начало на 1 стр.

Поскольку изъяли «три «Камаза» документов, то и «надували» ими так называемое «дело Казаковой», чтобы было о чём кричать, тянуть максимально возможное время и меня содержать под стражей. Вот так по этим двум эпизодам мне вменили пять статей! Одни и те же действия квалифицированы следствием несколькими статьями. По принципу «из большого не выпадет». Меня обвиняют, что не вовремя потратила деньги на ремонт теплотрассы. А я исходила из целесообразности: как же отключать отопление в середине зимы, в самые морозы, да ещё в преддверии больших новогодних праздников? Уж если 30 лет не было ремонта, а последние два года я старалась поддерживать ситуацию, не довести её до аварийной, так и решила дождаться окончания отопительного сезона, конца зимы, а потом подойти к вопросу замены теплосети – качественно! Я считаю, любой здравый хозяйственник поступил бы так же.
Третий эпизод – выборная статья. Даже говорить об этом смешно. Уже по этой статье, даже если бы она была одна, видно, что дело носит заказной характер. Три года прошло со дня выборов, никто не опротестовал результаты выборов Главы Листвянского муниципального образования, а тут вдруг Г. В. Морозова вспомнила, что её права были нарушены! А почему сейчас, почему не через год или не через 10 лет?
Ведь когда я сама проиграла в 2005 году три голоса Морозовой, то после бессонной ночи, подсчёта голосов и сдачи документов в избирательную комиссию я не поехала домой, а сразу направилась в суд Иркутска и подала заявление о том, что мои права нарушены. Ведь выборы в 2005 году были полной фальсификацией. И в деле есть решение Иркутского районного суда, где доказан факт фальсификации протокола №1 участковой избирательной комиссией.
Выборы Главы Листвянского муниципального образования Иркутского района от 9 октября 2005 года были признаны недействительными. Почему прокуратура, другие следственные органы, даже имея решение Иркутского районного суда, не возбудились тогда в отношении проведения таких нечестных выборов? А ведь тратились народные деньги, права целого посёлка были нарушены. Голосовали на тех выборах 1642 человека – и всех их и нас, кандидатов, прокуратура должна была признать потерпевшими. Так почему же всё это было тогда замято? Да потому что Главой района был С. Ф. Зубарев, а Г. В. Морозова являлась его доверенным человеком. Видимо, некоторые люди, наделённые властью, погонами, были обязаны
С. Ф. Зубареву за выданные земельные участки. Только такими мотивами я могу объяснить, почему в отношении меня через три года прокуратура и вновь созданный следственный комитет возбуждают уголовное дело, а госпожа Морозова вспоминает, что она, оказывается, потерпевшая!
Сейчас адвокаты подали заявление на возбуждение уголовного дела в отношении Морозовой, членов участковой избирательной комиссии. Посмотрим, станут ли так же рьяно действовать следственный комитет и прокуратура – возбудят ли уголовное дело? Или же, как и все мои заявления и ходатайства моих защитников, оставят без внимания и отделаются формальными отписками?
– Теперь вы уже знаете, кто является инициатором и главной движущей силой всех ваших несчастий?
– Да, я точно знаю, кто стоит за моим арестом! И знаю, за что они поступили со мной столь жестоко. Мой арест и содержание меня в СИЗО – это оказание морального, психологического давления на меня, на мою семью и на так называемых «свидетелей обвинения». На следствии свидетелей просто запугивали тем, что в их отношении тоже возбудят уголовные дела. Так, например, от И. И. Михайловой следователь требовал написать всего три слова: «меня просила Казакова». После того как она отказалась оговорить меня, её арестовали! Этим фактом ареста следствие заставило некоторых свидетелей оговорить и себя, и меня. Дошло до того, что Михайлову перевели в СИЗО в г. Тайшет в расчёте, что она сломается и даст «нужные» показания. Но, на счастье мне и на беду следствия, И. И. Михайлова оказалась порядочным человеком и отказалась от бесчестной сделки, проведя в СИЗО-1 СЗО г. Тайшета 10 месяцев. И в итоге обвинение по ст. 159 с неё было снято!
– Верите ли вы в возможность освобождения в ближайшее время? Какие для этого есть основания?
