«Он легко мог бы быть среди фаворитов политического бомонда. Завсегдатаем центральных телеканалов. Возможно, это ему не нужно. Или  миссия его более весома: оставаясь за кулисами большой тусовки,  на практике делать большую политику. Профессор, доктор юридических наук.  Заместитель председателя Государственной Думы. Первый заместитель руководителя фракции «Единая Россия». Человек, которого в аэропортах встречают и провожают губернаторы...»
Это я написал о Вячеславе Володине  чуть больше года назад, предваряя его первое большое интервью для красноярской прессы. С тех пор много воды утекло в политических российских реках. По масти бурый единороссовский медведь сделался ещё более матёрым. Но не бурым по поведению: обустраивает жизнь в родном лесу, руководствуясь добрососедством, хозяйственностью, рассудительностью… И по-прежнему – одним из смотрящих за столь уникальным созданием является наш сегодняшний гость. Когда проходила эта беседа, ещё, разумеется, не было ясно, как сложатся для «Единой России» очередные выборы в регионах. Но вот 11 марта позади. И можно в очередной раз констатировать: «Единая Россия» и Россия всё более близки и понятны друг другу. Единство лозунгов сменяется единством действий. А впрочем, всё только начинается…

– Вячеслав Викторович, партия большевиков в качестве политического лидера страны продержалась под разными названиями более семидесяти лет. Есть ли шансы у «Единой России» повторить или даже побить подобный рекорд?
– В данном контексте что-то «повторять» за ними не следует, потому что всё слишком трагично закончилось для людей и для государства в целом. Каким бы длинным и пафосным ни казался самой этой партии проделанный путь, всё то, что было сделано под её руководством за 70 с лишним лет, потом было разрушено. И разочарование ощущается до сих пор, в том числе и в партийном строительстве. Почему мы ощущаем большую настороженность, когда говорим о том, ЧТО именно партии должны сделать и КАК они должны это решить? Разочарование в партиях и недоверие к ним возникли из-за того, что некоторые из них в последние 10-15 лет откровенно обманывали людей. А одна, известная всему миру, 70 лет звала народ к заветной цели, но так до неё и не довела. А страну развалила. У нас свой путь: нужно брать лучшее. А самое главное – партия должна заниматься конкретными делами и быть ответственной за свои решения. Тогда и отношение к ней будет совершенно иное – позитивное.
– Есть ли сейчас у «Единой России» реальные конкуренты?
– Одни партии сильнее, другие слабее. В России – многопартийность, и другие партии нам стараются оппонировать. Поэтому говорить, что мы находимся в некотором вакууме, было бы неправильно. Да и выборы показывают, что в ряде территорий нам приходится очень непросто. Были случаи, когда мы проигрывали. Два года назад в Томске мы проиграли на выборах в Городской совет партии пенсионеров. В Тамбове, примерно тогда же, мы проиграли один процент коммунистам. В Воронеже уступили победу «Родине». Мы боремся, мы убеждаем, мы действуем. Но в очередной раз хочу подчеркнуть, что популизм, присущий многим нашим оппонентам, разрушителен. Люди зачастую верят обещаниям, а не делу, – и это очень плохо. Впрочем, они вскоре осознают, что попались на хитрый крючок. Если взять те же регионы, где наши оппоненты набрали голосов больше, то сегодня народ и там обращается к «Единой России» – с просьбой решить ту или иную проблему. А когда начинаешь говорить: «Так вы же проголосовали за другую партию, она набрала у вас больше голосов. Почему вы не обращаетесь к ней?» – они машут рукой: «Да это была наша ошибка». В подобных ситуациях винить избирателей неправильно. Виноваты всё равно мы – в том, что не смогли убедить электорат в своей правоте. Так что у нас есть реальные конкуренты. И в том, что эту конкуренцию они собираются только усиливать, сомнений нет.
– «Яблоко» и СПС – это уже политические фантомы?
