начало на 1 стр.

Отец, правда, в меньшей степени. А мама-то ещё та неврастеничка (Смеётся), ей бы вместе со мной сидеть там!
– Пресловутая эта неврастения, мнимая или истинная, не стала ли причиной вашего развода с Ириной Богушевской?
– Вы знаете, нет. Брак наш распадался, поскольку поженились мы в очень юном возрасте. И настолько не представляли себе, как изменится жизнь после рождения ребёнка, когда надо будет начинать строить карьеру, что наш первый брак был просто обречён. Нет, в нём не было никакой болезненности, разошлись мы не из-за того, что случались какие-то скандалы. У нас вообще скандалов не было. Просто брак этот исчерпал себя, к великому сожалению. А жалею я хотя бы о том, что мы с Тёмкой в самом начале его жизни разлучились. Сейчас, впрочем, живем душа в душу.
– Вторая ваша жена – знаменитая гимнастка Амина Зарипова. Вторая и последняя?
– О, я надеюсь на это!
– Не тот ли классический случай развода был, когда мужчина нашёл помоложе?
– Нет, ну что вы, я очень долго искал свою дорогую половину, очень-очень долго. Мы с Аминой полюбили друг друга всерьёз. А я в тот момент был свободен, не был ни на ком женат и не уходил из семьи к ней. Просто встретил женщину, которая была мне уготована судьбой.
– Гимнастки бывшими не бывают. Тем более – художественные гимнастки. Зарядки, диеты, йога... Вас она муштрует?
– Вы знаете, Аминка меня не муштрует. Она этим занимается на работе достаточно тщательно. При этом не могу сказать, что она придерживается в жизни каких-то строгих спортивно-диетических правил. Всего этого она нахлебалась в детстве и юности, когда была действующей гимнасткой, а сейчас живёт жизнью абсолютно нормального человека. Я сам с большим удовольствием занимаюсь спортом, достаточно много. Делал это всегда, задолго до знакомства в Аминой. И не собираюсь прекращать.
– А что за спорт?
– Основное увлечение – горные лыжи. Ими я занимался с 6 лет, очень серьёзно. Сейчас просто катаюсь по горам, но довольно прилично. И ещё волейбол. Пусть на любительском уровне, но играл я в своё время и за сборную университета.
– Пляжный волейбол практикуете?
– Да, пляжный – очень интересный вид. Но в пляжный я плохо играю, всё-таки у меня классическое волейбольное воспитание. Как пляжник я, конечно, чайник. Но всё равно – где только не играл. Мы последние несколько лет регулярно ездим в августе в Одессу, на последние 7 тире 10 дней. Там сложилась очень славная пляжная история. Туда приезжают ребята играть серьёзно, на денежки, со ставочками. Всё по-взрослому. Я наведываюсь туда с моим товарищем, который играет лучше меня и вообще такой прямо волейболист-волейболист, двухметрового роста человек, занимающийся этим всю жизнь. Нас высаживают, конечно, довольно быстро. Но какое-то время мы отчаянно держимся.
– А горные лыжи начинались для вас на Ленинских горах?
– На Ленинских горах, точно! Там и сейчас есть горка эта. Потом меня папаша через год занятий повёз на Чегет, в Приэльбрусье – и там уже неизбежным образом всё это произошло.
– Недавно в Москве построили какой-то крытый горнолыжный комплекс.
– Есть крытая труба, да. Но там очень-очень скучно. Убогое искусственное освещение. А при искусственном свете кататься сразу холодно становится, противно, потолок низкий. Хотя труба эта длинная, ровная. Один раз я там покатался в тестовом режиме, решил опробовать. Не понравилось совсем.
– Отслеживая биографию, хочется вспомнить вашу с Угольниковым программу «Оба-на». Согласитесь, замечательное было «время перемен». Телевидение в чём-то наивное, но вполне свободное. А вы подначивали и «зажигали» не хуже, чем «Наша Раша».
– Не хуже и не лучше, просто другое время, другие шутки. Нет, действительно хорошая была программа, мне за неё совершенно не стыдно. С большим удовольствием вспоминаю те годы. Более того, с Игорем Угольниковым мы по-прежнему дружны – товарищи, кореша и все пироги. Предвосхищая вопрос о том, «не собираетесь ли вы тряхнуть стариной и сделать ещё что-нибудь совместное», сразу скажу – нет, не собираюсь, потому что юмор и ёрничество – дело молодых людей. Сейчас юмор очень сильно омолодился. Я считаю, что это правильно. Пока ты молод, пока у тебя за спиной не стоит семья и прочие обременительные вещи, ты можешь наскакивать на кого угодно и делать это весело и талантливо.