– Основания для моего освобождения, естественно, весомые. Я и мои защитники уже неоднократно писали ходатайства о прекращении уголовного преследования, обосновывая их фактами из материалов так называемого уголовного дела. Но есть отдельные заинтересованные люди, наделённые властью, посредством которых меня сюда поместили и которые заинтересованы в том, чтобы я продолжала сидеть. Оснований для моего ареста не было изначально, я ведь ничего плохого Листвянке и её жителям не сделала. Если и были в моей работе нарушения, то уж никак не «уголовное преступление». Всеми своими действиями, помыслами я старалась сделать жизнь жителей Листвянки, Больших Котов, Николы легче, комфортнее. Никаких привилегий для себя или преференций для предприятий Ассоциации «Байкальская Виза» я не имела и не делала. Следствием ничего криминального здесь не установлено, хотя отдельным лицам в погонах этого очень хотелось. Считаю, что у суда, как ранее и у следствия, не было и нет оснований содержать меня под стражей. Все претензии ко мне надуманны: 1) Я есть бомж, поскольку прописана и проживала в разных районах Иркутска, хотя на меня зарегистрирован дом в собственности. 2) Якобы могу уехать, скрыться от правосудия (имея большую семью, больную дочь, больного мужа, престарелую мать!). 3) Оказываю давление на двух свидетелей (нет ни одного телефонного звонка, нет ни одного подтверждения словам и заявлениям этим свидетелей). Ни разу я не разговаривала и даже не видела их после того, как они сами уволились. Вот и судите сами: по таким основаниям может ли человек находиться под стражей, причём так долго.
– Есть сведения, что и находясь в заключении вы сейчас активно работаете. Что именно удаётся сделать в условиях изоляции?
– Да, находясь здесь, я пытаюсь помогать Администрации ЛМО, Думе, Временно исполняющему обязанности... Помогаю советами, анализирую бюджет, даю конкретные указания по сбору налоговой части, советуюсь с Думой и Общественным советом, как минимизировать хозяйственные расходы в Листвянке, как справиться с вопросами ЖКХ в столь трудное время. Помогаю писать и обосновывать письма в областную Администрацию, Департамент жилищной политики.
30 лет не проводили капитального ремонта, реконструкции объектов ЖКХ в посёлке Листвянка, всё давно износилось, нужно заново строить, иначе будут техногенные аварии, что грозит экологическими катастрофами на Байкале. Я два с половиной года обосновывала неэффективность двух угольных и одной мазутной котельных, боролась, доказывала – и за это же пострадала. Тем не менее не изменила своего принципиального мнения, что на берегу у самого чистого озера планеты должны быть экологически чистые технологии для отопления домов местных жителей и обслуживания миллиона туристов в год. Если мы, коренные жители Байкала, не будем отстаивать его интересы и своё право на жизнь в экологически чистой области, то кто же тогда это сделает?
Так что я продолжаю активно заниматься проблемами посёлка. Наконец-то узаконили земельный участок под рынком, который даёт работу для 150 человек и их семей. В результате решений судов данный участок, на который претендовала частная компания, стал муниципальной собственностью – и в этом есть частичка моей работы. Что тоже, кстати, мне следственный комитет инкриминировал как противоправное деяние.
Задолго до описываемых событий я проговаривала с Владыкой план постройки большого красивого храма на берегу Байкала с приютом для старцев и приютом для детдомовских одарённых ребятишек на 100 человек. Я уже представляю, как разливается колокольный звон над Байкалом, как идут по берегу Байкала прихожане, как торопятся туристы на службу! Я знаю, как обустроить жизнь в приюте детям, которых одарил Господь Бог, но обделили их самые близкие люди – мамы и папы. Находясь здесь, я более детально прорабатывала эти проекты. Так что, когда буду дома, постараюсь побыстрей получить благословение Владыки, одобрение моих односельчан-листвянцев и совместно с ними построить храм и приюты. Думаю, я с этим справлюсь. Те дети, которые вырастут на берегу Байкала в любви и заботе, будут первыми посланцами от Листвянки не только в России, но и, может быть, по всему миру.
Хочу, чтобы педагоги в интернате у детей были самые добрые и талантливые, чтобы отдавали все свои знания детям и от этого получали удовольствие. Думаю, совместно с предпринимателями мы сможем выполнить этот проект. Но даже если я не найду единомышленников в бизнесе Листвянки (хотя они сегодня уже есть), то я в состоянии и сама, при поддержке жителей Листвянки, этот проект выполнить! Тем более что у меня самый большой единомышленник – это мой любимый муж, друг и соратник.
