Мировое турне, первое за последние 15 лет, знаменитый шансонье завершит этой осенью – спустя три дня после своего 75-летия.

От писательства – к музыке

Леонард Коэн (Leonard Norman Cohen) родился 21 сентября 1934 года в Монреале, в еврейской семье. Его отец, Натан Коэн, выходец из той части Польши, которая позже перешла к России, был владельцем известного магазина одежды. Он умер, когда Леонарду было девять лет, и все заботы по воспитанию сына легли на плечи матери, иммигрантки из Литвы. Мальчик ходил в еврейскую школу, а в 13 лет научился играть на гитаре.
В 1951 году Коэн поступил на факультет изящных искусств университета МакГилл – поскольку не обнаружил ничего более для себя подходящего. Они с друзьями читали стихи, играли в бильярд, ухаживали за барышнями, пили вино, бродили из кафе в кафе и пели песни. В университете он и два его друга организовали трио «Бакскин Бойз» («Парни в оленьей коже») – название появилось, когда все трое обнаружили, что у каждого имеется куртка из оленьей кожи. Майк Доддмен (губная гармоника), некто Терри (стринг-бас) и Коэн (ритм-гитара) играли кантри-энд-вестерн.
И всё-таки он чувствовал потребность писать. Отцовское завещание обеспечило Леонарду небольшой постоянный доход, достаточный для того, чтобы осуществить свои литературные амбиции. Его первый сборник поэзии «Let Us Compare Mythologies» («Давайте сравним мифологии») был выпущен в 1956-м. «The Spice-Box of Earth» («Коробка пряностей земли»), вышедший пятью годами позже, принёс некоторую известность в литературных кругах.
После университета Коэн некоторое время проработал на родительской фабрике (без особого успеха сочетая необходимость являться на работу к семи утра и кафешные посиделки за полночь), а затем отправился в Нью-Йорк, в аспирантуру университета Колумбии. Он терпел учёбу в аспирантуре недели три, а потом бежал. Путешествовал по Европе, затем осел в Греции, на острове Гидра, где прожил семь лет с норвежкой Марианной Йенсен и её сыном Акселем. Раз в год возвращался в Монреаль (как потом объяснял – «обновить невротические привязанности»), зарабатывал некоторое количество денег и возвращался на Гидру. За это время им были написаны ещё две книги стихов и два романа – «The Faworite Game» и «Beautiful Losers».
Переехав в середине 60-х в США, Коэн пришёл к выводу, что не сможет жить, зарабатывая писательством. И решил петь. Начал писать песни, первым исполнителем которых стала популярная певица Джуди Коллинз. Альбомы «Songs Of Leonard Cohen» (1968), «Songs From A Room» (1969), «Songs Of Love And Hate» (1971), хотя и не имели большого коммерческого успеха, создали ему славу зрелого мастера. Вместе с тем Коэн не оставлял своих занятий литературой: вышедшая в 1968 году антология «Selected Poems: 1956–1968» была удостоена высшей канадской литературной премии – Governor General, от которой Коэн, правда, отказался. А в 1972-м появилась новая книга поэм «The Energy Of Slaves». После «New Skin For Old Ceremony» (1973) Леонард надолго замолчал, вернувшись только в 1977 году с альбомом «Death A Ladies’ Man».

«Я твой мужчина»

