начало на 1 стр.

Скляр: Весь этот «Русский дом» диковатый, помпезность вот эта вот вся. Мы как-то не можем строго. Я не возьму в толк, почему мы не можем скромно? Зачем нужна показушность обязательно во всём?
Галанин: Медведи и цыгане… (Смеётся.)
Скляр: Да, вот это нам присуще. Так на нас они и смотрят соответствующе, западные ребята, что мы – это медведи, цыгане, балалайки. И тонны чёрной икры. Как мы себя подаём, так на нас они и смотрят. Меньше надо пафоса, больше реального дела.
Галанин: Ладно бы мы там всех вздрючили и сказали бы: «Проходите, люди добрые, выпейте с нами!»
Скляр: Вот! Тогда бы я ещё мог понять. Мы тут по этому виду выиграли, по этому, по этому… – то есть мы короли вообще! Сначала надо ж делом доказать, а потом уже пафос раскручивать. А когда сперва раскручивается пафос, а потом – пшик, то кроме досады у тебя никаких не остаётся других чувств. Я более чем уверен, что именно такая реакция у большинства нашего населения
Галанин: Да даже и у спортсменов. Потому что там гуляют-то не спортсмены.
Скляр: Да, гуляют-то не спортсмены. Спортсмены трудятся.
Галанин: А околоспортивные, так сказать, щуки, акулы – те сверкают чешуёй.
– Там было много и всевозможных певцов, музыкантов.
Скляр: Да, которые клюнули на халявную поездку с отличными гонорарами. Вот и всё.
Галанин: Я вам скажу так: дружба нашего спорта, вроде бы профессионального и замечательного, с некими фанерными персонажами меня всегда возмущала. Вот ты спортсмен, ты близок к живому, выступаешь ты живьём, так ты же не бегаешь под фанеру на своих коньках. И не прыгаешь с трамплина под собственную голограмму. Правильно? Почему тогда они так падки на это пошлое искусство, для меня загадка.
Скляр: Я объяснение нахожу только одно: эти так называемые артисты прекрасно понимают, что они, в общем-то, никакие не артисты. На самом деле они просто как бы примазываются к большим деньгам, существовать-то надо.
Галанин: Да нет, их-то я как раз прекрасно понимаю. Я спортсменов не понимаю.
Скляр: Да, наверное, никто особо спортсменов и не спрашивает. Скорее, какие-то чиновники это решают. Есть у них свой набор из этих марионеточных артистов, вот они этот набор всё время и возят.
Галанин: Ну, в общем, да. Не хочется думать о том, что спортсмены какие-то тупоголовые, просто процесс не от них зависит, а заряжается чиновниками, их бабами и бабками.
– Как считаете, последуют ли настоящие выводы после оглушительного олимпийского провала?
Скляр: Если крепко за мозги не возьмутся, в дальнейшем на всех крупных соревнованиях будет очень плохо.
Галанин: Сейчас всех вздрючат – и, может, что-то сдвинется.
Скляр: Серёга, понимаешь, тут же не во вздрючке дело. Систему надо менять. Встряхнут если всю эту пыльную конструкцию… Вот есть же серьёзные голоса, которые говорят о том, что мы упустили систему воспитания спортсменов. А если мы упустили систему, то вопрос – можно ли её за четыре года создать? И у меня, например, это вызывает серьёзное волнение.
Галанин: Сейчас был самый упадок, Саш. И хуже вряд ли будет. А лучше, причём гораздо лучше – вполне возможно. И потом, родная земля нас всегда подпитывает, как ни крути. Главное – меньше понтов надо. А больше успеть сделать за оставшееся до Сочи время. Сколько в России тренеров замечательных, они латают какие-то свои аксессуары, всё вручную. Сколько мы видели сюжетов о том, как наши саночники на каких-то самопальных аппаратах запаянных гоняют, закрученных собственными руками. Нужно больше направить денег именно туда, для дела, живым людям. А не всем этим комитетам и иже с ними, которые весь бюджет изведут на свои удовольствия. Большого ума не надо, чтобы раздербанить его.
