начало на 1 стр.

И большая часть вопросов интеллектуальных игр – именно вопросы на рассуждение. Короткие, как в «Своей игре», или длинные, как в «Что? Где? Когда?». Но именно на рассуждение, а не на знание.
– А могли бы вы, рассуждая логически, ответить на следующее: почему у нас при наличии огромного количества умных людей такая дремучая страна? По большому счёту, она ведь не является «цивилизованной». В чём парадокс?
– Парадокс в том, что понятие цивилизованности, сформированное у нас, настолько плотно привязано к другим странам, формировавшимся и развивавшимся в совершенно иных обстоятельствах, что мы уже давно не способны понять, что мы – тоже цивилизация, только во многих отношениях иная. Более того, очень многие представления о нашей стране сформированы в порядке психологической войны с нами. Хрестоматийный пример: все знают, что Россия – страна пьющая, и это для нас тяжелейшая, смертельно опасная проблема. Но мало кто знает, что по потреблению алкоголя в расчёте на душу населения наша страна за всю историю измерения этого показателя ни разу не поднималась выше второй десятки мира. Причём здесь нас опережают очень многие страны, считающиеся высокоразвитыми и вовсе не испытывающие каких-либо затруднений от своего пьянства. То есть легенда о русском пьянстве – это именно легенда, причём сформированная, грубо говоря, в порядке психологической войны с Россией. И если рассмотреть все представления о негативных сторонах нашей жизни, довольно легко выяснить, что по всем показателям, вошедшим в пропагандистский спектр, мы живём значительно лучше тех, кто эту пропаганду строил.
Несколько лет назад известный российский пиарщик и депутат Государственной Думы Владимир Мединский выпустил в трёх томах книгу «Мифы о России», где провёл подробные исследования этих мифов. Честно говоря, книга вышла не во всех отношениях удачная, но, насколько я могу судить, значительная часть ошибок, вошедших в неё, это результат работы не Мединского, а человека, избранного им в научные консультанты. Если я не ошибаюсь, это ваш земляк Андрей Буровский, который начинал как достаточно серьёзный историк. К сожалению, уже лет 10 как он выпал в чистую беллетристику – и сейчас Буровский не концепцию строит по фактам, а факты подгоняет под концепцию, причём уже не скрывает этого. И, к сожалению, под концепцию, предложенную Мединским, он предложил довольно много фактов, на поверку оказывающихся чьими-либо фантазиями.
– То есть в целом вы не разделяете скептицизм по отношению к России, что страна деградирует, вырождается? И та же «китайская угроза» Сибири – надуманный пустяк?
– Что касается китайской угрозы… Если бы китайцам нужны были эти земли, они бы их заселили ещё несколько веков назад, когда число китайцев уже измерялось десятками миллионов, а во всей Сибири жило несколько сот тысяч человек. Китайцы не так активны и не так глупы, чтобы селиться в тех землях, где процесс выживания требует специальных целенаправленных усилий. Им значительно проще договариваться с теми, кто в этих землях живёт, об обычной нормальной торговле. Поэтому китайскую угрозу лично я считаю радикально преувеличенной. Аналогично я считаю очень сильно преувеличенной большую часть тех угроз, которые сейчас находятся в поле массового зрения, включая и то, что Россия может спиться, и то, что Россия может катастрофически поглупеть. Естественно, это не значит, что всё у нас так уж безоблачно. Грубо говоря, если мы действительно поверим в то, что безнадёжно спились, и начнём пить в соответствии с легендами, то рискуем спиться. Аналогично, если мы поверим, что нынешняя западная система образования во всех отношениях идеальна, и будем её некритически воспроизводить, то рискуем поглупеть столь же катастрофически, как глупеют люди в тех местах, где у этой системы уже нет никаких альтернатив. Естественно, угрозы есть, надо их отслеживать и с ними бороться. Но возможности такой борьбы у нас настолько велики, что лично я не вижу никаких оснований для паники. Во всяком случае, совершенно незачем, как говорилось в шутках из области гражданской обороны во времена моей молодости, накрываться белой простынёй и медленно, чтобы не создавать паники, ползти в направлении кладбища.
– Может ли Анатолий Вассерман, огнеупорно не верящий в Бога, поверить в то, что Россия способна модернизировать свою экономику, сделать её инновационной?
– Именно потому, что не верю в Бога, я верю в то, что люди способны сделать всё, что сочтут необходимым. И проблема именно в том, чтобы «счесть необходимым».