В 1984-м мир услышал один из крупнейших коэновских хитов – песню «Hallelujah» («Аллилуйя») из альбома «Various Positions» («Разнообразные позиции»). Звукозаписывающая студия Columbia Records отказалась распространять альбом в США, где популярность Коэна в последние годы была не слишком высокой. Вообще с течением времени его музыка стала пользоваться большим спросом в Европе и Канаде. Однажды Коэн иронически заметил, что потрясён той скромностью, с которой американские компании рекламировали его записи.
С выходом альбома «I’m Your Man» («Я твой мужчина») в 1988 году стиль певца радикально изменился. На первый план вышли синтезаторы, а лирика сменилась сарказмом, горечью и критикой окружающей действительности. Этот альбом стал самым успешным со времён «Songs of Leonard Cohen», а три песни оттуда – титульная, «First We Take Manhattan» («Вначале мы захватим Манхэттен») и «Everybody Knows» («Об этом знают все») – вошли в число его наиболее популярных композиций.
После того как песня «Everybody Knows» прозвучала в фильме «Врубай на полную катушку», Коэном заинтересовались широкие массы. Большим спросом пользовался альбом «The Future» («Будущее»), три песни из которого — «Waiting for the Miracle» («В ожидании чуда»), «Anthem» («Псалом») и титульная – вошли в скандально известный фильм Оливера Стоуна «Прирождённые убийцы».
В 1993 году Коэн выпустил сборник стихов и текстов песен «Stranger Music» и на несколько лет ушёл в дзэн-буддистскую общину, затерявшуюся в горах Южной Калифорнии, получил статус дзэнского монаха.
Он вернулся в 2001 году, когда ему было уже 65, с новым альбомом «Ten New Songs» («Десять новых песен»). Одна из них была посвящена женщине, с которой Коэн познакомился через интернет. «Ей было за пятьдесят, и однажды она покончила с собой. Мы переписывались, и она говорила, что мои песни помогают ей выживать. Но, похоже, не смогли… Она была американкой, у неё был рак, и ей было очень больно».
В 2004-м вышел альбом «Dear Heather», ставший результатом сотрудничества с джазовой певицей и музыкантом Анджани Томас. Это наиболее экспериментальный и шутливый альбом Коэна, разочаровавший многих его поклонников. «Blue Alert» («Синяя тревога») – альбом песен, написанных Коэном и Томас, в исполнении последней вышел спустя два года. По словам одного из обозревателей, при его прослушивании возникает ощущение, будто «произошла реинкарнация Коэна в женское тело. Хотя он не спел ни одной ноты, его голос обволакивает альбом, как дым». В том же году Коэн впервые после долгого перерыва появился на публике на мероприятии в книжном магазине в Торонто. Он исполнил две свои ранние песни «So Long, Marianne» («Пока, Марианна») и «Hey, That’s No Way To Say Goodbye» («Эй, так не прощаются») в сопровождении рок-группы Barenaked Ladies и Рона Сексмита.

Впервые за 15 лет

В прошлом году Леонард Коэн объявил о начале давно ожидаемого концертного тура, первого за последние 15 лет. Говорят, 74-летний шансонье решился на него, чтобы пополнить свой пенсионный фонд (пока он медитировал в монастыре, менеджер Коэна ограбил его на пять миллионов долларов). Тур стартовал во Фредериктоне, продолжился в различных городах Европы и Канады, включая выступления на фестивале The Big Chill и джазовом фестивале в Монреале, и получил восторженные отзывы критиков. Подлинную овацию вызвало исполнение песни «Hallelujah» на Глэстонберийском фестивале во время заката.
Возвращение Коэна с концертом – событие не из рядовых. Он всегда сторонился сенсаций и никогда не заявлял об уходе. Но появление артиста на сцене после столь долгого перерыва – это уже сенсация. Первый испанский концерт певца в XXI веке почтили своим присутствием даже члены королевской семьи. Коэн не заставил себя долго ждать, и из динамиков раздался его знаменитый хриплый баритон.
А недавно Коэну предложили выступить в Нацерете. Глава министерства туризма Израиля Ноаз Бар Нир призвал его добавить к своему гастрольному графику еще один концерт – в новом амфитеатре, построенном специально по случаю недавнего визита Папы Бенедикта XVI. Вообще же концерт в этой стране запланирован на 24 сентября (через три дня после торжеств по случаю 75-летия музыканта) и должен пройти на стадионе в Рамат-Гане. 47 тысяч билетов на него разошлись с рекордной скоростью – всего через 19 часов с момента начала продаж. Выступление заявлено как заключительное и пройдёт под лозунгом: «Концерт во имя примирения, терпимости и мира».