– Вы по-прежнему остаётесь Главой Листвянки?
– Да, я являюсь Главой Листвянки! Подписываю и анализирую траты в бюджете, даю указания по хозяйству.
– Каковы ваши ближайшие профессиональные планы?
– Их очень много, и они не изменились со времени моего заключения. Это перевод всех котельных на экологически чистое топливо (газ, электроэнергия), запуск после реконструкции очистных сооружений, замена всех сетей в Листвянке, ремонт дорог, реконструкция берегоукрепления и, наконец, проект «Байкал-Сити». Но всё это будет зависеть от того, в каком качестве я вернусь в Листвянку. А туда я обязательно вернусь, ведь я не могу обмануть ожидания людей. Они мне доверили свои судьбы, когда на последних выборах отдали за мою кандидатуру 80% голосов.
– Большинство граждан характеризуют вас как очень активного и созидательного градоначальника.
– Да, я действительно человек созидательный, в Листвянку поэтому Главой и пошла. За два года открыла в посёлке три социальных магазина, спортивный клуб для детей и взрослых, построила рынок и обеспечила 150 человек рабочими местами. После двадцатилетнего застоя открыла Дом культуры, в котором работают кружки для детей, открыла парикмахерскую, создала Общественный совет, начала капитальный ремонт в школе, заасфальтировала три улицы. Открыла амбулаторию в посёлке Большие Коты, отремонтировала там и школу. Добилась выделения средств в сумме 117 млн рублей на затянувшуюся реконструкцию очистных сооружений, провела общее благоустройство посёлка. Но, пожалуй, самое главное, что сумела сплотить людей, живущих в Листвянке, одной общей идеей – защитой самого чистого озера на земле – Байкала.
– Были ли у вас незадолго перед задержанием хотя бы отдалённые подозрения, что вас могут арестовать или как-то «подставить»?
– Нет! Подозрений, что меня могут арестовать, не было и в помине, ведь меня не за что арестовывать. Личных выгод из своего положения Главы я ни для себя, ни для компании «Байкальская Виза» не имела. Было одно желание – сделать из захудалого ныне посёлка оживлённый, красивый, благоустроенный туристический центр на Байкале, обеспечить местным жителям достойные условия для проживания и работы. Группа компаний – Ассоциация «Байкальская Виза» в 2005 году уже прочно стояла на ногах, это стабильно доходные предприятия, зарекомендовавшие себя в Иркутске и за его пределами. Руководство ассоциацией взял на себя мой муж и компаньон Дмитрий Матвеев – человек с большим опытом работы в бизнесе. И поэтому лоббировать интересы компаний, тем более в Листвянке, где на тот момент, когда я стала мэром, уже открылись два современных отеля, не было надобности. Наоборот, многие вопросы по проблемам в посёлке мне помогали решать руководители компаний. Так, например, происходило открытие трёх социальных магазинов, покупалось оборудование в спортивный клуб для детей и взрослых, запускался автобус в посёлке, протяжённость маршрута которого 16 км.
– Даже со стороны заметно, что процесс по вашему делу идёт очень уж медленно…
– Дело моё затягивалось всеми возможными и невозможными действиями следователей прокуратуры (15 человек) и оперативников (10). Наконец-то через полтора года (!) дело ушло в Иркутский районный суд. Хотя мы с этим не согласны: по закону дело должно было рассматриваться Октябрьским судом Иркутска. Мы подали на предварительных слушаниях ходатайство о подсудности, однако судья Маслова в удовлетворении его отказала. Тем не менее дело не рассматривается в Иркутском районном суде, специально был выделен зал в областном суде Иркутской области, отдельно назначена судья Маслова, только для рассмотрения моего дела. Мои защитники фактами проявления в отношении меня таких «привилегий» были встревожены («Почему зал в областном суде? Что, судья не совсем квалифицированная? Неужто по каждому случаю будет советоваться?»).
Я их успокаивала, думала: может, и хорошо, что станет советоваться, не будет совершать нарушений, рассматривать справедливо и быстро. Ведь она же молодая женщина, наверно, тоже мать и чья-то дочь, должна понимать, что я – человек, ни разу не привлекавшийся к уголовной ответственности, уже полтора года нахожусь в СИЗО, без свиданий с родными. Но с первого же судебного заседания стало понятно, что опасения защитников оправдались! Создаётся впечатление, что судья боится принимать решения самостоятельно. В открытый процесс не пускают журналистов, секретарь судьи объявила: «Может быть, на оглашение приговора вас пустим». «Может быть»! И это при том, что оглашение приговора всегда открыто!
