рублей. Все эти деньги были найдены в теле бюджета за счёт изменения его структуры. В частности, из краевого инвестиционного фонда было изъято 2,3 миллиарда рублей. Это вовсе не означает, что край перестанет развиваться. Обычно эти деньги использовались плохо.
Перспективы исполнения бюджета хорошие. Там есть серьёзный дефицит, но, полагаю, он будет всё-таки меньше, чем прогнозировалось. Цены на продукцию цветной металлургии выглядят приличнее, чем рассчитывалось по пессимистичному сценарию. Общий подход краевого руководства – расчёт на худший вариант – считаю правильным. Последние пять лет у нас по этому поводу периодически возникают споры, но убеждён: в бюджет нужно закладывать только то, что мы обязательно получим. Куда приятнее, чем секвестр, делёжка дополнительных поступлений, которая всегда происходит при активном участии депутатов.
– Нынешний парламентский сезон ознаменовался непредвиденной сменой губернатора края. С Александром Хлопониным у депутатов сформировались продуктивные деловые отношения. Похоже, с приходом Льва Кузнецова гармония двух ветвей краевой власти не нарушена. Да и изнутри региональный парламент не разрывают политические распри.
– Прежде всего замечу, что гармония и походы строем – это всё-таки разные вещи. В Законодательном Собрании есть довольно много расхождений, порой дискуссии выявляют серьёзные разногласия, но бурные обсуждения – это тот самый котёл, который даёт хороший продукт. Кладбищенская тишина на политической арене никому не нужна – она только вредит, ведёт в болото и к застою.
То же касается наших отношений с коллегами из правительства края и губернаторской команды – как прежней, так и новой. У нас никогда не было желания вставлять друг другу палки в колёса, демонстрировать, кто тут самый крутой. Мы всегда договаривались на принципиальных основах и приходили к правильным решениям.
Что касается личности нового губернатора края, думаю, нам повезло, что эту должность занял человек, не понаслышке знающий Красноярский край, проработавший здесь значительную часть своей жизни. Лев Кузнецов, хотя и является преемником курса Александра Хлопонина, отличается от предшественника своим управленческим стилем. Он самостоятельный, зрелый руководитель.
Главное, депутатам не требовалось время на то, чтобы приспособиться к новому губернатору, сгладить острые углы, найти общие подходы – это было сделано раньше. По стратегическим вопросам никакой перестройки нет, да её и быть не могло, поскольку ключевые фигуры краевой исполнительной власти остались на своих местах.
Единственное, что сильно изменилось в нынешнем году, – это состав муниципальной власти в подавляющем большинстве территорий края. 14 марта этого года состоялись масштабные выборы в органы местного самоуправления. Они прошли удовлетворительно с точки зрения кадрового результата. Хотя есть территории, например Канский район, где выборные страсти до сих пор не улеглись.
– Несмотря на хорошие отношения между двумя ветвями краевой власти, в последние месяцы между ними проскакивали искры, грозящие обернуться пламенем. В первую очередь имею в виду срыв проектных работ по двум социальным стройкам – ледовому дворцу и онкологическому центру в Красноярске. Депутаты порой очень жёстко критиковали правительство. «Простите, так получилось» – или всё же кто-то виноват?
– Действительно, имеются дополнительные сложности, которых не было раньше. Они связаны, в частности, с 94-м федеральным законом, явным несовершенством проведения конкурсов и аукционов. Настырные ребята поднаторели на срыве этих процедур и примитивном зарабатывании денег путём шантажа тех, кто действительно может строить.
Всё это есть, тем не менее, скажу так: кто хочет что-то сделать, тот ищет средства, кто не хочет – тот ищет оправдания. У меня всегда есть простое предложение к тем чиновникам, которые ссылаются на объективные трудности: если они столь значительны, скажите сразу, может быть, придут другие и за ту же зарплату попробуют решить эти проблемы. Почему-то ещё никто ни разу не согласился с такой постановкой вопроса. Многие наши беды вызваны отнюдь не действием необратимых законов физики – у них есть фамилия, имя и отчество. Желательно почаще их называть и в случае необходимости учинять спрос.