Возможности есть, людей много талантливых, сильных и в хорошем смысле патриотичных. Поэтому будем надеяться на то, что сдюжим. Хотя, конечно, у меня очень большие сомнения: чиновничья эта гидра уже настолько глобальна…
Скляр: Стоглавая она! Отрубаешь одну, вырастают две. Отрубаешь две, вырастают десять! Мы всё время с этим сталкиваемся. И в музыке то же самое происходит, где небольшая группа так называемой музыкальной элиты практически никого не выпускает.
Галанин: Нет, ну бизнес есть бизнес. Люди зарабатывают денежку – и в этом смысле они…
Скляр: …и не хотят делиться. Кризис!
Галанин: Времена такие. Гнусные, пошлые, практичные времена настали. Вся надежда на нас с вами!
– В таком случае – пара слов о Красноярске. Вы ведь тут не в первый раз?
Галанин: Много раз у вас бывали – и всегда с радостью. Сибирь меня по-настоящему подпитывает. И люди, с которыми мы здесь встречаемся, все замечательные. Может, нас Бог ограждает от лишних, ненужных контактов, но нет здесь душных людей, лишних, хитроватых. Спасибо огромное Сибири, её настоящему мужскому климату.
Скляр: Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!

Часть II. «Конкурент» – Галанин

– Сергей, настало время пообщаться с вами персонально. Ваш коллега Алексей Кортнев, сидя в этом же уютном клубе, рассказывал о том, как косил от армии в психушке и даже угодил в буйное отделение. Вы родились в 1961-м, в год полёта Гагарина – и вам ли прятаться от исполнения гражданского долга по дурдомам?
– Я особо и не прятался. Но меня и не забрали. Сперва в институт поступил, была некая отсрочка. Я в МИИТе учился, в инженерно-транспортном вузе, его же закончил. Потом был переезд из одного района в другой – и, видимо, сработал, как обычно это называют, знаменитый бардак в военной организации, документы куда-то могли затеряться... В итоге я закончил институт – и лейтенантом съездил в какие-то военные лагеря. А после меня не трогали: родился ребёнок – и просто перестали уже дёргать. Видимо, и возраст подошёл. Хотя офицеров могут забирать чуть ли не до 35, что ли. Короче, в действующей армии офицером я не был. Но и кровь в мочу не добавлял.
– Ваша цитата: «Мы ещё из того времени. Мы вне каких-то продюсеров, которые диктуют, как и что. Мы какие есть, такие и есть». Почему вообще раньше продюсеры мало кому требовались, а теперь многочисленным детям эстрады обязательно нужен дядька-наставник?
– Времена сильно изменились. Вообще-то продюсерская эта фишка на самом деле штука-то нужная. Другое дело, что у нас она до сих пор живёт в определённом попсовом поле. Личностей, работавших с именитыми людьми Запада – с Маккартни, с Ленноном, с Харрисоном и со Старом, – таких продюсеров здесь у нас вообще по пальцам перечесть. Эти люди должны любить артиста, то есть не стремиться выжать из него всё «до последнего пенни», а именно любить, вникать в творчество – и тогда получается по-настоящему совместная работа, приносящая живые плоды, финансовые и творческие. А у нас это обычная «фабрика» – некое предприятие, которое выпускает сиюминутный продукт. Или это супермаркет. Мы пришли в супермаркет, купили продукты, оплатили, съели. Что-то там уже протухло – выкинули. Так тоже, наверное, должно быть. Но у нас, к сожалению, в основном так и происходит. А с нами, бывалыми рокерами, сейчас, конечно, никто не сможет иметь дела, потому что мы любим свободу, мы её ни на что уже не променяем. А почему мы гордые, свободолюбивые и «такие, какие есть», это просто потому, что мы вышли из того времени. Сейчас бы мы не выжили. Думаю, в молодом возрасте нам не хватило бы терпения и выдержки. Многие из нас могли бы сломаться и поддаться соблазну влиться в этот шоу-бизнес. Другие остались бы непримиримыми, но о них никто ничего не узнал бы. Они бы тихо-мирно где-нибудь спивались или просто играли бы для друзей.
