начало на 1 стр.

Но в самый последний момент в Красноярске я не прошёл окружную медкомиссию. На комиссии предложили мне любое военное училище, только не лётное. Деваться  некуда, выбрал я Новосибирское высшее общевойсковое военно-политическое училище, в Академгородке. Поехал, поступил, два месяца проучился… и ещё до принятия присяги понял: не моё это. Мечта быть лётчиком по-прежнему не давала покоя, и никакое «военно-политическое» меня не привлекало. Написал рапорт на отчисление. С трудом, тяжело, но я своего добился – меня отчислили из училища. Вернулся в Красноярск, когда все мои одноклассники уже поступили в вузы. Ну, не все, конечно, а кто хотел. А я остался не у дел. Пошёл работать токарем на Красноярский судостроительный завод. Это был 1969-й год. Думаю, в следующем году снова буду поступать. Но в мае  меня забрали на три года на флот.
– На какой из них?
– На Тихоокеанский. Семь месяцев проучился я на острове Русский, окончил школу связи. Затем был определён в десятую оперативную эскадру на флагманский крейсер «Адмирал Сенявин». Флагманский – потому что на нём размещался и оперативный штаб Тихоокеанского флота, и штаб десятой оперативной эскадры. На боевой службе на крейсере «Адмирал Сенявин» находился я  восемь месяцев. Мы ходили в Индию, Ирак, Южный Йемен, Сомали. Служба была интересная, насыщенная событиями. Имею награды за дальний поход. На боевой службе был я в 1972 году, а тогда ведь выезды за границу были запрещены, как говорится, «никто и никогда». И вот я, парень из Манского района, даже понятия не имевший про все эти заграничные дела, побывал тогда в самом что ни на есть дальнем зарубежье – с выходом в города, в увольнения. Нам выдавали заработную плату валютой той страны, куда мы приходили. Мы делали разные покупки, приобретали «раритетные» сувениры. И я привёз в свой родной Манский район для своих одноклассников много всего интересного. Хотя бы ту же жвачку – они ведь вообще без понятия были, что это такое! Сигареты Camel, Marlboro, зажигалки от Winston – по мелочи привёз очень многим презенты. Тогда ведь никто ничего подобного не видел, разве что в редких «буржуйских» фильмах! Многие вообще не понимали, что это за диковинки такие я им вручаю. И, конечно, флот пошёл мне на пользу. Я пришёл оттуда совершенно другим человеком –  возмужавшим, с более устойчивой психикой. И, видимо, целеустремлённым, поскольку закончил я службу старшиной в штабе эскадры. И общался в основном уже с офицерами.
– Какая из стран показалась вам тогда самой экзотичной?
– Сомали, как ни странно. Туда мы дважды заходили, в города Бербера и Могадишо. Поразила нищета, какая-то безысходная бедность. В  Могадишо, сомалийской столице, в основном простенькие глинобитные домики. Бербера – крохотный портовый городишко. Работать, как я понял, там никогда не хотели, не умели и не стремились что-то менять. В то время там находилась наша военно-морская база, мы им очень сильно помогали. Они этим с удовольствием пользовались. Народ зачастую где сидит, там и спит. Песок ведь прогревается что надо – идёшь, жара нестерпимая, а они в простыни замотаются и спят. Зайдёшь в лавку – антисанитария дичайшая! Нам сразу сказали, что ни пить, ни есть у них там ничего нельзя, отравиться можно в два счёта. И вообще весь быт, уклад, культура их и сама философия жизни, конечно, разительно отличаются от нашей. Мы, когда возвращались из  увольнения на свой крейсер, сразу ощущали: вот оно – наше, русское, здесь наша культура присутствует во всём. А на берегу вся эта непохожесть поражала сильнейшим образом. 
Арабы Южного Йемена, конечно, тоже запомнились. Мы были там в столице, в Адене, стояли две недели. Такие они все достаточно грозные. Вообще это весьма воинственный народ. Они к нам относились в то время очень настороженно. Мы ходили в морской форме, нас сразу видно было.  В увольнение отправлялись всегда пятёрками. Пять матросов, обязательно назначался старший, офицер пятёрки, потому что по одному нельзя – где-то что-то нехорошее могло случиться. Явственно чувствовалось, что большой любви они к нам не питали. Мы к ним относились соответственно.
