Елена МАНСУРОВА, учредитель строительной компании «Консоль».

Зачем строительные и прочие лицензии заменили на саморегулируемые организации, наверняка до конца не понимают даже сами авторы этой инициативы.
И почему СРО? СО: саморегулируемая организация. Или правильнее из трёх слов: само регулируемая организация? Разрешили вроде вносить изменения в великий и могучий кому как вздумается. Какой вариант ни выбери, очевидно одно: с чувством юмора у этих ребят всё в порядке. Существуют ведь такие специалисты, кто, разрабатывая то или иное название, анализирует, как оно будет звучать на разных языках.
Когда я впервые услышала аббревиатуру СРО и узнала о необходимости туда вступить, на меня нахлынули детские воспоминания о пионерском лагере. У нас случилось ЧП: горнист не протрубил подъём, все проспали, а завтрак остыл. В тот день, как назло, прибыл куратор из РОНО, проехал 40 километров по Енисейскому тракту в жаркой «Волге» (кондиционеров тогда не было) и вместе с начальником лагеря услышал признание горниста, который перед лицом своих товарищей, построенных на линейку, сообщил, что Слава Лишанков из 7-го отряда «насрал» в горн.
У создателей СРО тоже было пионерское детство, и как будет звучать это название, они не могли не понимать. А может, здесь заложен глубокий смысл, и вся ранее лицензируемая деятельность в разных сферах имеет нечто общее – отношение теперь уже членов новой саморегулируемой организации ко всему, что они делают? Будет меньше проблем, если ко многому относиться просто безразлично.
В общем, «будь готов – всегда готов» – перед лицом своих товарищей услышь клич пионера...
Мы любим ездить в Европу. Гулять по городу, пить вино в уличных кафе. Их кафе – по сравнению с поражающими воображение роскошными интерьерами московских заведений, да что уж там, и некоторых красноярских – жалкие и бедные.
Наша еда – не хуже. Природа – фантастической красоты.
Вот только, как говорит режиссер Михалков, «засрали» мы нашу страну дальше некуда. А у них чисто.
Галереи и музеи. Музеи не только исторические, но и вполне надуманные. Они из всего создают музеи и мифы. Один из таких мифов – набережная «Круазетт».
Я приехала на Лазурный берег, надела вечернее платье, высокие каблуки и отправилась искать это место со сказочным названием. Спрашивала у прохожих, где это – Круазетт? Здесь, недоумевали они. Увы, это была обычная набережная, не такая колоритная, как в Сочи: без чебуреков, воблы и сувениров «черноморский голыш», но очень чистая.
Идея Михалкова провести генеральную уборку всей страны и восстановить музеи путём разграничения собственности и передачи их в частные руки была поддержана Президентом.
Но Президент – он далеко, а мы здесь.
Уникальный исторический памятник в самом центре Красноярска, на проспекте Мира, 24, находится в ужасном состоянии. И это наверняка расстроило бы прославленного режиссера – правнука знаменитого художника, поскольку владелец этого дома, почетный гражданин Красноярска, трижды избранный его главой в XIX веке, купец первой гильдии Пётр Иванович Кузнецов оплатил поездку начинающему художнику Васе Сурикову в Санкт-Петербург, а после предоставил ему стипендию на весь период обучения в Академии художеств.
Впрочем, Михалков может и не знать обо всём этом, как и о том, что вот уже который год напротив памятника его предку в сквере Сурикова стоят скульптуры жирафов, благодаря чему мы, бесспорно, попали в мировую карикатуру.
В XIX веке столь талантливых деятелей озеленителей-благоустроителей еще не было, и блестяще образованный, знавший несколько иностранных языков Пётр Кузнецов направлял собственные средства на нужды Воскресенского собора, оплачивал экспедиции, издавал книги, владел лучшей библиотекой, благоустроил 500 метров набережной и лично выбрал место с панорамным обзором для строительства часовни Параскевы Пятницы.