– Утверждать столь категорично я бы не стал, потому что вообще надо оппонентов своих уважать и всегда исходить из того, что «шапкозакидательство» – не лучший способ. СПС неплохо выступил в Пермском крае, набрав там 16 процентов голосов. Это очень высокий показатель. Значит, смогли достучаться до людей. Если будут так же эффективно работать и в других местах – наверное, появится у них возможность вернуться в большую политику. Но, понимаете, и у СПС, и у КПРФ, и у «Яблока» есть, говоря банковским языком, определённая кредитная история. Представители КПРФ узурпировали власть 70 лет и в итоге развалили державу, потом – в девяностые годы – имели большинство, напринимали массу неэффективных решений, чуть не сделав банкротом ещё одну страну – Россию. Именно во время их правления государство переживало и политический, и экономический кризис, и они не смогли справиться со сложившейся ситуацией. Председатели правых были в правительстве или в руководстве страны. И то, что мы сегодня расхлёбываем, во многом дело их рук. «Яблоко» всё время находилось у власти, умудряясь там быть, но ни за что не отвечать. Наверное, неправильно сегодня было бы говорить, что у них, в принципе, нет будущего. Будущее есть у всех. Но нужно исходить из того, что, пока там не появится действительно дееспособная элита, настоящий успех им не светит. Те, кто наделал кучу ошибок, вряд ли вновь получат поддержку избирателей, если только не будут использовать какие-нибудь тёмные технологии, за счёт которых станут прорываться к власти. Подобное, в принципе, случилось в Пермском крае, потому что там как раз такое и применялось.
– «Справедливую Россию» всё чаще называют «эсерами». Наверняка это всего лишь аббревиатурная игра, и у представителей «СР» нет ничего от «классических» социал-революционеров…
– Конечно, название – это, прежде всего, бренд. И партия, которая объединилась из трёх составляющих – «Родина», «Жизнь», «Пенсионеры», – должна иметь своё броское название. Как её будут называть и узнавать – очень важный момент. Говорить о «Справедливой России» вряд ли пока ещё будут громко и широко. Хотя бы потому, что это название ещё не прижилось. Нужно пройти через выборы – с тем чтобы это название вошло в нашу жизнь. И потом, когда мы говорим о понятии «справедливость», тем более – применительно к России… А что – Россия может быть ещё и несправедливой? Или там одни намного справедливее других? Поэтому, когда ещё конкретные дела не видны, партию обычно стараются назвать так, чтобы это легко воспринималось большинством, чтобы понятно было и громко. Вот одно время называли нас «медведями». Потом, когда стали ассоциировать исключительно с «Единой Россией» – «едроссами». А когда появилось уже что-то такое, что можно обсуждать, – конкретика, реальные дела, – тогда только стали уважительно относиться. Поэтому у любой партии, которая сделает для людей что-то значительное, есть возможность в будущем наиболее полно ассоциировать себя с тем названием, которым она была первоначально названа как бы авансом.
– «Единая Россия» в Красноярске – это звучит гордо?
– Здесь, в краевом центре, «Единую Россию» представляют очень уважаемые люди, причём речь идёт не только об элите. Тут много и рабочих, и представителей интеллигенции. В Красноярском крае «Единая Россия» – это очень сильная организация. И сегодня о многом можно говорить, употребляя лестные для нас утверждения: «это сделано с участием «Единой России», «Единая Россия» принимала участие в реализации данного проекта», «Единая Россия» предлагала это осуществить раньше других», «реализовано благодаря «Единой России»… И то, что съезд нашей партии состоялся именно в Красноярске, было большой организационной удачей. Мы сейчас видим, что для всего края он был желателен, потому что принёс свои плоды. Буквально вчера мы разговаривали с губернатором, и он не один раз сказал: «Вот этого не было бы, если б не прошёл здесь у нас съезд «Единой России».

продолжение на 3 стр.