– Ещё одна острая тема – строительство Эвенкийской ГЭС. Не так давно Законодательное Собрание края проводило публичные слушания, многие участники которых дали нелестную оценку этому амбициозному проекту.
– Надеюсь, эти слушания стали вехой в истории края, которая предопределит, строить или нет Эвенкийскую ГЭС. Подавляющее большинство участников пришло к выводу, что на сегодняшний день степень экономического, технического и экологического обоснования этого проекта явно не соответствует масштабу планов. Насколько мне известно, правительство РФ внимательно отнеслось к мнению красноярцев, к содержанию резолюции ЗС.
Для меня эти публичные слушания были важны тем, что впервые за большой период времени наши учёные ощутили, что их голос значим, что они востребованы. В этой связи хочу сказать несколько слов о Сибирском федеральном университете, президентом которого меня избрали этой весной. Там сформирован совет по развитию мегавуза, куда на постоянной основе вошли ключевые фигуры регионального правительства и Законодательного Собрания. Полагаю, важные заседания этого совета будет проводить губернатор края. Это сделано не только для того, чтобы власть помогала университету и влияла на его политику, но и чтобы СФУ через нас получил доступ к влиянию на общекраевые решения.
– Следующая тема разговора – как возродить село. В прошлом году в Красноярском крае был собран рекордный урожай зерновых – 2 миллиона 745 тысяч тонн. Чем вы это объясните? Ведь сельское хозяйство региона никак нельзя отнести к числу динамично развивающихся отраслей. Увы, крестьяне недолго радовались увесистому караваю. До сих пор на складах лежат сотни тысяч тонн нереализованного зерна. Неужели краевая власть ничем не может здесь помочь?
– Во-первых, большому урожаю благоприятствовали погодные условия – уникальные лето и осень, позволившие вырастить его и собрать. Во-вторых, селянам была оказана серьёзная господдержка. В сравнении с другими регионами Сибирского федерального округа общий объём безвозмездного финансирования выглядит весьма внушительно – 3,6 миллиарда рублей. В-третьих, и это самое главное, огромное спасибо надо сказать сельхозпроизводителям. Хорошие показатели по зерну – во многом итог беззаветной преданности крестьян своему делу и эксплуатации ими самих себя.
К сожалению, от того, что собран рекордный урожай, жизнь на селе лучше не становится. Чтобы убедиться в этом, достаточно проехаться по деревням и посмотреть, сколько там появилось новых зданий, сколько домов отремонтировано, как выглядит социальная сфера. Фактически там проедается то, что было создано ещё во времена социализма, за редким исключением. В крае всего десяток хозяйств, которые сами развивают социальную инфраструктуру – строят дворцы культуры, библиотеки, даже небольшие супермаркеты. Но в целом село деградирует.
Почему так происходит? Уверен, что силами края коммунизма на селе мы не построим. Политику в области импорта и экспорта определяют федеральные органы власти. А конкурировать с Западной Европой по рентабельности сельское хозяйство России, и особенно Сибири, не может – хотя бы по причине совершенно иного климата.
Нужно либо думать о возрождении сельского уклада жизни в России, либо гнаться за более рентабельными покупками и продажами с учётом мирового рынка. Надо ли это делать? Например, в Японии выращивать рис в шесть раз менее выгодно, чем в Китае. Но японцы не покупают рис в соседней стране – они предпочитают дотировать своё производство, потому что думают о сохранении людей, работающих и живущих на селе. Мы должны осознать эти вещи и таким образом отрегулировать пошлины и другие механизмы, чтобы большую часть продукции нашим крестьянам было выгодно производить и сбывать здесь.