– Вы с Пельшем ещё на виду. А вот Угольников куда-то в угол забился.
– Угольников долгое время делает журнал «Фитиль», он сейчас там главный редактор. И плюс он, по-моему, в «Крокодиле» работает, в журнале. Ушёл с экрана – и поэтому про Игоря сейчас, может быть, мало что слышно. Но он по-прежнему бодр, весел, талантлив. Думаю, что у него ещё что-нибудь получится.
– Вам тоже присущи разносторонние таланты. Готовили и тексты для рекламы «Pepsi», «Wrigley Spearmint», «Uncle Ben`s».
– В своё время я лет пять работал в большом рекламном агентстве. И действительно трудился для всех этих вами перечисленных клиентов. Но я не писал для них рекламные лозунги, для этих клиентов лозунги пишутся в головных конторах, у нас они лишь адаптируются. Рекламная кампания разрабатывается, как правило, централизованно.
– Ну и всё-таки… «Я всегда с собой беру видеокамеру» – не ваш шедевр?
– Нет. Песню для «Сам себе режиссёр» мы действительно писали с «Несчастным случаем», но это была другая песня, которую как раз и сменила потом «Я всегда с собой беру видеокамеру».
– «Золотой граммофон» не хотите вспомнить? Вы ведь с Пельшем стояли у истоков…
– С удовольствием, почему же не вспомнить? Мы делали первые три выпуска «Золотого граммофона», которые и были самые-самые мучительные. Сейчас это превратилось в индустрию индустрий, а тогда мы буквально с нуля делали эту премию. Первые три выпуска мы и писали, и конферировали, и режиссировали, и снимали, и потом монтировали, показывали по телевизору и всё такое. А потом «Русское радио» нас попросило на выход. Просто наши вкусы стали категорически не совпадать с программными директорами. Но я всё равно благодарен «Русскому радио» за тот незабываемый период. Во-первых, мы заработали много денег, что всегда приятно. Ну, и всё, пожалуй… Потому что общение с теми людьми, которые получали «золотые граммофоны», большого удовольствия не доставляло. Очевидно, это было написано на наших с Пельшем лицах, поэтому нас и «попросили».
– Сегодня под утро на периферийном канале посмотрел ретро-концерт группы «Queen». Рок-музыка конца ХХ века была много круче нынешней?
– Даже не конца века… На самом деле всё это великолепие кончилось к концу 80-х годов, совершенно сошло на нет. А до этого был совершенно невероятный бум. В принципе, всё закономерно. Эта музыка очень молода, она развивается вместе с развитием инструментов – и бум рок-н-ролла был связан именно с техническим развитием, с гитарами и синтезаторами. Сейчас это всё остановилось на одном месте, музыка ушла в инжиниринг: кручение звука, безумные какие-то наложения, что тоже интересно по-своему. Скорее, процветает сейчас музыка диджейская, которая опирается уже не на мелодии, а именно на работу со звуком – с сэмплами и прочими фишками. Но всё в порядке: пройдёт ещё какое-то время – придумают какой-нибудь новый инструмент...
– И ещё примета времени: сейчас запели все, включая цирюльника Зверева.
– Ага, очень смешной тип! (Смеётся.) Я не слышал, правда, но мне рассказывали, что это очень забавно выглядит. Да, конечно, все запели! Но что делать, если семимильными шагами идёт вперёд обработка голоса – и даже из разговорной речи можно, в принципе, смоделировать какую-нибудь незатейливую мелодию, как будто мы с вами сидим и поём на два голоса.
– Это будет сродни озвучке мульт-фильмов. Вы, кстати, в этом деле уже отметились.
– Я участвовал только раз в озвучивании мультфильма, но зато это было прекрасно! Под руководством Миши Козырева, своего друга и коллеги по проекту, я озвучивал мультфильм «Кошмар перед Рождеством» Тима Бартона. С наслаждением работал! Мне было очень интересно.
– Вы были Джек Повелитель Тьмы?
– Да, да, да! Именно так. И все мои многочисленные дети просто обожают этот мультик, знают его наизусть от начала до конца.
– Интересно, а что у вас со словом «кризис» ассоциируется? Именно нынешнее время? Или ещё какой-то творческо-душевный кризис бывает?