Моя позиция простая: я ни в чём не виновата и желаю каждый день в суде доказывать это, о чём я и заявила на предварительном слушании. Но, видимо, судья Маслова и сторона обвинения – прокуратура – не заинтересованы в быстром рассмотрении моего дела. Недавно судья ушла в отпуск, и это, возможно, причина отложения ею дела на столь поздний срок. Тем не менее такое впечатление, что стараются всеми возможными способами держать меня под арестом как можно дольше. Сломать мне и моей семье жизнь, сломить мою волю к победе, веру в справедливое правосудие – вот их цель.
– Связано ли происходящее с вашим бизнесом? Или главными являются именно политические мотивы?
– Думаю, мой арест имеет исключительно политические мотивы. Но, конечно же, все эти события не могли не ударить по нашему бизнесу. Выемка документов у фирм, не имеющих ко мне никакого отношения, бесконечные проверки наших компаний, исходящие от прокуратуры. На фоне всех высказываний президента по поводу развития и поддержки малого и среднего бизнеса эти проверки выглядят, скорее, как попытки рейдерского захвата бизнеса, принадлежащего моей семье.
– Одна из часто упоминаемых причин ваших нынешних неприятностей – конфликт с бывшим губернатором области Александром Тишаниным, когда на выборах Главы Иркутского района вы не стали поддерживать протеже губернатора – Сергея Зубарева...
– У меня действительно был конфликт с губернатором А. Г. Тишаниным, когда я не стала поддерживать кандидатуру С. Ф. Зубарева, а поддержала молодого перспективного кандидата – бизнесмена И. В. Наумова. Это произошло через год после моего избрания главой. Я это решение приняла обдуманно. По результатам работы под руководством Зубарева я поняла, что стиль его деятельности предполагал тихое, застойное болото, где на все перспективные проекты, предлагаемые главами, давался один ответ: нет денег. Я в тот год совместно с Иркутским районом и областной администрацией занималась разработкой проекта Особой экономической зоны. Администрация Иркутского района тормозила разработку этого проекта всеми силами. Приходилось выносить даже мелкие вопросы на совместные совещания – в область. Губернатор видел всю эту мышиную возню, устраиваемую С. Ф. Зубаревым, неоднократно порицал его в этой возне и в итоге назначил ответственного за подготовку необходимого пакета документов – Е. Г. Тишанина. Только после этого шага совместными усилиями нам удалось получить постановление правительства.
Не знаю, какие заслуги С. Ф. Зубарева сблизили его с бывшим губернатором А. Г. Тишаниным, но меня действительно приглашал к себе бывший губернатор и в приказном порядке «рекомендовал» поддержать Зубарева, а И. В. Наумову предлагал снять свою кандидатуру с выборов в марте 2006 г. на должность главы района. Я отказалась, конкретно обозначив свою позицию. После этого шага у меня были сложные, напряжённые отношения с бывшим губернатором. С этим же я связываю и факт позднего получения бюджетного кредита на подготовку к зиме – лишь 5 декабря 2007 года, фактически когда проводить ремонт, необходимый посёлку, уже было нельзя. Так что судите сами, в каких условиях мне приходилось работать. Радовало лишь одно – понимание жителей Листвянки, которые стали моими единомышленниками.
– Каковы условия вашего содержания?
– Условия самые обычные. Камера на 4 человека, сейчас нас трое. Из бытовых удобств – чайник, холодильник, телевизор, утюг. Всем этим набором располагает любая камера в СИЗО, не нарушающая режим содержания.
– Доходят слухи, что в изоляторе для вас устраивались некие провокации, направленные на то, чтобы выбить из колеи, сломать психологически.
– Да, первое время меня пытались, как говорится, «ломать». Выводили в холодный, тёмный бокс на 12 часов, а потом заводили назад в камеру. Якобы меня вызывали из следственного комитета, но потом по каким-то причинам не забирали меня. Не разрешали в течение трёх недель передачи. Но я и мои защитники, мой муж писали жалобы, и в результате ситуация разрешилась.