– К примеру, Башлачёва, живущего в нынешнее время, даже представить трудно.
– Очень сложно. Таких, как он, вообще единицы. Его и тогда было сложно представить «в контексте». Он и тогда был вне толпы, вне игры – и вот что получилось: жизнь закончилась трагически. Такие, как Башлачёв, всегда в единственном экземпляре. Да и чуть-чуть люди попроще, типа нас, сейчас тоже, как оказывается, большая редкость. Поискать надо ещё, покричать: «Ау, где вы?» Не много сейчас тех, кто может балансировать между неким шоу-бизнесом и своим личностным отношением к тому, что происходит.
– Гарик Сукачёв – один из таких…
– Ну, это-то понятно, эту старую закалку я не беру, она такая и есть. А из молодых – Noise MC проехал сейчас. Везде, где мы едем, перед нами только что выступал Noise MC – и все очень довольны. Сашка Скляр его получше знает, на концерт его ходил, я от Гарика слышал высказывания. Сам я больше знаком с Бастой и с ребятами из бывшего «Центра», который, к сожалению, распался. И тоже перед нами афиши Басты во многих городах. То есть появилось новое поколение, которое далеко от всего пошлого, никчёмного, как мы представляем себе современный шоу-бизнес, и которые собирают залы, которые понятны очень правильным молодым людям. А понятны – потому что они говорят искренне, говорят то, что чувствуют, и то, что, может быть, пережили. Или анализируют то, что могли бы пережить. Или то, во что не стали ввязываться, но анализируют. При этом всё завязано с современным интересным звучанием. Есть люди, короче. Их нет на телевидении, но при наличии интернета – и Бог бы с этим телевидением, правильно?
– Хочется пару старых-добрых имён с вами вспомнить: Егор Летов, например, Юрий Хой, Виктор Цой...
– С Юрой был знаком, с Витей был знаком. С Юрой был знаком шапочно, с Витей побольше, было сыграно много совместных концертов с группой «Кино». Был очень надёжный, спокойный очень. Видно, что настоящий, хороший человек. Такого иметь другом всегда очень приятно. Я о Вите Цое. С Юрой Хоем я был знаком мало, но у меня сейчас директор Лёша Привалов, он в своё время был директором «Сектора Газа». Юрка был, наверное, человек неоднозначный, но песни писал такие, которые полюбило полстраны. Я не вникал и до сих пор не вникаю в эти песни, но отдаю отчёт, что если полстраны это слушает, значит, в них есть некое зерно, которое людям интересно. И поэтому с уважением отношусь к его творчеству.
Что касается Егора Летова, то при жизни я его редко слушал. Он чуть-чуть моложе, я больше знал его старшего брата Сергея, джазового музыканта, саксофониста, мультиинструменталиста. Но последние песни Егора, которые лет пять назад вдруг ни с того ни с сего мощно зазвучали по нашему радио, я уже по-новому осмыслил, попытался вникнуть в его творчество. И эти его последние песни мне стали понятны и близки. Ну, что случилось, то случилось, каждый выбирает по себе. В любом случае, осиротела наша рок-культура, потому что каждый из этих людей представлял собой определённый кирпичик в общем фундаменте небольшого, но весьма красивого, весьма интересного, может быть, сейчас уже и старомодного дома под названием «русский рок». Хотя кто-то будет спорить, не считать Юру Хоя рок-исполнителем, станет называть его панком. А кто-то скажет: «Какой же это панк, это что-то деревенское». Как это ни называй, а в целом всё это можно было охарактеризовать как нечто достойное, интересное, с текстовым смыслом.