– В дни празднования 65-летия Победы вполне уместно обсудить с вами несколько щекотливых вопросов «по поводу». Слышал ваше критическое мнение в адрес Виктора Суворова (бывшего профессионального разведчика В. Резуна, бежавшего в 1978-м в Британию и заочно приговорённого в СССР к смертной казни). Вы говорили о том, что он весьма вольно обращается с фактами, выдирает их из контекста – и получается искажённое представление…
– Дело в том, что он передёргивает даже не отдельные факты, а уровни изучения. Большая часть рассуждений Резуна о войне строится на том, что для наступления надо иметь трёхкратное превосходство в силе. Из того, что у немцев не было такого превосходства, он делает вывод, что они и не собирались наступать. Так вот, это передёргивание на уровне концепции, а не на уровне фактов. Дело в том, что факт о необходимости трёхкратного превосходства для успешного наступления, несомненно, верен. Но этот факт верен в рамках тактики. То есть, грубо говоря, он верен в пределах поля боя. А на уровне стратегии, на уровне перебросов войск, на уровне выбора направления удара, на уровне концентрации сил для удара этот вывод абсолютно неверен. Ведь даже находящаяся в меньшинстве сторона может сконцентрировать на выбранном ею участке достаточно сил для создания не то что трёхкратного, а хоть десятикратного перевеса. И способна в выбранной точке прорвать фронт и двигаться по незащищённым тылам, уничтожая инфраструктуру армии противника, тем самым лишая её боеспособности. Именно так и действовали немцы во Второй мировой войне. Этой стратегии тоже есть что противопоставить. В конечном счёте мы нашли от неё противоядие, но именно в конечном счёте. До тех пор, пока методы борьбы с немецкими прорывами не были разработаны, гитлеровцы побеждали действительно не превосходством техники, а в некоторых ситуациях даже не имея превосходства в живой силе.
Хотя, кстати, к началу Великой Отечественной немцы в целом, по всей линии западной государственной границы СССР, имели более чем двукратное превосходство в живой силе. И этого тоже было вполне достаточно для серьёзных успехов. То есть большая часть подтасовок, употребляемых Резуном, это подтасовки на уровне даже не фактов, а концепций. Такие подтасовки намного трудней заметить, чем неверно изложенные факты. Именно благодаря этому книги Резуна пользуются популярностью до сих пор, даже несмотря на то, что практически каждый упомянутый им конкретный факт опровергнут. Пока не становится ясно, что он лжёт на уровне концепции, неясным остаётся, какое место в этой концепции занимает каждый конкретный факт, и поэтому можно считать опровержение фактов недостаточным.
– Суворов-Резун активно преуменьшает личный вклад маршала Жукова в победе над фашистами, развенчивает легендарную «легендарность» этого полководца…
– На мой взгляд, лучшее, что сейчас написано о Жукове, это книга Алексея Валерьевича Исаева «Георгий Жуков. Последний довод короля». Она выходила несколькими изданиями, причём в последних изданиях название изменено, но я, к сожалению, не помню, как именно. Именно Исаев первым опубликовал подробный анализ концепций Резуна и первым показал, что Резун врёт, рассматривая стратегические события тактического уровня. О маршале Жукове я читал довольно много всего, так что не голословно рекомендую читателям ознакомиться именно с книгой Алексея Исаева. Если в двух словах, главный вывод из неё таков: во всех случаях, когда какую-то операцию вели одновременно и параллельно Жуков и ещё кто-нибудь из командиров, доля потерь в войсках, руководимых Жуковым, была меньше, чем в войсках, руководимых его партнёрами по операции. Во всех случаях, когда была хоть какая-то возможность сэкономить силы и избежать потерь, Жуков и сам пользовался этой возможностью, и показывал своим подчинённым, как эту возможность использовать. Во всех случаях, когда операциями руководил Жуков, эти операции делались на высшем, доступном в данный момент, уровне военного искусства. Так что свои два Ордена Победы и четыре золотых Звезды Героя Советского Союза (по крайней мере, три из них – вручённые непосредственно по итогам войны) Жуков, несомненно, заслужил. Насчёт четвёртой звезды, вручённой уже через 10 лет после войны, возможны различные споры.
– Пришла мысль запараллелить знатока Вассермана с маршалом Жуковым, назвав вас стратегом «Своей игры».
– Нет-нет, в «Своей игре» я далеко не лучший. Просто так уж мне повезло, что на какое-то время я в ней оказался самым заметным. Вообще же в интеллектуальных играх, поскольку они идут достаточно давно и очень активно, сформировался верхний слой знатоков, в котором каждый может выиграть у каждого. Соответственно, я никак не могу считать себя лучшим. Спортивная версия «Что? Где? Когда?» была разработана в 1989 году, причём решающий вклад в эту разработку внёс Нурали Латыпов, с которым я с сентября 1995 года постоянно сотрудничаю во множестве политических и журналистских проектов.
