В самом конце 90-х – начале 2000-х российский рок-н-ролл пережил второй бум. Что-то вроде Серебряного века после эйфории конца 80-х. Это была мощная волна: профессиональный, мелодичный, бодрый и коммерческий рок, создаваемый скорее в расчёте на ротацию в автомобильных радиоприёмниках, чем ради пластинок и стадионов. Вместе с Земфирой и «Мумий Троллем» «Сплин» стал голосом целого поколения.
«Сплин» – одна из немногих рок-групп конца 1990-х, слава которой не померкла вплоть до нынешних дней. В конце прошлого века «сплины» спели культовую песню «Орбит без сахара». В ней была зафиксирована очень зыбкая вещь – зарождающееся в России общество потребления и его символы. Рекламные слоганы, тишина в холодильнике, CD, кино, компьютерные игры и желание повеситься, перебитое будничными планами («но институт, экзамены, сессия!»).
Через несколько лет студенты, в 98-м хором оравшие слова этой песни, разбрелись по офисам и стали… полноценными потребителями. Для них Васильев спел уже новую правду: «Ты сам достигнешь того, к чему здесь каждый стремится», но только тут же обнаружишь, что «тебе это снится».
Поколению, повзрослевшему под песню «Выхода нет», сейчас всего-то чуток за 30. За десяток лет взрослой жизни они сжевали миллионы жвачек, перепробовали все возможные удовольствия, сменили кассетный плеер на MP3, поменяли несколько моделей сотовых телефонов, подключили широкополосный интернет и… перестали смотреть телевизор.
Александр, так ведь это всё и про вас! С поправкой на «чуток за 40»…

– Александр, вас можно назвать коренным петербуржцем, тем более вы не раз признавались в любви к этому городу. Но родились-то вы во Фритауне, столице Сьерра-Леоне, и там жили до пяти лет. Может, не выветрились ещё из памяти африканские впечатления маленького мальчика?
– Ну что могу припомнить… Нищая страна, строительство порта, грязь, песок, пыль, цемент, чёрный измученный пейзаж…
– Улетали, разумеется, без слёз.
– Да, совершенно. Ещё и потому, что в таком возрасте вообще не особенно понимаешь – радоваться или огорчаться.
– Переносимся из Фритауна середины семидесятых в «современную» Москву и её великорусские окрестности. Всё ли нравится вам, что происходит на родных просторах?
– Конечно, нет. Не всё. Мне кажется, сейчас очень большое сходство как раз с 70-ми годами наблюдается. Вроде бы империя существует, держится, но понятно, что тревога растёт. Это похоже на костёр, который уже догорает, и дрова-то заканчиваются. А про новый вид топлива ещё никто не задумывается. То есть те люди, которые сегодня находятся у власти, могут поддержать этот костёр ещё какое-то время. Но дальше он точно погаснет, если к власти не придёт какой-то молодой и решительный реформатор типа Петра I.
– Вы не считаете Медведева молодым реформатором? Неужто его курс на инновационные технологии – не более чем словесная краса?
– Конечно. Мне кажется, наша страна сейчас похожа на дерево, которое в результате воздействия окружающих условий, вместо того чтобы быть стройным и тянуться к солнцу, выглядит вот так вот загнутым, покрытым комьями. Его короеды жрут, дятлы долбят. Вот так наша страна выглядит. А чтобы это дерево выпрямилось, стало расти к солнцу, надо очень сильно взрыхлить почву, очень сильно. Но тот плотный слой, который сейчас наверху, он весь забетонированный и не пропускает сквозь себя ни воду, ни полезные вещества, ничего. Его надо снимать, перелопачивать и смешивать с нижними слоями.
– Вы согласны с тем, что Москва – не Россия? В отличие от родного вам Питера.
– Москва-то это как раз Россия. Вот, по-моему, именно Питер – не Россия. Это действительно отдельный город. Это город внутри Российской Федерации, но к России никакого отношения не имеющий. Ни по своему расположению, ни по истории, ни по архитектуре, музыке, составу приоритетов – никакого отношения к России. Это такой же западный город, как Таллинн, Рига, Вильнюс. И этот его дух остаётся – своеобразный, вольный. Он никуда не уходит абсолютно. В бытность свою Ленинградом этот город никогда не был по духу своему советским. Разве что во власти там были матёрые «совки», но я с детства даже и не догадывался об этом, только потом уже обо всём этом из газет узнал. Долгое время я вообще думал, что живу в каком-то фантазийном городе, где вокруг волшебная сказка. И до сих пор я это настроение стараюсь в себе поддерживать.

продолжение на 3 стр.