«Конкурент» беседует с известным предпринимателем, менеджером ex-чемпиона мира по боксу Дениса Инкина.

В семье Кожемякиных разделение. Жена занимается бизнесом, муж – политикой. Но Эдуарда с Людмилой по привычке не делят. На первой волне кризиса семья в числе первых заметных новосибирских предпринимателей столкнулась с серьезными трудностями по обслуживанию долгов и перекредитованием, а в результате уступила свою империю конкурентам. Это одна сторона правды. Другая состоит в том, что Кожемякины первыми зафиксировали прибыль и вышли из игры на падающем рынке ритейла. Сегодня депутат Новосибирского горсовета и менеджер ex-чемпиона мира по боксу Дениса Инкина Эдуард Кожемякин готов развивать общепит…

– Для многих предпринимателей их торговые сети или производственные холдинги стали тяжелым грузом – успех заставляет снова рисковать, чтобы расти. Бизнесмен, который годами топчется на месте, довольный не падающей выручкой, считается проигравшим. Как вы сегодня оцениваете сделку с «Новыми торговыми системами» по продаже вашей женой сети магазинов «Квартал» – как освобождение или как потерю?
– Знаете, на старте у всех были разные цели. Один собирался развивать империю, другой намеревался стать очень богатым человеком, третий готовился продать свой бизнес с максимальной выгодой. Как бы там ни было, исполнения первоначального желания всегда мало. И я серьезно считаю, что мы успели вовремя выйти из игры. Я предлагал супруге избавиться от бизнеса еще год назад, но она до последнего надеялась на непотопляемость компании. Я сам не занимался управлением сети магазинов в течение последних четырех лет – ни оперативным управлением, ни стратегией. А супруга, которой я передал дело, допустила ряд ошибок…
– Вы имеете в виду громкие покупки помещений в центре Новосибирска?
– Да, скупка недвижимости, долговая нагрузка… всё это в какой-то момент стало слишком тяжелым бременем для предприятия. Аналитики не уставали повторять, что високосный 2008 год будет тяжелым. И нам уже стало казаться, что обещания сбылись, – всё же нам пришлось продать этот бизнес. И хотя мне он давно уже не был интересен, жена имела определенные амбиции. Можно сказать, кризис для предприятия наступил раньше общемирового – мы потеряли возможность перекредитовываться, затягивали расчеты с поставщиками. Но, глядя на эту ситуацию из 2009 года, я понимаю, что нам вовремя «перекрыли кислород» обстоятельства. Если бы мы дотянули до зимне-весеннего провала с таким кредитным портфелем, нам бы стало совсем туго.
– Но вам пришлось пойти на большие уступки владельцам НТС братьям Насоленко, и вы продали сеть гораздо дешевле запланированного!
– Переговоры шли трудно. Учредители НТС – очень цепкие предприниматели, они «отжали» по полной программе. Конечно, со стороны Людмилы было ошибкой вести переговоры только с одним покупателем – другие ритейлеры тоже интересовались этим активом. Тогда слияния и поглощения шли только так, деньги у людей еще были, те же НТС получили облигационный миллиард... Но в итоге я сказал супруге: «Не надо жадничать, отдай, и мы уйдем без долгов. Будем думать, чем заниматься дальше». Так и вышло. И сейчас мне уже кажется, что год был на редкость хороший! Мы вовремя вышли из бизнеса, Денис Инкин стал чемпионом мира. Это то, к чему я стремился много-много лет. Только вот в политике год ничем не запомнился. В 2007 году «Единая Россия» прошла выборы в Госдуму, и я был в числе кандидатов партии. И всё это время я ждал – надеялся, что настанет моя очередь действовать! Но воз и ныне там. В прошлом году появилась еще одна надежда – меня рассматривали в качестве кандидата на высокую должность в исполнительной власти, но «наверху» предпочли другую кандидатуру. Может быть, и к лучшему.
– В конце 2008 года вы продали и компанию «Кварта», управлявшую московскими магазинами «7 звезд», выходцам из «Мосмарта» Сергею Леонову и Владлену Ловцову. Теперь компания подала судебный иск с требованием признать себя банкротом…
– При продаже мы, конечно, получили определенные потери, но у покупателей тоже не всё сложилось идеально. Они рассчитывали на участие в сделке стратегического инвестора, а он в последний момент передумал…
– Вырученные деньги-то хоть не пропали? Как вы их вложили?
– Можно констатировать: у нас в этом плане всё в порядке.
– Скажите хотя бы, какой рынок вам интересен?
– Я считаю перспективным рынок общепита. Я уже представляю, какая это будет концепция. Рынок фастфуда сейчас на подъеме, продукция там недорогая, и люди готовы платить за неё деньги. Да и цена за вход в этот бизнес не слишком велика. Никто ведь не говорит о каком-то рывке, о переделе рынка. Если мы ввяжемся в это дело, будем развиваться спокойно, потихонечку, не торопясь. Пока не знаю, кто будет реализовывать идею, – может быть, супруга, а может быть, исполнительный директор. В любом случае я останусь только идеологом, самостоятельно бизнесом заниматься не хочу.
– Вас устраивает работа депутата горсовета?
– Я дорожу этим занятием и добросовестно выполняю свои функции – веду приемы, работаю на округе, заседаю в комиссиях, на сессиях. Конечно, хочется выйти на новый виток. Мне кажется, я способен работать на федеральном уровне.
