В городе нашем он уже давно примерно такой же свой, всеми знаемый человечный человек, каким был и остался в памяти земляков художник Андрей Поздеев. Картина Андрея Геннадьевича висит, кстати, у Анатолия Ивановича дома – рядом с тучными фолиантами, фотографическими раритетами, ветхими и новыми поэтическими заветами.
Третьякова очень многие считают самым одарённым нашим поэтом. Лирик Божьей милостью. Но и литературный хулиган ещё тот!
Родился 8 марта 1939 года в Минусинске. Закончил Красноярское речное училище, работал судовым механиком, помощником машиниста тепловоза. Учился на сценарном факультет ВГИКа, в Литературном институте имени Горького. С 1978 года – член Союза писателей России. Автор семи поэтических книг. Лауреат Пушкинской премии Красноярского края. Автор гимна Красноярска. Живёт в Зелёной Роще, на улице Воронова.
Поговорить с ним захотелось ещё давным-давно, когда воздух был свежим, а люди верили в то, что делают общее дело, во имя друг друга. Попалась мне как-то маленькая книжка его тогда ещё молодых стихов. Буквально одной строчки оказалось достаточно, чтобы убедиться – рука мастера.
И вот уже десятки лет прошли, и даже плотины ГЭС не выдерживают испытания временем, а та небесная строчка (представьте себе, о строительстве гидроэлектростанции!) до сих пор удивляет меня изящным разрешением антагонизма – соединением людской промышленности с промыслом божьим:
[в палатках тихо, спят строители] И ЖИТЕЛИ ИНЫХ МИРОВ ГЛАЗАМИ ЗВЁЗД КОСТРЫ УВИДЕЛИ.

– Как здоровье, Анатолий Иванович? Что за беда случилась у вас с ногой?
– Я умудрился сильно расшибить бедро. А так как я в Зелёной Роще живу, скорая помощь сразу же определила «перелом шейки бедра». Слава Господи, диагноз не подтвердился, но вот уже месяц как прихожу в себя от всего этого кошмара. В принципе, ничего, жить можно. Не то чтобы я порхаю, но передвигаться могу уже без костыля. Во всяком случае, ходовая часть почти исправна.
– Попробую продолжить «автомобильную» тематику. Потихоньку-помаленьку тикает счётчик, отмеряя пройденный путь. По мере того, как всё дальше продвигается по жизни ваш судьбомобиль, какие виды преобладают за окном?
– Есть у меня стихотворение «А вздохнуть – как яду хлебнуть», или по-другому – «Страшилка». Там и вулканы грозные, и микробов злобная рать. А в конце я пишу: «Мы ещё поживём, так и быть. Я картошку еду копать». Зачастую ведь повседневные заботы и радости наполняют нашу жизнь и делают осмысленной. Хотя и катаклизмы мимо не проходят. Замечательный есть на этот счёт анекдот. Один другому говорит: «Слушай, Земля ведь через шесть миллионов лет исчезнет. Остынет Солнце – и вообще ничего не будет». – «Да ты что!» – «Ой, я ошибся: не через шесть миллионов, а через шесть миллиардов». – «Ну, это другое дело!»
– А по-вашему – какая цифра отпущена человечеству? Сколько ещё Земля будет «нашей»?
– Раз уж учёные сказали: «Шесть миллиардов»... Я бы очень хотел на всё это посмотреть, однако боюсь, что не смогу. Во всяком случае, если каждый день ждать, что прилетит астероид, то лучше уж пойти и зарыться заранее!
– И ведь он прилетит, если ждать…
– Да, и тут единственное утешение: на миру и смерть красна. «Не один я – всем хана». А всем вместе – так вроде уже и не страшно.
– А я думаю, что не доживёт человечество и до этих «шести годков», когда красное раздувшееся Солнце испепелит Землю. Люди сами организуют апокалипсис.
– Судя по всему, к этому идёт. Не дай Господь, столько запасов и ядерных, и биологических, и всего смертоносного нами же накоплено. Куда-то это надо девать. Однажды может и «прорваться». Короче, «перспективы на жизнь очень мрачные». Я очень доволен, что свой век пусть ещё и не прожил, но большую часть того, что мне отмерено, прошёл вполне осмысленно.
Вот раньше герои такие ходульные имелись, которые чуть что: «Ой, не успел я на гражданскую войну! И, к сожалению, в революцию не довелось проявить себя». Потом, правда, в Великую Отечественную им по полной программе подкинуло – и ушли все эти пафосные вздохи, что «не успел», «не в боевую эпоху родился».
По мне так даже не то, что «я бы с тобой не пошёл в разведку»… Я бы вообще «в разведку» не пошёл! Насчет патриотизма и особенно партийного – забавные это всё-таки штуки, я считаю. Когда уходили в разведку, было принято говорить: «Если не вернусь, считайте меня коммунистом». А если вернёшься?
– Кандидатом в члены ВКП(б)?
– Неизвестно, кем ты тогда будешь. В общем, я считаю, что век свой мы прожили как вполне нормальные люди. И с пользой для других. Как говорил земляк Георгий Суворов, замечательный наш поэт, погибший в войну, «ни о чём не жалею, что было...». Но какого-то уж прям радостно-идиотского оптимизма у меня, конечно, нет.
– А ещё говорят: года к суровой прозе клонят.
– Меня почему-то не клонят. В своё время я и прозу писал, когда во ВГИКе учился. Туда попал, потому что иностранного там не сдавали. Потом с удовольствием оттуда ушёл в литературный. И всю жизнь писал стихи, другого я ничего не умею, по сути. Хотя, впрочем… Я ведь закончил когда-то и наше речное училище, работал речником.

продолжение на 3 стр.