Какую-то часть залежавшегося зерна с помощью организационных усилий можно и нужно реализовать, в том числе за пределы края. Тут власть недорабатывает, прежде всего – исполнительная, но и сами селяне не хотят объединяться и решать свои проблемы. Предлагалось создать продовольственную ассоциацию, мне говорят: «Александр Викторович, возглавьте!» – Отвечаю: «С удовольствием. Только вы мне скажите, что собираетесь делать». Оказалось, надо стать у руля ассоциации, создать аппарат и сделать так, чтобы всем было хорошо.
Но позвольте, вы же крупные предприниматели, кое-кто – агробароны, у вас есть экономические и другие службы – это вы нам расскажите, как выстроить систему поддержки сельхозпроизводителей, создайте на свои средства сбытовую структуру, организуйте информационные потоки. Вы ж хозяева своей жизни! К сожалению, среди селян ещё живуч старый иждивенческий подход – уповают на власть, а сами не проявляют инициативу.
И всё же по-крупному проблемы сбыта можно решить только на федеральном уровне. Взять то же зерно – ведь оно нужно не только для хлебопечения, но и для животноводства. А как развивать эту отрасль, если сегодня большей части наших мясокомбинатов выгоднее ввозить перемороженный продукт из Аргентины или Австралии, который и мясом-то трудно назвать, чем покупать сырьё у местных производителей. Необходимо отрегулировать политику в области сертификации, контроля качества. Краевая власть не должна снимать с себя ответственность, но требуется изменение отношения к селу на федеральном уровне.
2010 год в Красноярском крае был объявлен Годом села – это правильное идеологическое решение. Нужно отточить систему господдержки селян – она должна быть интересной для всех. Нельзя поддерживать только лидеров – помогать нужно и тем, кто хочет ими стать. Может, им надо дать даже больше, чем тем, кто крепко стоит на ногах.
Считаю, что мы должны повернуться лицом к крестьянину, хотя бы и в сфере культурно-просветительских мероприятий. Необходимо общее внимание к сельским труженикам, надо показать, что их труд ценен. День труженика села у нас отмечается скромно, а он, на мой взгляд, должен стать главным праздником Красноярского края. Крестьяне не должны чувствовать себя обделёнными и ущербными.
– Не усугубит ли проблемы села вхождение России в ВТО?
– Вступление нашей страны во Всемирную торговую организацию – это в первую очередь доступ к рынкам, свободная конкуренция товаров без особого протекционизма. Но Россия – сырьевая страна, и продукция, которая определяет лицо нашего экспорта, привязана к конкретным потребителям уже сегодня. Продажа алюминия – это не торговля одеждой или обувью, там ограниченное число потребителей. С моей точки зрения, возможность выхода на свободные рынки для нашей страны является не столь значимым и универсальным преимуществом. Потому-то руководство РФ борется за особые условия вступления России в ВТО.
Конкурентоспособных товаров у нас может быть достаточно, главное – из чего будет складываться их себестоимость. Напомню, что после столыпинской реформы пшеница, масло, мёд и патока из Сибири «убили» аналогичные рынки Западной Европы. Та была в панике и требовала введения разного рода барьеров. Даже доставка туда сибирской продукции мало чего стоила, потому что Транссиб работал таким образом, что давал жизнь экономике Сибири, а сам зарабатывал немного. Эту железную дорогу государство содержало именно для того, чтобы обеспечить развитие территорий.
У нас же сегодня почему-то сделана ставка на то, чтобы основными налогоплательщиками становились инфраструктурные объекты, такие как железная дорога, авиационные, энергетические компании, хотя они должны выполнять обслуживающие функции. Может быть, имеет смысл дотировать железную дорогу на 90 процентов, но сделать практически нулевыми тарифы для сельхозпроизводителей или лесозаготовителей.