Вторично меня пытались выбить из колеи работники медсанчасти СИЗО во главе с начмедом и сотрудники СИЗО – этим летом, в середине июля. Следователь Великасов, не давая мне и моим защитникам ознакомиться с вещественными доказательствами по делу, буквально заставлял меня подписать, что я «ознакомилась». Видимо, это именно он договорился, чтобы меня, больную, вывозили в ИВС на ул. Гоголя для ознакомления, хотя в СИЗО есть для этого следственные кабинеты. В один из дней я отказалась поехать, сказав, что плохо себя чувствую, вызывала ночью врача, который поставил мне 5 уколов. Но ретивые служаки СИЗО готовы были меня даже мёртвую тащить в ИВС по требованию следователя Великасова. Только благодаря своему характеру, помощи моего мужа, моих адвокатов мне удалось получить квалифицированную помощь в виде четырех врачей-специалистов. В присутствии начмеда мне были поставлены диагнозы, прописано лечение. Однако на следующий же день меня опять «кантовали» больную в течение половины дня, пока я не настояла вызвать невролога из ГУФСИНа, которая подтвердила поставленный мне диагноз. И только тогда мне дали возможность лечиться. Я написала жалобу в прокуратуру на действия начмеда. Пришёл сотрудник прокуратуры, опросил меня по жалобе, ушёл и – всё! Ни ответа мне, ни привета! Прокуратура области не считает нужным мне отвечать. Или, тем более, кого-то наказывать по моей жалобе.
Были переводы меня из камеры в камеру: в течение двух дней – три камеры. Как потом выяснилось, руководство СИЗО №1 об этих попытках оказания на меня давления не знало. Всё делалось средним, но сильно ретивым персоналом СИЗО.
Попытки «сломать» меня следователь Великасов предпринимал и на следствии. Так, например, он просил меня подписать протокол ознакомления с делом, не предоставив при этом все тома дела. Взамен обещал свидание с дочерью Дарьей или мужем. Шантажировал меня информацией о том, что якобы кто-то из свидетелей дал уже все показания на меня – и мне нет смысла не признавать вину. На что я ему отвечала: «Я ни в чём не виновата ни перед государством, ни перед жителями Листвянки». Но при этом за полтора года мне ни разу не разрешили свидание с родными! Это что – оказание психологического давления или нет?
– Устраивает ли вас питание?
– В питании я человек непритязательный. Мне многого не надо. Передачи из дома получаю регулярно, мне их хватает. Всё, что мне отправляют из дома, это в первую очередь привет с любовью от мамы, детей, мужа – все стараются сделать сами, каждый внести свою лепту. Так, например, булочки мама напечёт, соседки по камере говорят: «вкусные, с любовью», а я говорю: «вкусные, с мамиными слезами». Вот так. Всех прав меня и моих родственников, а уж тем более друзей, лишили сначала следователь, а теперь ещё и судья Маслова заняла такую же позицию. На мою просьбу о свидании с малолетней дочерью Дарьей ей позволила её совесть ответить мне отказом. Мотивировала она это тем, что Даша может при встрече со мной узнать какие-то тонкости по делу и передать их моему мужу или старшей дочери, которые проходят свидетелями по делу. Вы только представьте: мать и маленькая дочь, которые не виделись полтора года, будут сидеть на свидании и обсуждать уголовное дело мамы. И это говорит федеральный судья! Всем моим родственникам отказано в свидании. Мы с мужем проживаем совместно уже 9 лет. Сначала мы с Димой не регистрировали свой брак, т.к. проверяли свои чувства, затем наш дом посетила большая беда – Дима заболел, было не до регистрации. Да и я его побуждала заниматься восстановлением здоровья тем, что хотела, чтобы мы в церкви венчались, а он бы меня нёс на руках…
Оказавшись в нынешней ситуации, мы с мужем решили зарегистрироваться в СИЗО. Но сперва следователь Великасов не дал разрешения на наш брак, а теперь и судья Маслова заняла ту же позицию. Только задумайтесь: сколько совпадений! Какая слаженная, отработанная позиция у следствия и суда! Кто же ими манипулирует, руководит? Кто же тот кукловод?
– Сколько часов в день можно назвать вашим «свободным временем»?
– У меня свободно 24 часа в сутки, за исключением 2-3 часов в день, когда я работаю с адвокатами. Я по пальцам могу сосчитать, сколько раз меня вывозили на следствие. Конечно, зачем мне по моим ходатайствам давать очные ставки, зачем производить следственные действия? Меня же не запугаешь! Поэтому следствие предпочитало запугивать свидетелей, выбивая компромат на ТВ. И судья тоже сразу же начала судебное заседание с двухмесячного перерыва. Видимо, приказано ей рассматривать моё дело всю оставшуюся жизнь. Вот и думает, бедная, как же выполнить это задание.