Первый тур первого официального спортивного турнира состоялся 16 декабря 1989 года. Команда, в составе которой я участвую в спортивных турнирах, непрерывно существует с того самого момента. Вообще же, в различных пробных вариантах интеллектуальных игр я участвую с 1982 года. Естественно, такой опыт позволяет многие вещи знать «на автопилоте». Причём речь идёт не о фактах, а именно о способах мышления.
– В «Своей игре» трудней приходится, там ведь кнопку надо успеть раньше всех нажать.
– Да, к сожалению, с реакцией у меня серьёзные проблемы. Она у меня всегда была очень вялая, а уж в последние годы вообще упала ниже плинтуса. Вот недавно проходил турнир к 15-летию этой передачи – и уже во втором туре я вылетел, причём именно из-за скорости реакции. Ну, что сделаешь…
– Кого из элиты «Своей игры» вы считаете наиболее опасным для себя конкурентом? Мереминского, Либера, Хашимова, Подольного?..
– Как вам сказать... Доводилось и проигрывать им всем, и выигрывать у них у всех. Учтите, что мы же встречаемся не только в телевизионных турнирах, но и в спортивных. Естественно, для меня, скажем, Эдигер, Подольный или тот же Мереминский – очень неудобные партнёры. С другой стороны, и я для них партнёр не очень удобный. Так что надо играть с теми, с кем сведёт турнирная судьба. И надеяться на лучшее.
– Один из виртуозов «Своей игры» Александр Эдигер почему-то сдаёт свои лидерские позиции.
– Эдигер уже несколько лет тяжело болен. Время от времени он выкарабкивается из своей болезни и тогда показывает в игре чудеса. Но, к сожалению, болезнь хроническая, и ему приходится довольно часто целыми месяцами лежать в больнице.
– Очень интересная личность – неизменный ведущий «Своей игры» Пётр Кулешов. Он ведь и сам замечательный эрудит, не так ли?
– Ну, без шпаргалок на его столе дело, естественно, не обходится. В карточках, которые он читает, даны дополнительные сведения. Но даже для того, чтобы на такой скорости прочесть и понять всё это, нужно располагать хорошим предварительным образованием. Естественно, Кулешов с самого начала был выбран организаторами телепередачи не только за хороший голос (а голос у него действительно сильный, он оперный певец), но и за богатые знания и способность очень быстро вникать в суть вопросов. Понятно, что за те 15 лет, когда передача находится на экране, он все свои навыки существенно усовершенствовал. Представить телевизионную «Свою игру» без ведущего Кулешова практически невозможно.
– Как в своё время «Что? Где? Когда?» – без Ворошилова.
– Надеюсь, что Кулешов будет нас радовать своим присутствием ничуть не меньше Ворошилова.
– Что скажете о программе «Самый умный» с Тиной Канделаки?
– Эту передачу я смотрю редко, для любопытства. Убедился, что она не вполне соответствует названию. Я уже говорил, что в интеллектуальных играх вопросы строятся не на вспоминание, а на размышление. А в этой передаче, к сожалению, практически все вопросы – на чистое вспоминание, поэтому было бы уместно название не «Самый умный», а, грубо говоря, «Самый памятливый». Но это совершенно иная игровая категория. Знак равенства между умом и памятью ставить невозможно. Ум – это механизм. А память – один из множества источников сырья, перерабатываемого этим механизмом.
– Не так давно в Америке умер человек, который твёрдо запоминал вообще всё происходящее с ним, плюс дословное содержание всех книг, фильмов, исторических дат, биографических сведений… При этом он не мог обслужить себя, был в бытовом плане беспомощен.