Пойдём дальше. Большая часть российских регионов является дотационной. При нынешней налоговой системе иначе и быть не может. Но если хорошо собираемые налоги оставлять территориям, те будут развиваться совсем по-иному.
– Но и край точно так же поступает с муниципальными образованиями – они тоже большей частью дотационные.
– Верно. Но можно же и по-другому организовать межбюджетные отношения. Они должны стимулировать жизнь на местах. Думаю, нам необходимо движение в сторону демократизации бюджетного процесса. Уверен, что обустроить нашу могучую страну можно только в том случае, если люди будут сами отвечать за свою судьбу. А чтобы ощущать себя хозяевами своей жизни, они должны иметь средства, а не ждать, пока им отрежут кусок от общего финансового пирога.
При этом не нужно питать иллюзий по поводу того, что российские регионы могут быть экономически и финансово самостоятельны в той мере, как это имеет место в той же Западной Европе. У нас огромная территория с ограниченным количеством центров прибыли – опять же потому, что экономика сырьевая. И если смотреть с мировых позиций, то рентабельными и высокоэффективными оказываются очень немногие предприятия. Мало у нас точек роста.
Поэтому чтобы сохранить целостность и заселённость территории, денежную массу приходится перераспределять. Так что радикально перестроить систему межбюджетных отношений не удастся. В крае, к примеру, есть такие районы, где не хватает денег даже на содержание собственной администрации.
– Ваше мнение о стратегии развития Сибири.
– Этот документ на две трети является жизнеспособным, он может заработать, поскольку там обозначены основные точки экономического прорыва. Но туда надо вдохнуть человеческую и финансовую составляющую. Когда мне первый раз довелось делать доклад на заседании Совета по внешней оборонной политике под названием «Сибирь в XXI веке: возможные сценарии развития», Евгений Максимович Примаков спросил: «Что нужно Сибири?» – Я сказал: «Ничего. Оставьте нам половину того, что мы зарабатываем, и всё у нас будет более или менее хорошо».
Общеизвестно, что более 60 процентов валютных поступлений России имеет своим источником сибирские регионы. И для того чтобы наращивать российскую мощь, надо всё-таки оставить значительную часть зарабатываемых денег здесь, в Сибири. Тезис о том, что могущество России будет прирастать этими территориями, и сегодня не утратил актуальности. С одним замечанием: само по себе нигде ничего и никогда не прирастает. Для реализации огромного потенциала Сибири нужен государственный ум, правильные решения и политическая воля.
Нам необходимо разворачивать демографическую волну в сторону Сибири и Дальнего Востока. В этом направлении делаются определённые шаги. Приготовления к саммиту, который планируется провести во Владивостоке в 2012 году, нужны не только для того, чтобы комфортно разместить глав стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Реализуется целая программа, призванная повысить привлекательность дальневосточного форпоста России.
Или возьмём Олимпиаду в Сочи – она нужна не только для проведения спортивных игр, но и как стимул к привлечению инвестиций на Кавказ, к обеспечению мира и стабильности в неспокойном регионе. И Сибирский федеральный университет в Красноярске организован не только для того, чтобы можно было готовить специалистов и проводить научные исследования, но и затем, чтобы наш краевой центр стал ещё более привлекательным, чтобы сюда приезжала молодёжь из других регионов.
Сегодня в стране и мире идёт негласное соревнование за людей. Это очень важная часть мировой «экономической регаты». Благоустройство городов – не прихоть: люди будут жить там, где им комфортно. А там, где они живут, развивается экономика, формируются те самые центры прибыли, укрепляется государство российское. Если этого не произойдёт, мы в своей стране создадим зоны экономической пустыни лишь с двумя процветающими городами – Москвой и Санкт-Петербургом. От этого России легче не станет. Думаю, и президент, и председатель федерального правительства хорошо это понимают.
Для нового освоения Сибири, новой индустриализации нужны революционные решения такого масштаба и класса, как столыпинская реформа. Полумерами здесь не обойтись.