А вот индийцы к нам были распложены очень дружелюбно. В Бомбее мы стояли (сейчас город этот называется Мумбаи), так там вообще неизвестно, какое количество народу живёт. Говорили про примерные 15 миллионов. При этом Бомбей поразил своей нищетой и огромным количеством калек. Оказывается, там специально детей калечат с младенчества, чтобы они могли потом профессионально нищенствовать,  попрошайничеством заниматься. Нам там сразу сказали: «Не вздумайте кому-то что-то давать, иначе у вас и бескозырку, и ремень брючный утащат, ни с чем останетесь».
А в Ираке были мы в порту Басра. Очень дружелюбно иракцы к нам относились, с пониманием. Мы к ним тоже. У нас на корабле была подготовленная спортивная команда – футбол, волейбол, другие виды. И у нас везде были соревнования. С иракцами вообще хорошо всё складывалось. И то, что сейчас произошло в этой стране, мне, конечно, горько воспринимать.
– Из путешествия во времени и пространстве перенесёмся к родным пенатам. Тем более, после солнечных Могадишо и Бомбея промышленная дымка Ленинского района – как тот самый «дым Отечества»…
– На днях, 28 августа, Ленинскому району исполнилось 67 лет. Создавался он в военное время, год основания – 1942-й.  Вначале на правобережье Красноярска был один район – Кировский. Затем от него Ленинский отделился. А в конце семидесятых образовался Свердловский район, тоже отпочковавшийся от Кировского.
Изначально Ленинский район создавался как промышленный. Основной  промышленный потенциал Красноярска в годы советской власти находился именно здесь. И когда формировался городской бюджет, то около 50 процентов его доходной части приходилось на налоговые отчисления от работы предприятий Ленинского района. Конечно, сегодня картина несколько другая. Но свой статус промышленного района Ленинский район и сегодня сохранил на приоритетном уровне.
То есть основные предприятия, которые здесь находятся, работают и сегодня, несмотря на то, что сейчас в стране и мире продолжается кризисный период. И если взять Красмаш, завод цветных металлов, «Бирюсу», завод синтетического каучука, ФГУП «Германий» (это новое федеральное государственное предприятие, работающее на площадке завода цветных металлов) – все эти производства функционируют относительно стабильно, у них хорошая перспектива, есть заказы на будущее.
Однако ряд предприятий находится в гораздо более сложном положении. Долгие годы проблемы преследуют наш ЦБК, начиная ещё со времён перестроечных. Но предприятие работает. Сегодня там введено внешнее наблюдение. Коллектив – 1700 человек, стабильно выплачивается зарплата. По налогам, правда, есть у них задолженности и неплатежи,  но тем не менее предприятие живёт, имеет планы, программу реконструкции. Но из-за финансового кризиса не удаётся пока всё намеченное осуществить.
Что касается некогда одного из основных предприятий Ленинского района – шинного завода (сейчас это «ЯрШина»), то оно, по сути, прекратило своё существование. Выпуска продукции нет, идёт демонтаж оборудования.  Предполагается закупить итальянскую линию по выпуску крупногабаритной шины и производить ремонт шин среднего размера, которые уже были в эксплуатации. Я слышал от собственников завода, что часть оборудования уже поступила – и, возможно, уже в 2010 году эта линия заработает. Предположительно обслуживать её будут всего 120–150 человек. А на сегодня бывший коллектив шинного завода распущен, предприятие уже не работает. Как и завод РТИ, и ряд других объектов – биохимзавод, «Сивинит», химкомбинат «Енисей» наш прославленный... Но нет худа без добра: производственные цеха закрывшихся предприятий, их база на сегодня активно используются.  В районе огромное количество предприятий малого и среднего бизнеса, которые освоили освободившиеся площади бывших заводов. Абсолютно всех.
– И то верно. Не промышленностью единой…
– Современный Ленинский район стал одним из центров торговли в  Красноярске. Практически все восточные районы края делают закупки у нас здесь, вблизи КрасТЭЦ, где торговые мегакомплексы находятся: «Сибсервис», «Содружество», «Восток». В этой сфере занято огромное количество жителей и нашего района, и приезжего люда – из ближнего и дальнего зарубежья. И у нас район-то, получается, многонациональный сегодня.
Итак, подытожим сказанное: свой статус промышленного Ленинский район сохранил. Здесь активно развивается торговля, её темпы и объёмы растут. При этом здесь у нас сосредотачивается серьёзный потенциал медицинского обслуживания для красноярцев и жителей края. Всем известна двадцатая больница, имеется ряд других больниц высокого уровня. В  этом году министр Голикова приезжала на открытие Сибирского клинического центра, созданного на базе девяносто шестой медсанчасти. Огромные средства были вложены в это дело. И сегодня жители нашего района, города и края могут получить здесь квалифицированную медицинскую помощь.