Всем была известна благотворительная деятельность Кузнецовых, этой культурной и яркой семьи: старшая дочь – Евдокия – жертвовала деньги бедным гимназистам, сын – Лев Петрович Кузнецов – подарил городу здание на углу Мира–Вейнбаума для создания больницы, младшая дочь – Александра – открыла первый в Красноярске хирургический корпус и была последней владелицей дома.
Результаты проведённой историко-архивной инженерно-технической экспертизы показали: в здании отсутствует пожарная сигнализация, электропроводка в аварийном состоянии, износ фасада – 53%, износ конструктивных элементов – 74%, есть угроза обрушения потолка. В здании находятся люди, продолжают заниматься дети, там детский музыкальный кружок.
Памятник – в оперативном управлении министерства культуры.
…Министр культуры вышел из себя: «Да пусть сгниёт, чем я вам, коммерсантам, отдам этот памятник!» Услышать такое именно от министра культуры было весьма странно, но он же человек творческий, экспрессивный. Наверняка очень талантливый. Вновь при должности, опять несёт культуру в массы…
А вот министр экономики – хладнокровен и сдержан. Бывший военный. Услышал об инициативах в Кремле и очень здорово выступил 23 сентября 2008 года с докладом «о памятниках истории и культуры, которые находятся в полуразрушенном состоянии», и даже представил некий проект и прогнозный план.
Отдельно взятый памятник его не заинтересовал – только в комплексе, в масштабе. Что главное для человека военного? Отозваться на приказ.
Обращусь в краевой ГАСН, там очень активные и неравнодушные люди. «Моя дорогая, ну ты же знаешь, что наша служба проверяет только там, где ведутся строительные работы», – посочувствовал мне государственный инспектор строительного надзора. «Вот если перекрытие рухнет – мы будем делать экспертное заключение и зададим этому мистеру Смиту (министру Иванову) за то, что меры вовремя не принял. Позвони пожарным».
Начальник отдела ГПН по Красноярску Конев, которому никакая «хромая лошадь» не страшна, «в связи с создавшейся непосредственной угрозой жизни и здоровью людей и распространения пожара на всю территорию зданий культурного наследия «Кузнецовское подворье»… рекомендовал создать комиссию из работников администрации Центрального района, которые, должно быть, побросали шитьё костюмов к очередному маскараду (дело было летом) и стали репетировать, как зай-
дут в горящую избу, если что…
Один красноярский строитель во время рытья котлована обнаружил предметы XVI – XVII века, решил, что не стоит с этим связываться, приказал быстро выкинуть все черепушки, пока не приехала комиссия и не приостановила стройку.
Квартиры продал, дом сдал, люди живут.
Не стоит с этим связываться…
К истории, культуре и ее некоторым деятелям стоит подходить с большой осторожностью. Такого мнения придерживался и министр строительства и регионального развития Владимир Яковлев в тот момент, когда несколько лет назад я разглядела его под зонтиком на дубайском пляже.
В ту поездку моя приятельница Галина была одна, и Яковлев предложил что-нибудь выпить. Галя, впервые увидев такого чиновника в обычных сланцах и нестатусных трусах, растерялась, спросила его о нацпроектах и заказала безалкогольный коктейль. Утратив интерес, Яковлев всё же рассказал, как он делал ремонт в учреждениях культуры, чистил там туалеты, но питерские люди творчества всё равно не приняли его после предшественника, не признали театралом…
…Главный распорядитель краевой недвижимостью, балансодержатель злополучного исторического здания, нервно теребил воротничок неглаженой на манер японских бизнесменов рубашки и в представленном фотоотчете территории в радиусе 5 метров, где расположился деревянный туалет и мусорная свалка, ничего не заметил: в районе, откуда он перевёлся на работу в Красноярск, должно быть, было «насрано» куда больше…
Через несколько дней я получила от него письмо о прекращении переписки…
Пионерия и бывшие пионеры, с днём рождения!

Так выглядит территория рядом с памятником – домом Кузнецова.
Май 2010 года.

Фрагмент интерьера дома дочери Петра Кузнецова Евдокии 
по улице Воскресенской (проспект Мира, 24).