– Творческий и душевный кризис я испытываю перманентно где-то раз в неделю, я к этому состоянию давно привык и не обращаю на него никакого внимания. Примерно как на похмелье, на которое если не обращать внимания, не начинать лечиться с утра, то оно к обеду пройдёт само. Поэтому для меня «кризис» – это всё-таки нынешнее кризисное время. У нас в связи с кризисом стало больше работы, но за неё меньше платят.
– «Просыпаюсь с бодуна – стараюсь не смотреть в зеркало». Ваша фразочка, между прочим. Бывает частенько?
– (Смеётся) Бывает, но не «частенько», ни в коем случае. У меня очень сильный организм. Плюс ещё я знаю некоторые медикаментозные подходы к этим вопросам. Чтобы не было бодуна, можно какую-нибудь таблеточку с вечера выпить – и всё получится гораздо лучше, чем обычно. Иногда бывает, конечно, и перебор… Тогда я не боюсь нечто страшное увидеть в зеркале, просто стыдно смотреть себе в глаза.
– Мне кажется, стыдно смотреть и на спивающуюся Россию. Особенно дико в провинции. Москва-то ещё холёная, бережёт себя.
– Это правда, да. А столица холёная и бережёт себя, поскольку элементарно больше денег в карманах и есть возможность…
– Опять же не потому там люди богаче, что умнее. Просто в Москве как бы сборная России сформировалась.
– Накачанные деньгами толстосумы почти все там. При этом очень многие из тех, кто в провинции считают себя умными, пробивными, деловыми и т. д., подхватывают манатки, валят в Москву и там через три года становятся «москвичами» с пропиской. Вы правильно сказали – «сборная России», так и есть. И, разумеется, чтобы войти в эту сборную, вовсе не обязательно родиться в Москве. Скорее, это противопоказано.
– На съёмках фильма «День выборов» ни с кем из «сборной России» не познакомились? Вася Уткин был там не последним игроком.
– Мы знакомы с Васей Уткиным тысячу лет! Мы ведь с Васей играем вместе в спектакле. «День выборов» – изначально это спектакль, ему уже пять лет. Вася был первым из трёх исполнителей этой роли, сейчас уже их двое осталось – Валдис Пельш и Вася, они по очереди играют роль этого кандидата. С Василием мы знакомы давным-давным давно, при этом он очень большой друг моей жены, то есть они знакомы были задолго до того, как Амина со мной познакомилась, лет 15-20 уже. Вася прелестнейший, очень остроумный человек.
– Пельш вроде тоже островат. Весьма «остроумно» принял предложение участвовать в боксёрском шоу. Вряд ли это добавило ему популярности и здоровья.
– К сожалению, я этого не видел. Очень ему сочувствовал потом, когда его поколотили. Но Валдис тогда был зависимый человек, ему просто приказали – и всё, он же состоял тогда в штате «Первого канала», и это были уже его последние судороги. Сейчас он ушёл оттуда, отправился в свободное плавание, перешёл на другой канал. А тогда он как рабочая лошадь: ему говорили идти в эту программу – и он обязан был пойти. Сколько он этих «субботников» отработал, страшное дело! Всякие корпоративные вечера «Первого канала», какие-то открытия отделений по всей стране, всё абсолютно бесплатно, исключительно за любовь Константина Львовича Эрнста.
– По всему чувствуется, Эрнст на «Первом» заделался настоящим диктатором.
– Ну, да. Всё матереет, матереет.
– В «Старых песнях о главном» ваш «Несчастный случай» очень основательно выступил…
– С песней из «Генералов песчаных карьеров» мы там были, в третьем выпуске. Очень сильный проект! До сих пор сильнее ничего не придумано. Так или иначе, все занимаются пережёвыванием тех же самых «Старых песен», причём на всех каналах. Ничего более позитивного, чем перепевание советских и околосоветских шлягеров, не изобретено. А придумал это как раз тот самый «диктатор» Костя Эрнст, о котором мы сейчас говорили. И нам он просто подарил эту песню, за что я ему весьма благодарен.
– А «шлягеры» книжные вас радуют? «Бесполая литература Мураками» – это ведь ваша оценка…
– Да-да-да, я знаю и люблю литературу совершенно другую, которая восхитительна и по-настоящему очень интересна, я с наслаждением её читаю. Недавно дочитал пелевинскую последнюю вещь – «Графа Т». Не могу сказать, что она мне понравилась в той же степени, как и его предыдущее произведение, но я его очень-очень сильно ценю.
– Говорят, Пелевин исписался. Сам себе уступает весьма значительно.
– Сам себе, может, и уступает. Но это «сам себе». Понимаете, у него настолько высокий уровень, что самому себе он может несколько очков и отдать. Он всё равно остаётся стоящим особняком автором, я его очень ценю.