– А не грозит ли прилегающим к КрасТЭЦ рынкам нечто вроде черкизовского сценария?
– Думаю, что нет. У нас не те площади, не те объёмы, это не престижная часть города Москвы. Если там 85 гектаров земли, одна из лучших территорий столицы была занята рынком, то у нас это промышленная часть. При этом хаотичная торговля заменяется более современной, цивилизованной, где постепенно всё обустраивается. И люди могут прийти, посмотреть, определиться, что им необходимо. От уличных прилавков, от контейнеров там уже отказываются, идёт их демонтаж, торговля  перемещается в благоустроенное современное здание. Мы, естественно, следим, чтобы там как можно меньше было проблем и  нарушений. Плюс ко всему у этих рынков хорошие руководители. Так что сноса там никакого не предвидится.
– А сама КрасТЭЦ как себя чувствует? «Дымит нормально»?
– Я уже говорил, что приличное количество предприятий района прекратило своё существование. Образовавшуюся нишу заполнили бизнесмены. При этом экология Ленинского района, как  и в целом по Красноярску, заметно улучшилась. Сегодня у нас можно нормально дышать. В районе появляются зелёные зоны, где люди могут нормально отдыхать, и уже многие не стремятся для этого ездить  в центр или куда-то в Студгородок. Здесь, на набережной Енисея в Ленинском районе, теперь тоже можно дышать не выхлопами, а воздухом. Основные вредители экологии закрылись. Так уж сложилось в экономике страны, что возросшую конкуренцию наши предприятия выдержать не смогли, теперь кто-то другой выпускает эту продукцию.
Что касается ТЭЦ-1, нашей тепловой электрической станции, ей уже более 50 лет, она требует, конечно, серьёзных вложений, масштабной реконструкции. Тем не менее она функционирует, обогревает значительную часть правобережья. Работает на твёрдом топливе, на угле, который с Бородинского разреза поставляется. Есть, конечно, куда уйдёшь от этого,  немалые выбросы в атмосферу. Зола – штука неприятная…
– Хорошо ещё роза ветров там благоприятная.
– Да, на восток, как правило, всё сдувает. Но там ведь Берёзовка,  Сосновоборск, всё равно это наши жители, наши соседи. То, что посыпает их, мало приятного.
– Невозможны разве нормальные фильтры?
– Возможны. Там «циклоны» сегодня стоят, современные улавливающие установки. И, конечно, процент выбросов в последние годы сокращён значительно. Остался минимум от того, что было лет 30 назад, когда весь снег в округе был чёрного цвета.
– Вы упомянули о набережной. Её благоустройство намечается?
– Это вообще моя мечта – благоустроить там всё на самом высоком уровне. У нас и старинный «парк 1 мая» находится как раз на берегу Енисея. В своё время там располагалась приличная лестница, спускающаяся к реке, была уютная набережная. Она и сегодня как бы существует, эта набережная, но уж больно захламлена. Там очень много надо работать, чтобы ликвидировать запустение. Сейчас в районе улицы Крайняя большой фронт работ осуществляется – где раньше самовольные строения  были. Там идёт большой снос и строятся современные красивые дома из кирпича и железобетона. Очень приличный микрорайон получается. По завершении строительства этого микрорайона в генеральном плане застройки есть и проект благоустройства набережной. Может, даже красивее она будет, чем в Центральном районе. Думаю, со временем она там обязательно появится.
К огромному сожалению, нам немножко не хватило времени: ещё бы года два – и те темпы, которые мы взяли по благоустройству в городе и у нас в районе, принесли бы долгожданные плоды. Ведь и без того за последние 3-4-5 лет просто колоссальные изменения произошли и у нас в районе, и в городе. Ещё два года – и мы бы обустроили обсуждаемую сейчас территорию: и парк получил бы вторую жизнь, и спуск на набережную приобрёл бы достойный вид. Думаю, рано или поздно там всё будет, как мы задумали.
– Площадки под жилищное строительство, кроме улицы Крайней, в районе ещё имеются?
– Конечно, площади Советского района и Ленинского в этом плане сильно разнятся. Там огромное количество свободных территорий. А у нас в районе, где в своё время вокруг промышленных предприятий создавались микрорайоны, сегодня свободных площадей почти нет. Тем не менее мы каждый год порядка 25–27 тысяч квадратных метров жилья в районе вводим в эксплуатацию. В основном путём точечной застройки. На будущее  готовится проектно-сметная документация по застройке Верхних Черёмушек, где земля уже выкуплена частной строительной компанией. Хотя, конечно, из-за кризиса, который особенно сильно ударил по строительному комплексу, на рекордные темпы здесь рассчитывать не приходится.
