Сложившаяся карьера, статус одного из самых известных и успешных адвокатов страны, коллегия адвокатов имени самого себя, респектабельный офис близ Нового Арбата, громкие дела, привлекавшие внимание не только российской, но и мировой общественности, небанальные клиенты, соответствующие гонорары, работа в США, Франции, Испании – на этом вполне можно было остановиться. Однако он выбрал иной пусть. Путёвки в детские дома, интернаты и исправительные колонии Красноярска, Иркутска, Ижевска и всех остальных городов и весей, включая самые отдалённые регионы страны, почётный адвокат России, телеведущий, писатель, преподаватель, политик, доктор юридических наук, лауреат Высшей юридической премии «Фемида» Павел Астахов получил одновременно с новой должностью. Должностью Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребёнка. Хотя журналистам больше нравится называть его мудрёным иноязычным словом омбудсмен (от шведского ombudsman – представитель чьих-либо интересов), что сути, впрочем, не меняет…

– Павел Алексеевич, вас ведь можно поздравить не только с новой должностью, но и с новым для вас статусом – статусом многодетного отца, верно?
– Вообще-то статус случился немного раньше, и некоторые мне говорят: ты страшный карьерист, третьего ребёнка родил специально, чтобы тебя назначили уполномоченным. (Смеётся.)
– Насколько знаю, разница в возрасте у старшего и младшего братьев Астаховых – практически 22 года. А с годами, как известно, меняется отношение и к жизни, и к рождению детей…
– Старший сын родился, когда мы с женой были ещё студентами. Наш роман развивался очень стремительно, предложение я сделал через месяц после знакомства, пожениться решили через полгода, а потом я передумал, и это произошло уже через три месяца – быстрее просто нельзя было по правилам ЗАГСа. Через год у нас родился ребёнок. Долгожданный и желанный. В детстве он был очень слабеньким, болезненным, и мы решили подойти к этому вопросу серьёзно. Жена с первого месяца стала заниматься с малышом плаванием. В итоге в 6 месяцев он плавал так, что у нас на даче соседи приходили смотреть, как мы бросаем его в речку и он эту речку переплывает туда-обратно под водой. Все вокруг говорили про нас: вот садисты родители, что творят, надо лишить их родительских прав. Именно тогда в первый раз я услышал эту фразу. Это было в далеком 88-м году. Второй сын тоже родился в непростое время. Шёл 1993 год. Мы к тому времени уже немного встали на ноги, я начал работать как юрист, как адвокат, старшему сыну исполнилось пять лет, и мы решили родить второго. А третий… Мы вроде больше и не собирались становиться родителями. Я уже старшего сына торопил с внуками. Год назад говорил ему: тебе уже 21, и в твоём возрасте ты у меня уже был. Однако его сейчас больше заботит учёба и карьера, он учится на экономиста. Вот в итоге, не дождавшись внуков, мы и родили ещё одного сына.
– Отец троих сыновей о красавице-дочке никогда не мечтал?
– Все три раза мечтали. Жена даже использовала всяческие народные хитрости, высчитала и по крови, и по всевозможным приметам. Судя по ним, всегда должны были получаться девочки.
– Значит, всё ещё впереди…
– Всё может быть. Не хочу загадывать.
– Могу поспорить, что на рабочем столе вашего ноутбука и на экранах двух сотовых телефонов место заставки занимает фотография младшего сына…
– Телефона у меня три. А откуда вы об этом узнали?
– Пусть это останется маленьким секретом. Так трепетно относитесь к младшенькому?
– Мне его катастрофически не хватает. Вот уже почти месяц не видел – мотаюсь по командировкам, занят другими детьми, и стыдно перед своим за то, что так мало ему времени уделяю. Да и среднему тоже. Старший-то, Антон, отдельно уже живёт. А вот среднего, Артёма, мы с женой с детства называли «шкурка», потому что он ещё ходить не умел, но забирался ко мне на спину, ложился и лежал, как шкурка. И вот сейчас ему уже 17, а он обижается, если мы на ночь его не поцеловали, не перекрестили.
– Вы верующий человек?
– Я считаю, что человек должен во что-то верить.
– Вы во что верите?
– Я верю в то, что всё будет хорошо. (Улыбается.)
– А в Бога?
– Верю.
– Павел, насколько знаю, ваш третий сын появился на свет в одной из клиник Франции. Не доверяете российской медицине?
– Понимаете, тут вопрос не в том, доверяю или не доверяю. Просто у меня уже есть положительный опыт работы с французскими врачами. Тёща лечится от онкологического заболевания у французских врачей. Я в своё время 15 лет не мог вылечить язву желудка. Когда это стало катастрофой и я уже в обмороки начал падать, друзья посоветовали обратиться к парижским докторам. Я приехал в Париж, и мне за три дня вылечили язву. Я тогда себя действительно человеком почувствовал. Это было 11 лет назад. Поэтому французским врачам я верю. И с первых дней беременности жене повезло наблюдаться у французского врача, который работает и в Москве, и во Франции. Тем более во Франции мы очень часто бываем. Я ведь работаю там, я член Европейского (Брюссельского) арбитражного суда, ассоциированный член Парижской ассоциации адвокатов. Поэтому, так или иначе, приезжая с женой в командировку, мы попадали на приём к врачу. А потом уже лето наступило, поехали туда отдыхать. Я как раз писал очередной свой роман, последний на сегодняшний день, «Квартира» называется. Думал, допишу прямо до дня родов. И двадцатого августа я поставил точку в романе, а двадцать первого родился третий сын.
– Так, значит, у вас в семье растёт гражданин Франции?
– Нет, мы с женой сразу решили, что глупостей никаких не будет и все наши дети будут гражданами России.

продолжение на 3 стр.