Леонард КОЭН: Несколько случайных фактов и никакой музыки

* Дед Леонарда Коэна рабби Соломон Клиницкий-Кляйн был главой йешивы в Ковно; его семейство бежало от погромов и в итоге переехало в Канаду в 1923 году. Рабби Клиницкий-Кляйн – автор двух работ по лингвистике: энциклопедического путеводителя «Сокровищница раввинистических толкований» и «Словаря древнееврейских омонимов». Другой дед Коэна, успешный бизнесмен, светский лев и денди Лион Коэн, был одним из сооснователей первой канадской еврейской газеты «The Jewish Times».
* Отец умер, когда Леонарду Коэну было девять. Впоследствии Коэн рассказывал, что эта смерть впервые подвигла его записывать слова на бумаге: он распорол отцовский галстук-бабочку, вложил в него записку и закопал в саду. «Если бы я в тот момент почувствовал, что нужно взобраться на гору, – говорил он позже, – я стал бы альпинистом, а не поэтом и автором песен».
* В выпускном ежегоднике Вестмаунтской средней школы под фотографией Леонарда Коэна в графе «жизненные устремления» значится «стать знаменитым оратором». И нельзя сказать, что эта цель не достигнута.

* Летом 1955 года Коэн и его тогдашняя подруга, художница Фрида Гуттман, устроились работать в летний лагерь «Бней-Брит» под Оттавой – а для еврейского лагеря посреди Канады в середине 1950-х они были парой довольно экзотической. Кроме того, по воспоминаниям очевидцев, Коэн имел привычку, катая отдыхающих по реке, во время гребли громко декламировать Уильяма Батлера Йейтса.
* Всем известно, что Коэн несколько лет прожил на греческом острове Гидра. Менее известно, что следы его пребывания на Гидре обнаруживаются в романе Луи де Берньера «Мандолина капитана Корелли»:
«На остров прибыл печальный канадский поэт – он специализировался на стихах о попытках самоубийства и метафизических похоронных плачах – и теперь искал, где бы снять комнату. Он был первым из нового авангарда западных романтиков-интеллектуалов с байроновскими устремлениями; ему хотелось найти простенький домик у простых людей от земли, где он мог бы вплотную заняться истинными и жестокими реалиями жизни.
Он оставался там три года – до бедствия 1953-го, – заполняя комнаты невротичными богемными блондинками и модными писателями-марксистами, которые все ночи напролет излагали со всевозраставшей невнятной горячностью свои конспиративные теории за бутылками дешевого красного вина, чье содержание алкоголя и вредоносное воздействие на интеллект были существенно выше, чем они полагали».
* В октябре 1973 года Коэн приехал в Иерусалим. Попытался добровольцем вступить в израильскую армию и отправиться на Войну Судного дня, а в итоге оказался в группе музыкантов, укреплявших боевой дух резервистов и солдат на передовой.
* Песня «Take This Waltz» с альбома «I’m Your Man» – вариация на тему стихотворения Федерико Гарсии Лорки «Маленький венский вальс». Коэн  назвал в честь Лорки дочь: «Она обворожительное существо, очень целеустремленная. Она по правде заслуживает это имя».

Песни Коэна из альбома «The Future» звучат в фильме Оливера Стоуна «Прирождённые убийцы».