С точечной застройкой полегче: на улице Паровозной строится жилой дом, на улице Амурской – ещё один. Выполнена проектная документация  «Мичурина – Коломенская». Там красивейший микрорайончик будет, современный.
– Не в ущерб ли зелёным зонам?
– У нас нет такого, чтоб на парковую или зелёную зону ставился дом. Есть большое количество и ветхого жилья, и вообще деревянных строений, которые можно сносись и возводить современные дома. Мало того, территории биохимзавода, химкомбината «Енисей» и других предприятий, чья земля уже не используется в промышленных целях, в перспективе можно использовать под застройку жилыми домами и объектами социального назначения.
И даже ЦБК уже выходит с подобными предложениями – пожалуйста, они готовы землёй поделиться, отдать её под застройку. Это реальная перспектива. Конечно, этими территориями всерьёз заниматься надо, сейчас они захламлены, там много инженерных коммуникаций, находящихся в земле. Но постепенно всё будет подготовлено, и площади будут использованы по-хозяйски.
– Не могу не спросить вас о работе в команде Петра Пимашкова.
– С Петром Ивановичем у нас нормальные деловые производственные отношения. Знакомы мы с ним давно. Когда я с КАТЭКа приехал, работал начальником комбината промышленных предприятий объединения «Краслесстрой», головной офис которого находился в Свердловском районе. Я семь лет был генеральным директором этого предприятия, членом совета директоров Свердловского района, а Пётр Иванович – главой этого района, председателем райисполкома. Много приходилось встречаться, общаться. В 1997 году я был приглашён Петром Ивановичем в администрацию города Красноярска – заместителем директора департамента городского хозяйства.  Сегодня я глава администрации Ленинского района и могу сказать, что все главы районов города работают единой командой, являются ближайшими помощниками и соратниками Петра Ивановича Пимашкова, главы города.
– Хотелось бы поговорить и о ваших личных увлечениях.
– Мои любимые виды спорта – боулинг и горные лыжи. А из активного отдыха предпочитаю рыбалку и охоту. Лыжами увлёкся ещё в ранней молодости. Сперва беговыми лыжами занимался, постоянно принимал участие в соревнованиях. Горные освоил позже, примерно года с 78-го, когда более доступным стало приобретение экипировки. Не могу сказать, что я великий профессионал, но любитель вполне приличного уровня.
Кататься начинал в «Бобровом логу». Когда подрос сын, стали совершенствоваться вместе, с семи лет я его поставил на склон.
Сын уже вырос, уехал, а я по-прежнему жду каждую зиму, готовлюсь к горнолыжному сезону, что-то меняю в своём инвентаре и, конечно, с удовольствием катаюсь. А ещё я практически каждый выходной – раз или два  в неделю – хожу в «Куб», где располагается федерация Красноярского края по боулингу, членом которой я являюсь. Есть определённая категория людей, больших любителей боулинга, и я вхожу в их число.  Регулярно принимаю участие в соревнованиях. Примерно в первой десятке у нас в крае нахожусь. Приятно чувствовать, что появилось уже кое-какое мастерство, на уровне мышечной памяти отработан бросок.
– Страйки удаются?
– Ну, конечно!
– Какой примерно процент бросков заканчивается страйком? Из десяти попыток.
– У нас есть сегодня мастер спорта, есть кандидаты в мастера, разрядники. Вот у меня – второй разряд по боулингу. Ну, можно кидать по-разному. Лично я делал и десять страйков подряд, десять из десяти выбивал. Но, конечно, не всегда так бывает. Моё максимальное количество очков – 278. Это практически все страйки, где-то всего один добив идёт. Результат, конечно, и от настроения зависит, и от того, какая программа масла подготовлена, как шары засверлены – много нюансов.
– А масло-то при чём?
– Так ведь в боулинге каждая дорожка тщательно готовится. Есть специальные машины, которые обрабатывают дорожку перед тем, как ты будешь заниматься. Длинное масло, короткое масло, среднее масло – дороги мажутся специальной смазкой. А на сухой дороге – это если просто люди хотят отдохнуть, покидать спеерные шары.
– А как болельщику вам что интересно?