– Он не единственный был таким феноменом. Ещё в 20-е годы известный советский психолог профессор Лурия посвятил несколько лет исследованиям скромного чиновника Шерешевского, который действительно ничего не забывал. Более того, Лурия по просьбе Шерешевского разработал специальные приёмы, которые позволили Шерешевскому наконец-то забывать хоть что-то. У Шерешевского память строилась на так называемом эйдетическом восприятии, когда, грубо говоря, каждый сигнал от органов чувств распараллеливается по нескольким веткам восприятия – и для него, скажем, любой звук имел ещё и цвет, и вкус, и запах. Соответственно, у Шерешевского была очень развита ассоциативная память, любой факт вызывал у него множество разнообразных ассоциаций, в том числе вкусовых, цветовых и т.д. – и, обрабатываясь одновременно несколькими каналами восприятия, запоминался намертво. Всё это во многих отношениях доставляло ему различные неудобства. Именно поэтому он в конце концов попросил Лурия разработать для него методы забывания. Кроме того, с подачи Лурия Шерешевский ушёл со своей основной работы и стал выступать на эстраде, демонстрируя чудеса памяти. Так что случаев сверхпамяти довольно много, они все неплохо исследованы. Общая их черта – сверхразвитая память зачастую подавляет способности к размышлению. Когда человек получает слишком много фактов готовыми, ему незачем вести подробный анализ, чтобы затем получать новые факты. Мне в этом отношении повезло: у меня память хотя и хорошая, но не до такой степени, чтобы забивать всё остальное мышление.
– Знаком с вашей весьма своеобразной точкой зрения по теме глобального потепления. Якобы это заговор сильных мира сего против развивающихся стран.
– У меня есть много публикаций на эту тему. Исходя из элементарных теплофизических соображений (а я всё-таки по базовому образованию инженер-теплофизик), легко показать, что на самом деле накопление так называемых парниковых газов – водяного пара, метана, углекислоты – не греет, а, наоборот, охлаждает Землю. Кроме того, количественные оценки позволяют доказать, что нынешние изменения концентрации этих газов могут вызвать изменение температуры на несколько порядков меньше наблюдаемого нами. Все изменения температуры на Земле связаны с внешними факторами – такими, как активность Солнца. Кстати, наблюдения за Марсом доказывают, что на нём температура меняется синхронно с температурой Земли – и это само по себе доказывает, что колебания климата – следствия колебания солнечной активности. Причём все эти факты были известны задолго до того, как началась шумиха вокруг парниковых газов. Это бесспорно доказывает, что авторы данной шумихи прекрасно знают, что врут. А это, в свою очередь, доказывает, что врут они в корыстных целях. Самая корыстная из этих целей вполне очевидна. Все изменения в экономике, которых требует парниковая теория, под силу лишь очень немногим высокоразвитым странам. Соответственно, если потребовать таких изменений от всех подряд, то большая часть стран не сможет развивать свою промышленность. А те страны, у которых промышленность уже развита, окажутся в привилегированном положении и на много десятилетий вперёд избавятся от конкурентов.
– Но вы хотя бы не будете оспаривать то, что биосфера планеты в большой опасности?
– А биосфера всегда в опасности. По крайней мере, на протяжении последних ста миллионов лет она постоянно в опасности, регулярно происходят очень крупные изменения. Другое дело, что, скажем, вымирание динозавров мы воспринимаем как одноразовый процесс. На самом-то деле оно заняло не один миллион лет, просто через расстояние в 70 миллионов годков всё это кажется одним мигом. Аналогично и сейчас: какие-то виды вымирают, какие-то появляются, процесс идёт непрерывно. Эволюция никогда не останавливалась и вряд ли когда-нибудь остановится. Паниковать по этому поводу так же мало оснований, как и по поводу вымирания динозавров 70 миллионов лет назад. На смену динозаврам пришли млекопитающие, на смену белым медведям тоже кто-нибудь придёт.
– Я бы назвал такую «философию» экологическим фашизмом.
– В любом случае, белым медведям придётся потерпеть ещё лет десять. Примерно столько времени займёт восстановление ледяного покрова до уровня, наблюдавшегося лет 30-40 назад.
– Вы полагаете, что он восстановится?
– Ну, да. На самом деле тут есть свои хитрости. Основной ритм солнечной активности – это колебания с периодом примерно 9–11 лет. Но как всегда в природе, колебательный процесс порождает так называемые гармоники, то есть колебания с частотой, кратной основной. На 11-летний цикл накладывается 22-летний, на него 44-летний и так далее, я округляю числа. Соответственно, ожидать того климата, который был в Европе в середине XIX века, мы можем не в ближайшие десятилетия, а ещё через пару веков. Но, по крайней мере, то, что в ближайшее время глобальное потепление сменится столь же глобальным похолоданием, уже никого не сомневает. Недавний копенгагенский саммит по вопросам борьбы с глобальным потеплением закончился, как известно, пшиком, поскольку всем, даже официальным лицам, ясно, что глобальное потепление и без нашей борьбы кончится.