Олег УСКОВ,
музыкальный обозреватель:
– Коэн – это один из лучших людей на Земле, естественно. Мощный старик, глыба, конечно. Гений – без вариантов. Не любить Коэна – преступление. Осознал я всё  лет в 15–16. По затертым кассетам с его первыми альбомами 60-х. Но окончательно крышку оторвало и унесло в начале 90-х, когда вышли «Прирождённые убийцы», и там были две его песни – это пластинка The Future. Из тех, что послушал – и можно ложиться помирать. Потому как что-то сильнее, выше, – оно всё равно невозможно. В принципе. Коэн – он перфекционист, он жмёт, пока не выйдет идеально. Художник с большой Х. Записи рожает по чайной ложке, но если уж родил – то все упали и лежат, и рыдают, и это счастье. Нет, ну, я утрирую, конечно; моё личное отношение – такое оно. Неровно дышу, через раз. Безграничная любовь. Ритуально заслушиваю. Future, Ten New Songs и Dear Heather – с ними я вообще не расстаюсь. Штучный человек. Таких уже лет сорок не делают. Молиться на него.

Денис СОЛОВЬЁВ,
политолог (Москва):
– Полагаю, Леонард Коэн занимает уникальное место в музыкальном мире. Хотя бы потому, что этот исполнитель ни на кого не похож. Он – один-единственный. Такого голоса больше нет ни у кого. Это не мое личное мнение, так считают многие музыкальные критики. Даже Майкл Джексон отмечал редчайшее своеобразие Коэна, а ведь он очень мало кому публично выражал свое уважение. И тот факт, что впервые за долгие годы Леонард Коэн вновь совершает мировое турне, можно воспринимать только с радостью. И ещё с восхищением: после 75 не многие звезды вообще рискуют появляться на публике. Человек он обеспеченный, и его решение вернуться на сцену, по-видимому, связано не с желанием заработать, а еще раз обновить эмоциональный ряд внутри себя.
Что ж, нам, его поклонникам, это только на руку. Пусть даже в Москве его не будет, очень многие из России, я уверен, найдут возможность воочию запечатлеть живую легенду. Приобщение к личностям такого масштаба можно сравнить с походом в Храм…

Валерий КОКОУЛИН,
директор ООО «Сибирские дороги»:
– Вообще, музыку я слушаю под настроение. Например, в автомобиле у меня всегда играет спокойная музыка, она помогает сосредоточиться. Инструментальная она или электронная, для меня большого значения не имеет. Люблю послушать Адриано Челентано, например. У Коэна музыка спокойная,  но его тексты несут в себе очень тяжелую смысловую нагрузку, не каждому они придутся по нраву. Лично я в музыке акцентирую внимание больше на словах, нежели на музыкальном сопровождении. Бывает, когда хочется послушать что-нибудь наше, Макаревича, например, или Высоцкого. На мой взгляд, самое главное в музыке то, что она может управлять настроением, это очень важно.

Алла ВОЛОДИНА,
солистка группы «Долли»:
– Дело в том, что зарубежный классический шансон – это не совсем то, что я люблю слушать. Но под романтическое настроение такой спокойный, низкий голос Коэна очень подходит. Так как Коэн ещё и поэт и сам пишет слова для своих песен, его тексты наполнены смыслом и имеют очень сложные эмоциональные оттенки. В его текстах надо разбираться. Насколько я знаю, он пишет ещё и романы, поэтому Коэн заслуженно считается крупной фигурой как в музыке, так и в литературе. Я его очень уважаю как профессионала поэта и как профессионала музыканта. Мне очень нравится тембр его голоса, стиль исполнения, но опять же, Коэна я могу слушать, только находясь в романтическо-меланхолическом настроении.

Николай ИВАНЕНКО,
«ostrauhdesignstudio»:
– Давно я уже не слышал о нем. А жаль. Он из тех стариков, которые умели писать музыку и складывать слова. Брайан Фэрри, Том Уэйтс, Джо Кокер, Питер Габриэл. Их, великих, редко услышишь даже на альтернативных каналах и волнах. Думаю, все, кто слышал, знает Коэна, любят его. В его текстах  очень много личного, и музыка столь вальяжна, что в какой-то степени его творчество можно назвать шансоном, но я отношу его, как и всех монстров музыки тех лет, к настоящему рок-н-роллу. И благодарен, очень благодарен, что вы напомнили о нем.