– Майк Науменко…
– Вот Майк в этом контексте, конечно, во главе всего! С Майком мы были знакомы и тоже играли концерты. Хотя и Майк, и Витя – они из Питера, Хой – воронежский, Егор – омский, но всегда мы пересекались на каких-то фестивалях. Это в основном было во времена «Бригады С».
Майк – самый, на мой взгляд, в массовом характере недооценённый человек. И «Кино» крутится, и «Гражданская оборона» крутится, и «Сектор Газа», а «Зоопарк» – гораздо меньше. В его жизнерадостном, а с другой стороны, рок-н-ролльном взгляде на жизнь столько настоящего задора и естественности! Он для меня считается вообще праотцом этого всего. Рок-н-ролл в чистом виде. Вроде бы простые слова, но всё понятно и всё точно – как с нами происходило, как было. Тоже жалко мне Майка, очень жалко. Мы были с Гариком тогда на похоронах, это был, по-моему, 91-й или 92-й год. Они как-то рядом с Витей по времени, чуть позже – он, Майк Науменко, ушёл…
– Как-то особенно сурова судьба к музыкантам.
– Думаю, ко всем судьба достаточно жёстка в этом плане. Просто про музыкантов мы знаем, а про многих людей ничего не слышали, поскольку они вне поля интереса СМИ к их особам. Очень много людей уходит «не вовремя», особенно у нас в России. Недавно и Влад Галкин, мой хороший приятель. Сейчас мы в каждом городе посвящаем ему песню. С Юрием Степановым я не был знаком, но тоже замечательный был артист.
– Галкин, говорят, совсем не берёг себя. А трагедия Степанова – вообще гримаса судьбы.
– Да, жестокое пересечение каких-то линий… Ну а насчёт «Галкин не берёг», всё равно я считаю, что случилось самое ужасное и коварное, что с ним могло произойти. Мы многие ведём себя с некой периодичностью примерно так же. Но у него сошлось всё вместе в один роковой момент: его какие-то проблемы в личной жизни, очень напряжённая работа и та диковатая история с судом товарищеским или каким, блин, не поймёшь… Всё это для меня было неожиданно, мы ведь одно время общались очень активно, хотя в последний его год как-то больше на телефонах. Браслет вот этот роскошный – подарок мне на 45-летие от Влада. Светлая ему память.
– Долгое время навязчивой была тема «рок и наркотики». И вдруг как-то она сдулась. С чего бы это?
– Наркотики – общая проблема. Просто, опять-таки, рок-музыканты всегда под пристальным вниманием. Многим ведь интересно, что происходит с известными, так сказать, персонажами. Я думаю, что наркотики – беда общечеловеческая, здесь нужно единым фронтом проявлять благоразумие. Как бороться с этим – непонятно, каждый должен для себя персональный замок повесить, закрыть дверь. Но это понятно в основном взрослым, а как всё объяснить молодым ребятам и девушкам – вот самое сложное. Им ведь иногда деваться некуда, настолько всё вокруг лживо и «не так», как об этом говорили в школе и родители. Всё сложно, всё наизнанку…
– Причём и на государственном уровне, и на планетарном.
– Это вообще! Но глобальные проблемы оставим политикам. А вот когда в твоём ближайшем окружении вдруг начинается предательство, происходят измены, тогда тоже получается, что мир переворачивается с ног на голову. Тогда обязательно нужно, чтобы была рядом поддержка. Должна быть дружба, должна быть любовь, только это может спасти. А если уж подсел на наркоту, то всё уже – либо в монастырь, где вера может тебя спасти и полное погружение совсем в другую, духовную жизнь. Либо – на кладбище. Всё, больше вариантов нет, потому что все эти наши клиники – блеф. Большая их часть создана с целью подлечить, выпустить человека, чтобы через некоторое время опять он вернулся с новой порцией денежек за курс лечения.