Кстати, по этому поводу небольшой эпизод из личного опыта. В 2003 году очередной саммит большой восьмёрки состоялся в России, в Санкт-Петербурге. По ходу подготовки саммита один знакомый мне высокопоставленный дипломат решил привлечь Нурали Латыпова с его группой к подготовке материалов на саммит. Нам дали список основных тем, которые предполагалось обсуждать. Мы проанализировали список и дали свои рекомендации, что глобальное потепление – миф, и от Киотского протокола по борьбе с парниковыми газами надо немедленно отказываться, что фреоновая теория разрушения озонового слоя – липа, сочинённая в интересах фирмы «Дюпон» и уже приносящая миллиардный ущерб. Соответственно, монреальский протокол тоже надо отменять. К примеру, единственный способ снизить темп потребления наркотиков – это декриминализировать его, то есть отказаться от уголовного преследования и самих наркоманов, и распространителей – и сосредоточить усилия на пропаганде вреда наркотиков, одновременно гарантируя тем, кто их уже потребляет, медицински чистые препараты и т.д. Так вот, мы подробно доказали, что по каждой из тем саммита эффективно только то решение, которое прямо противоречит расхожей пропаганде. Дипломат ознакомился с нашими материалами и сказал, что всё это, конечно, хорошо и лично он нам верит, но на встречи на высшем уровне выносятся только проекты документов, по которым не возникнет разногласий в ходе обсуждения. А поскольку по проектам, предлагаемым нами, неизбежны очень бурные споры, то выносить такое на саммит они не рискнут.
Могу заметить, что сейчас, по крайней мере, в отношении одного из пунктов, который мы тогда проанализировали, положение меняется именно в том направлении, которое мы указали. Надеюсь, что и по остальным пунктам рано или поздно пропаганда уступит место серьёзному анализу.
– Какая из стран в политическом или социальном устройстве кажется вам симпатичной? Вы могли бы там жить? Где лучше, чем в России?
– Отвечу словами Владимира Владимировича. Правда, не Путина, а Маяковского: «Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли – Москва».
– С кого-то «делали жизнь», когда были молодым?
– Насколько я помню, всегда было множество людей, у которых я хотел бы что-нибудь позаимствовать, чему-нибудь научиться. И у многих я действительно учился. Но единоличного идеала, которому хотел бы подражать во всех отношениях, не было никогда. Кстати, я тоже очень не хотел бы быть единоличным идеалом для чьего-нибудь подражания. У меня есть множество недостатков, от которых я сам избавиться не могу, но которыми очень не хотел бы заражать окружающих.
– С кем бы вы поменялись жизнями, хотя бы лет на 10-20?
– Меняться жизнью я не хотел бы ни с кем. Более того, даже собственную жизнь не хотел бы менять. При всех моих недостатках я себя и в нынешнем виде устраиваю.
– Какой из недостатков можете озвучить?
– Главный мой недостаток – лень. Всё остальное проистекает из неё. Бороться с ленью могу только одним способом: я набираю на себя множество обязательств и оказываюсь вынужденным их исполнять. Но в тех пунктах, по которым обязательств не наберёшь, лень мне очень мешает. Ну, допустим, мне было бы довольно трудно взять на себя обязательство заниматься физзарядкой, поскольку нет никого, кто от меня это напрямую требовал бы. Соответственно, и вес у меня сейчас превышает норму примерно на два пуда.
– Как прокомментируете тот факт, что Плутон с недавних пор уже не считается планетой?
– В принципе, различные небесные тела – не светящиеся, не выделяющие собственной энергии – образуют довольно плавный набор, и проведение в этом наборе каких-то чётких границ не только опирается на объективные данные, но содержит и некоторую долю произвола. Поэтому я не исключаю, что решение о Плутоне когда-нибудь будет вновь пересмотрено.
– Клонирование человека возможно?
– В чисто техническом отношении клонирование человека так же возможно, как клонирование любого другого животного. Но моральных вопросов при этом возникает больше, чем при клонировании любых других существ. Именно поэтому в большинстве стран мира принято официальное решение о запрете клонирования до тех пор, пока не будет выработано какое-то более или менее внятное и чётко формулируемое мнение по моральным проблемам. А в чисто техническом отношении препятствий к клонированию человека не больше, чем к любому другому клонированию.
– Феномен Ванги был действительно чем-то феноменальным? Или это не более чем гениальная хитрость?
– Главное в искусстве любого гадателя – сформулировать предсказания настолько расплывчато, чтобы потом они ложились пятном подходящей формы на любые реальные события.
– Есть ли у вас жизненные правила?
– Особо жёстких правил, пожалуй, нет. Традиционная формула – делай то, что считаешь нужным, и отвечай за последствия.