– Смотрите ли вы телевизор, читаете ли прессу?
– Смотрю в основном новости, старые фильмы, новости региона. Газет и журналов читаю много – и центральные, и местные издания. Особенно внимательно просматриваю «Российскую газету», «Известия», «Формат», «Новую». Из журналов – «Деньги», «Бизнес», «Форбс», «Эксперт».
– Какие-то из последних событий заинтересовали, взволновали, удивили?
– Особенно приятно было слушать новости и читать про экспедицию на Байкале. Знаю, что ещё при мне велись переговоры, чтобы исследовать дно великого озера, – и вот сбылось. Тяжело читать и смотреть новости из Листвянки о том, что берег смывает Байкал. Котельные тоже старые, тепло подадут лишь в конце октября. Рынок, где 150 человек зарабатывают своим семьям на жизнь, регулярно закрывают. Затем путем неимоверных усилий администрации опять открывают на 3-4 месяца и – по новой закрытие.
После того, как мне на ровном месте уголовное преступление приклеили, когда следствие, буквально «заботясь о нарушенных правах листвянцев», в интересах государства (!) держит меня полтора года под арестом, тут уж перестанешь удивляться совсем, потому что удивительное – рядом. Листвянцы бьют во все колокола: верните Главу! Из 2000 жителей посёлка 1642 поставили подписи: «За что нас обезглавили?»
– Что делаете для того, чтобы не потерять форму – физическую, интеллектуальную, профессиональную?
– Как уже сказала, я занимаюсь спортом, бегаю, хожу, приседаю, качаю мышцы. Но в первую очередь не для того, чтобы формы не потерять, а чтобы быть здоровой. Интеллектуальную форму поддерживаю чтением книг. Перечитываю наших классиков, изучаю философские книги, Новый завет. Сравниваю свои ощущения, когда я читала в прошлой жизни эти же книги и как я к ним отношусь сейчас. Читала Коэльо, Фрейда, Пикуля, Драйзера, Солженицына.
– Что может сейчас значительно улучшить ваше положение?
– Грамотная, квалифицированная работа судьи Масловой. Незатягивание процесса, быстрое рассмотрение вопросов по существу.
– Верите ли вы в Божий промысел? Помогает ли вам вера?
– Да, верю. И думаю, что, может быть, Бог уберёг меня от чего-то более страшного. Возможно, не окажись я здесь, произошло бы что-нибудь с моей семьёй, с детьми. Ведь были же на меня покушения, и Бог уберёг меня. Даже самые отъявленные негодяи верят в Бога, а я простая русская женщина. Я с детства росла в семье, где верили в Господа, бабушка спать ложилась и просыпалась с молитвой. Без веры как жить-то? Я верю без фанатизма, без показухи. Люблю бывать в церкви одна, просто вспомнить всё хорошее, плохое, поставить свечи за здоровье родных, друзей, помянуть всех, кого нет сегодня с нами.
– Самые тяжёлые дни в заключении – когда они были?
– Каждый день, проведённый в разлуке с мамой, детьми, мужем, – тяжёлый. Но особенно тяжело, когда узнаёшь, что кто-то заболел. Так произошло с Дашей – и я потеряла вообще покой и сон, напрочь. Тяжело ежедневно осознавать, что ухудшается здоровье у мамы. Словом, ежедневно тяжёлые дни! Помогают держаться мои родные, друзья. Совместно мы сейчас живём и держимся только на вере в то, что справедливость восторжествует! Господь не даёт испытаний больше, чем нам по силам выдержать.
Я не только не привыкла к своему нынешнему положению, но я буквально всеми возможными методами продолжаю бороться за восстановление справедливости. Моему гневу нет предела, но разум говорит: гневом ничего не решишь. Нужны грамотные выверенные шаги в защиту своей чести и достоинства.
Я всю жизнь была оптимистом – и ничего не изменилось в моих взглядах после этого злополучного и неправедного ареста! Я по-прежнему с доброй надеждой и оптимизмом смотрю в будущее. Я уверена, что здравый смысл возобладает! Чёрное останется чёрным, а белое будет белым.