– В одном интервью вы заметили: «Любая власть от Бога».
– Наверное, так и есть. Но складывается ощущение, что Бог отчасти забыл нас всех, если он сейчас даёт эту власть кому-то, а сам просто смотрит, наблюдает сверху, как и что происходит. В силу своего жизненного опыта, пусть и микроопыта, я уже уяснил, что всё – внутри человека. И Бог внутри тебя, и твоя порядочность, и твоя совесть, и твои желания, и твои мечты – всё внутри тебя. Но порядочные люди, они и так порядочные. А вот как наших чиновников заставить в себя посмотреть и найти там то, что с ними было в детстве, когда они являлись ещё такими чистыми, наивными и порядочными. Дети – порядочные люди, вот в чём дело-то. Когда дети вырастают, уже возможны варианты, возникает тот самый валун: пойдёшь направо, пойдёшь налево, пойдёшь прямо. И каждый, по воле своего осмысления, в силу каких-то желаний, амбиций, эмоций, выбирает «эту» или «не эту» дорогу.
– Кстати о детях. У вас два сына. Один из 20-го века, другой из 21-го. Есть ли какие-то принципиальные отличия в их ментальности?
– Нет, я думаю. Времена ведь эти по сути одинаковые, жёсткие. Идёт борьба за выживание. И нужно при этом читать правильные книги, ходить в театр, общаться с интересными людьми, дружить с теми, кто надёжный, кто в нужный момент поможет тебе, протянет руку помощи. Без этого не остаться человеком, мне так кажется. И, конечно, очень важно найти себя на профессионально-творческом поприще. Всё равно необходима некая, может, и иллюзорная вера в то, что ты отчасти каким-то мифическим образом творишь красоту. Сейчас я уже меньше в подобное верю, но пусть это останется некой розовой мечтой – что мир спасёт красота.
Говоря о творчестве, я имею в виду не только то, что художники рисуют картины, а музыканты пишут музыку. Творчество – это с любовью сделанная работа. Она тогда является творческой, когда наполнена любовью, когда ты делаешь её с душой. И тогда всё получается так, что просто восторг наступает. Ё-моё, у меня тут ребята монтировали дома кухню! Сколько мы знаем примеров, как безобразно это бывает, когда что-то не получается, опять они приезжают, уезжают, этот бардак достаёт. И как было мне приятно видеть спокойных людей, которые чистыми руками в прямом смысле так профессионально всё делают. И видно, что они на своём месте. Может, они меня так обманули, но тогда они хорошие актёры. В любом случае, надо найти себя, найти своё дело.
– Старший сын чем занимается?
– Ему 22 года. Учился, бросил, пошёл работать, в силу кризиса был уволен, сейчас в поиске. Ну, посмотрим.
– На вас похож сильно?
– Похож, да. Тем, что он добряк, он отходчивый. Немного вспыльчив, но быстро отходит. Он как раз из того поколения, которое в поиске находится, – и в этом смысле надо помогать им хитро, ведь если будешь помогать назидательно, они это дело не воспримут. Очень хочется, чтобы он нашёл себя, ведь и с музыкой есть некие желания. Имеются разные варианты, подождём.
– При желании он и шевелюру себе сделает не хуже вашей.
– Ну, нет, у него совсем другие вкусы: то он с дредами, то он лысый, то какие-то обычные причёски предпочитает. Он всё время меняется. Это я такой давно уже, как ёлочка, зимой и летом одним цветом. Ну, а чтобы быть счастливым, нужны друзья, семья, любовь в этой семье, любовь к друзьям. И нужна работа, особенно для мужчины. Мужчина в этом смысле сразу начинает вдруг тухнуть, вянуть, если ему не удаётся реализоваться. И поэтому хочу девушкам сказать: «Помогайте нам, берегите свой «сильный пол». Бывают ведь моменты, когда ужасно хочется уткнуться в родную тёплую женскую грудь… Я не говорю про размер, нет, это образно, но иногда бывает хорошо. Так вот, надо успокоить и сказать ему: «Ты всё равно самый лучший, завтра всё будет нормально». И мужикам тоже хочется посоветовать: «Ребята, раскисать нельзя. Всё, что происходит, это мимолётно, временно. Нужно просто немножко проветриться. Или, как я сейчас говорю, родить ещё одного сына или дочку». И всё. Дел полно, лишь бы было здоровье. Всё остальное в наших руках.