Что касается других писателей, есть сейчас просто блистательно пишущие люди: Ольга Славникова из Екатеринбурга, Алексей Слаповский – сейчас уже в Москве живущий, а вообще он из Саратова. Захар Прилепин – очень модный персонаж, и он на самом деле хорошо пишет. Эта его модность связана с брутальным образом и лысой головой, но если почитать его не эссеистику, а именно беллетристику, она замечательная, прекрасный язык у человека.
– Путин позвал Прилепина на торжество, а Прилепин не пришёл. Сильно?
– Да чёрт знает… Наверное, сильно. Я бы сходил просто на Путина посмотреть, очень любопытно.
– Внешне Путин мало меняется. Моложавый.
– Ну да. И всё-таки…
– Вы ведь тоже законсервировали себя в одном образе, как и Фёдор Бондарчук: бритый, глазастый.
– Я-то законсервировал себя довольно давно. Правда, лет пять назад прибавил в весе сразу килограммов десять – и уже они никуда не убираются. Возрастные изменения, видимо. Бум – и прибавил!
– Рестораны любите?
– Не могу сказать, что я обжора, хотя, врать не буду, поесть я очень люблю. Не то чтобы обильно, но как-то изысканно. В частности, в Красноярске в баре «Чемодан» так вкусно меня накормили какими-то груздями со сметаной, что до сих пор я под впечатлением.
– Сами же говорили: «На севере надо жить богато…»
– Я это не устаю повторять уже много лет. Понятно, что на юге можно ходить с голой жопой и прекрасно себя чувствовать. У нас в России, тем более в Сибири – фиг, здесь нужно иметь шубу! К сожалению. (Смеётся.)
– У вас есть шуба?
– Есть.
– А снегоход?
– Нет, снегохода нет.
– Живёте в квартире или в загородном особняке?
– По инициативе моей любимой жены Аминочки строим дом под Москвой. Но я пока в нём никакой радости не вижу: даже при том, что он всего-навсего в 15 км от окружной дороги, поездка туда занимает около полутора часов в одну сторону. Меня это не устраивает. Не люблю бездарное провождение времени.
– А за рулём – сами?
– Я – да. Хотя есть и водитель в семье. У нас много народа, детей надо возить в школу и в детские сады, маму – туда, няню – сюда, врача – к детям. У нас работает дядька-водитель, который меня тоже иногда возит вечерами со спектакля на спектакль, но, как правило, сижу за баранкой сам, в 90 процентах случаев.
– В принципе, всё это «мелочи жизни». А если заговорить о весомом? Скажем, ваш «диалектический материализм» времён буйного отделения больницы Кащенко наверняка подвергся значительным сомнениям?
– Ну, это смотря с какой стороны посмотреть! (Смеётся.)
– С вашей стороны. Ведь как неблагодарна жизнь искреннего атеиста. Червяк проползёт сквозь череп…
– Но он ведь всё равно проползёт! Другое дело, что череп и у православного, и у иудея, и у эллина одинаковый – и червяк всё равно через него проползёт. Нет, вы знаете, у меня всё здесь как-то по-прежнему. Это же вопрос исключительно веры. Здесь можно только поверить. А убедиться в чём-то конкретном в этой области невозможно. Каких-то доказательств существования Бога и загробной жизни нет и быть не может.
– Тем печальнее многочисленные утраты. С Иваном Дыховичным были хорошо знакомы?
– Да, конечно, я у него снимался в кино, был с ним почти в приятельских отношениях. Мы работали и общались довольно много, с большим удовольствием. Даже на лыжах вместе катались. Хотя он был уже сильно болен на тот момент. Человек потрясающий. И – талантище.
– Всё чаще говорят, что мир наш летит в тартарары, во тьму. Со скоростью света…
– Он всегда туда летит. И всегда летел. Не надо обольщаться, что мы в какое-то богоизбранное время живём.
– Но ведь и климат сломался, и животный мир обречён, и нефть кончается. Наше время всё-таки во многом «последнее».
– С другой стороны, сейчас должна Кали-юга закончиться, эти её 40 с чем-то тысяч лет, когда всё идёт в упадок. Это ещё ведийцы высчитали, которые задолго до Иисуса были. Эпоха чёрной богини Кали, богини смерти, уходит. Наступает сейчас другая «юга», следующая. Какая-то с севера «юга» приходит, которая, наоборот, благая. И всё развернётся наоборот! (Смеётся.) Я предпочитаю верить в то, что Кали-юга заканчивается.