Трактуя и живописуя, интерпретируя и препарируя сомнительные прелести-перепрелости житья-бытья, малые сердцу и милые печени, он несчётное множество раз «съел собаку». Но при этом не стал хищником, не оскалился, не ощерился. Взгляд на действительность этого актёра, режиссёра, писателя, блогера, провозвестника «нового сентиментализма» по-прежнему скорее добр, нежели «кобр». Хотя, как он сам признаётся, возраст его меняет. Из стёклышек в калейдоскопе уже почти не видно узоров розового цвета. Перевалив рубеж «за 40», теперь он отчётливо понимает: «Меня никто не знает». Вопреки книжным тиражам и сценическим рекордам. И в этом слегка кокетливом «незнании» – спасение его души от какофонии медных труб.
Для Евгения Валерьевича лично мне «почему-то» хочется выдумать титул. Или нет – неординарно определить его нынешнюю «кредоносную» суть.
Гришковец-2010 – это есть воинствующий пацифист.

– Евгений, вы снова в нашем тучном от туч городе. На сей раз привезли «+1». Что же это? Погода за окном? Показатель прогресса?
– Это первый спектакль, который наконец-то, слава Богу, перестали хоть как-то ассоциировать со спектаклем «Как я съел собаку». Со всеми прежними спектаклями эти параллели возникали неизменно, либо говорили: «Нам, конечно, нравятся «Дредноуты», но вот лучше бы уж… И зачем тебе столько техники?»
– Много ли сил отминусовал у вас этот «+1»?
– Над спектаклем этим я работал четыре года. До этого были «Дредноуты» – вышедшие аж в декабре 2001-го. Разумеется, слишком многое с тех пор переменилось. Спектакль «+1» – совершенно иная работа. Самое главное, мне удалось войти в другой творческий, авторский и человеческий возраст. Это уже не спектакль человека 30 с небольшим лет. Теперь герою уже за 40. И отношение к миру, и вопросы, которые персонаж ставит, и задаёт, и пытается на них ответить, – всё это присуще именно сорокалетнему возрасту.
Спектакль начинается с фразы «Меня никто не знает». И потом на протяжении всего действа происходит попытка объяснить, что этот человек имел в виду, сказав такую фразу. Если бы десять лет назад, выйдя в первый раз на сцену с постановкой «Как я съел собаку», я сказал бы: «Меня никто не знает», мне бы ответили: «Ну, не знает – и не знает, на здоровье. Попробуем узнать, если интересно станет». А теперь, когда десять лет просуществовал я в театральном истеблишменте, стал одним из самых известных театральных деятелей страны, при этом больше всех отработав непосредственно на сцене, ситуация в корне иная. За десять лет я сыграл более 1200 спектаклей. Могу сказать с абсолютной уверенностью, что ни один театральный деятель в стране не провёл за последние десять лет столько времени на сцене, сколько я. Это абсолютный рекорд, можно не трудиться перепроверять. Даже те актёры, которые ежедневно играют репертуарные спектакли в своих театрах, с летними каникулами, проводят на сцене меньше времени. Потому что за два часа я вообще не ухожу со сцены.
– Вам приятно осознавать своё лидерство?
– Я просто говорю о том, что фраза «Меня никто не знает» по прошествии десяти «боевых» лет и такого огромного количества спектаклей звучит парадоксально. Фраза действительно требует объяснений. Что значит «меня никто не знает»? – после того, как я стал известным не только в стране, но и в театральном контексте Европы, весьма успешным театральным деятелем, писателем и прочее.
Это весьма отчаянный по-своему признанию спектакль. По признанию той жизни, которой живёт и персонаж, и я в этом спектакле. Там вообще очень много отчаяния.
– «Я знаю, что ничего не знаю». Сократ вспоминался?
– Вовсе нет. Здесь же «меня» никто не знает. Вообще никто!
– Всё равно похоже на Сократа.
– Нет, здесь совсем иначе. Хотя про античность в этом спектакле тоже есть.
– Увидим, увидим, конечно. А вот, говорят ещё, что вы вроде как за 34 дня сняли в Иркутске фильм «Сатисфакция».
– Не «вроде», а точно за 34 дня.
– И вы – в главной роли?
– Да. Это дебют, конечно, настоящий дебют. При этом я же ещё и автор сценария. А одно из сложнейших и не очень приятных для меня дел – озвучивание картины, точное «попадание в губы». Хотя, в принципе, сейчас с компьютерными технологиями это довольно просто. При этом я теперь вообще не представляю, как же озвучивали всё наши старые мастера, которые работали с плёнкой? И так гениально озвучивали, два раза играли одно и то же!
А фильм «Сатисфакция» снят по американской технологии, то есть весь звук записан реально. Потребовалось очень большое количество микрофонов. Оказывается, снять изображение – дешевле, чем так записать звук. У нас больше людей работало на звуке, чем на обслуживании кинокамер.
– В «Сатисфакции» вы играете некоего бывшего, с наколками, авторитета…
– Нет-нет, не совсем это правильно. Никакой он не «бывший». Это вполне цивилизованный бизнесмен, уже в возрасте, 45 лет ему. По его типу, по внешнему виду ясно, что человек это с образованием. При этом прошедший и проживший девяностые годы весьма активно. Он совсем не «авторитет» в том смысле, какой мы привыкли вкладывать в это слово. Он немножко хозяин города. Таких людей в Красноярске, в Иркутске, в Кемерово мы знаем немало. Они ездят отдыхать в Ниццу. У них там есть какая-то собственность, у них яхты там.

продолжение на 3 стр.