– Вспоминаете ли хоть иногда тот большой концерт в Чечне в 2005-м? Ведь тогда там было очень опасно не то что петь, но вообще появляться.
– Я не ощущал страха, честно. Человек, наверное, всегда верит во что-то хорошее и не может взять в толк, что именно с ним может произойти нечто ужасное. Мы в подобное вообще не верим. Поэтому было не страшно, а безумно интересно. Чеченская земля действительно покрыта слезами и кровью, и хотелось просто попеть вживую песни для людей, которые пришли. Со мной до сих пор связываются те, кто был на том концерте, говорят: «Вы знаете, это было здорово». С тех пор я не знаю – был ли там ещё какой-то рок-фестиваль или не был. В основном ведь сейчас ездят у нас по стране эстрадные артисты, с рок-музыкой всегда сложнее. А в Чечне был большой такой фестиваль – «Феникс. Возрождение жизни» – и побывавшие там на долгие годы необычный этот праздник запомнили.
Нас там очень хорошо принимали. Я очень рад, что в моей биографии есть этот концерт. И не просто концерт, а посещение разных мест на Кавказе, различных городов, мы же там были в нескольких местах.
– Внесли свой вклад в дело мира…
– Не хочу столь пафосно. Нет, смысл был не в этом. Смысл был встретиться с людьми, которые вдруг ни с того ни с сего пришли на рок-концерт. Это же огромное событие для Кавказа. Настоящий рок-фестиваль! Я там вообще был в первый раз, тем более – с музыкой. Поэтому для них – событие. А для меня, может быть, даже ещё больше. Я под впечатлением до сих пор.
– А запомнился ли «марш-бросок» из московского Нового года – и сразу на Сицилию?
– На Сицилии классно! Вот он мой перстень сицилийский – так называемый «Дон Карлеоне», это моя маленькая Сицилия. Цветущий остров, красивые города, чудное местечко Чуфалу, где мы были. Старый городок, небольшой такой, прибрежный, морской, домики в основном все по побережью ютятся. Очень здорово! Культура средневековой Европы, крепость, мы там всё посмотрели, маленькие уютные улочки. В плане познаний это очень, конечно, здорово.
– И почему-то вы на итальянца похожи. На Тото Кутуньо. Разве нет?
– Ой, не знаю, не знаю. Мы там играли не только для наших. Однажды и господа из мэрии пришли, почти вся их администрация. Мы исполнили свои песни, сыграли несколько каверов на английском – в общем, взаимопонимание было полнейшее. Живая музыка всегда объединяет. Для этого городка сцена посредине главной площади – по приколу. И наши вскоре поприехали, узнали как-то – и вообще со всей Сицилии приезжали. А вообще, если есть возможность, непременно надо путешествовать, это даёт пищу для размышлений, для красоты души и даже для уверенности в себе: «Вы знаете, вот я был на Сицилии!» – и есть о чём рассказать, поделиться, поспорить.
– Можно и песню сочинить потом…
– Да, да, да! Может, ещё мысли придут какие-то на эту тему. Конечно, было бы больше денег, я и гораздо «размашистее» позволял бы себе путешествовать, ездить по земному шару. Ведь столько помимо нашего внимания остаётся! Такой пласт культуры, красоты земной и неземной одновременно. И надо спешить «заре навстречу»…