– Быть главой Ленинского района и не ходить на хоккей с мячом, конечно, это как-то даже противоестественно. Я регулярно хожу болеть за наш «Енисей», смотрю практически все домашние матчи. Ещё болею за футбольную сборную России. Но футбол только на самом высшем уровне смотрю. Региональные игры мне мало интересны. Даже если взять наш «Металлург» – сколько они, бедные, бьются – никаких результатов достичь не могут. И что за них болеть? Я вообще не хожу туда, если честно, поскольку не получаю удовольствия. Если же идёт чемпионат мира, допустим, и играет сборная России, я встаю ночью, я смотрю, я не сплю, я весь там, действительно ведь собран весь цвет, профессионалы высшего уровня, мировые футбольные таланты!
– Чуть выше вы упомянули, что ваш сын уехал из Красноярска. Куда, если не секрет?
– Константину  22 года,  закончил Бауманский университет в Москве. Сейчас живёт и работает в столице. 
– Вы подробно рассказали о своих военно-морских путешествиях. Но ведь это когда ещё было, в другой жизни! А каковы ваши впечатления от мира, где уже нет ни железного, ни прочих занавесов?
– По-прежнему картины молодости остаются самыми яркими, поскольку тогда я получил возможность увидеть абсолютно иную жизнь. Совершенно другая культура, совершенно другой народ, климатические условия, одежда, манера поведения – всё, всё абсолютно было другое. Меня, молодого сибирского парня, это всё поражало, конечно. И вкус первых бананов, которые я попробовал на плантациях в Сомали, так и остаётся самым сладким. Мои первые заграничные впечатления остались в памяти на всю жизнь: помню каждую страну, каждый наш заход, каждое наше увольнение, своих друзей, с кем я служил, с кем общался, ходил по морям и странам. Сейчас, конечно, более всё обыденно. Ничем теперь, по сути, мы не отличаемся от наших соседей. Бываю я сейчас в основном в Европе, и мне кажется, что даже наш жизненный уклад, наша культура в целом – сходны и похожи. Если кое-что подправить в экономике и в плане ещё каких-то моментов, то сходства будет больше, чем различий. Могу сказать, что мы, россияне, будущим живём, на большие перспективы настроены. А Европа потолка  своего уже достигла. Они сегодня уже не развиваются. Наоборот, уровень там постепенно падает, даже в плане производства. И, конечно, уже нет никакого пиетета перед ними, всё у нас давно есть из того, что когда-то было в диковинку – и Winston, и Camel, и всё остальное.
– Но почти сплошь привозное…
– Естественно, это неправильно, если перекос в сторону импорта идёт. В плане продуктов питания, конечно, надо заниматься сельским хозяйством. Да и вообще экономику свою поднимать. Пора самим пользоваться нашими земными недрами, не только продавать полезные ископаемые.
– Верите, что сдвинем глыбу – и кризис победим, и от сырьевой направленности экономики откажемся?
– Думаю, всё сможем. Хотим мы этого или не хотим, жизнь заставит. Не только продавать нефть, газ, электроэнергию и другие наши богатства за границу, но и создавать машины, оборудование. Да хотя бы ту же мебель – производить её здесь, а не покупать за границей, сделанную из нашего же леса. Надо, чтобы и у нас товары приобретали. Мы же сегодня строим космические корабли, гражданскую и военную технику, самолёты, всевозможное оружие. И всё другое мы можем, те же автомобили давно пора нормальные делать.
– Лучше, видимо, не в состоянии...
– Просто надо тщательней заниматься. Создать нормальные условия, предусмотреть достойное стимулирование. Мы явно здесь недорабатываем. Я не думаю, что, допустим, немцы более талантливы, чем русский народ. Но посмотрите: каждый год у них меняется тот же «Мерседес», регулярно появляется новая марка под этим знаменитым брендом. То же самое и БМВ, и «Ауди» – вот где люди по-настоящему работают, обеспечивая и великолепный дизайн, и передовые технические характеристики!
– Казалось бы, совсем недавно у нас анекдоты про китайцев слагали: вот, мол, запустили в КНР спутник – полмиллиарда упорных граждан, растянув гигантскую рогатку…
– Уже, естественно, не смеёмся. Соседи наши и у себя экономику семимильными шагами развивают, и нас теперь сюда кормить приехали. И всё же я надеюсь, что не уйдёт Россия на периферию, не окажется на экономической обочине. Справимся с кризисом, разовьём и укрепим экономику. Воспитаем нового человека, достойного наступившего века. Сохраним и приумножим славные традиции предыдущих поколений. Все наши помыслы только на это нацелены.  У России – большое будущее.