Вообще, если говорить о кадровой политике федеральных и региональных властей, отрадно, что в последнее время иногда вакантные места занимает молодежь. Хотя, к сожалению, бывшая партноменклатура не планирует сдавать позиции. И требовать от них прорыва просто не представляется возможным. Почему у нас экономика не очень сильно пострадала от мирового кризиса? Да потому что у нас нет экономики! Мы живем за счет нефтедолларов. Закрепить какие-то инновации на благоприятной нефтедолларовой волне со старыми кадрами не получится.
– Молодые и сильные – это типа Хлопонина? Или моложе?
– Я считаю, нужно равняться на таких губернаторов, как Никита Белых (губернатор Кировской области. – А.В.), как Андрей Турчак (губернатор Псковской области. – А.В.), – кому сейчас от 30 до 40. Вот такие должны прийти – амбициозные ответственные люди, у которых не износилась еще энергия! Только они смогут спасти нас от коррупции. И таких людей, которые хотят чего-то добиться и принести пользу обществу, довольно много.
– А вы сейчас, получается, сосредоточились на спорте и рассчитываете, что Денис Инкин рано или поздно вернет себе титул чемпиона мира?
– К сожалению, я не могу сказать, что играю активную роль в его карьере. Я за него болею, переживаю, помогаю, как могу. Но у него есть генеральный промоутер и менеджер – компания Universum Box-Promotion из Германии. Вспомните последние события – Валуев должен был драться с Чагаевым. Бой не состоялся из-за того, что у Чагаева обнаружили вирус гепатита B. И теперь Чагаев проиграл Кличко – еще один противник, Дэвид Хэй, отказался от боя. Так вот, Чагаев – боксер из «конюшни» Клауса-Питера Колля, как и Денис Инкин. Мы теперь находимся в режиме ожидания боя за титул чемпиона по версии WBA. Денис на днях закончил подготовку в Белоречинске Краснодарского края и вернулся в Новосибирск. Теперь он тренируется в спортзале «Север». Состояние здоровья у него удовлетворительное – проблемы со зрением удалось решить. Спасибо Валерию Вячеславовичу Черных из МНТК – он помог нам пройти полноценное обследование, абсолютно безвозмездно провел операцию, вылечил разрыв сетчатки глаза.
– Злые языки говорят, что в бою с венгром Каролем Бальзаи он проиграл по очкам из-за того, что малоизвестен в мире. Высокое жюри сочло, что на поединки такого чемпиона сложнее собрать деньги...
– Это так. И в какой-то степени виноват и сам Денис. Но с другой стороны – как можно осуждать спортсмена за то, что он предпочел Германии родину? Чтобы стать раскрученным, чемпионом, звездой, ему необходимо было остаться жить в Германии, чтобы постоянно общаться с журналистами, быть на виду. И он действительно некоторое время там пожил – один, потом с семьей. Но так и не смог приспособиться. Это не его страна. Теперь он снова живет на родине, а международная раскрутка отсюда практически невозможна. Если бы в Новосибирске спортивный бизнес был в достаточной мере развит, я бы не остановился на достигнутом.
– Вы имеете в виду клуб «Крепость», который вы создали и много лет содержали?
– Да, я вложил серьезные средства в клуб, в развитие профессионального бокса. У нас были одни из лучших шоу в стране. Но всё это было в одностороннем порядке – я только вкладывал, никакого финансового возврата не состоялось. А любой безвозмездный источник финансирования рано или поздно заканчивается… Я начинал боксерский клуб с нуля и уже тогда знал, что из огромного количества хороших ребят получится один-два серьезных боксера, которые смогут претендовать на чемпионский титул. В «сухом остатке» – Сергей Татевосян и Денис Инкин. К сожалению, третий очень перспективный боксер – Андрей Козловский – погиб при невыясненных обстоятельствах. А ведь он тоже мог бы стать чемпионом мира. Причем в весьма востребованной весовой категории – 61 кг. Татевосян достиг серьезных результатов, хотя и не стал первым, но боксировал с десятком чемпионов мира. Проигрывал чаще всего судейским решением, и зачастую несправедливо. Где-то сказывалось неизвестное имя, где-то промоутер противника был более расторопным, договаривался с судьями...
– Чтобы не было повода для спекуляций, надо драться до нокаута!
– Он и стремился. Но, знаете, есть три вида боксеров. Бывают «темповики», «технари» и «нокаутеры». Татевосян у нас считался «технарем». А вот другой наш воспитанник, Саян Санчат – это настоящий «темповик»! Он мог работать без устали 12–15 раундов и буквально заставлял противника сдаться. Зато Инкин – нокаутер, панчер.
– А вы сами до какой кондиции дошли в этом спорте?
– Я никогда не был боксером. Так, немного, по-любительски тренировался. Хотел в 30 лет себя в порядок привести. Всё же склонный к полноте, вес большой был – вот я и решил скорректировать фигуру...
– Но ведь это опасный вид спорта – вы уже были руководителем в костюме и белой рубашке! Представляю себе – приходите к подчиненным, а у вас фингал под глазом…
– После того, как мне сломали нос, я перестал заниматься боксом. Понял, насколько это небезопасно. Но большинство любителей это не останавливает – в любом боксерском клубе после 20:00 собираются мужчины от 18 до 50 и начинают молотить друг друга за свои же собственные деньги. Кто-то стресс снимает, кто-то хочет научиться драться. Хотя эту науку, конечно, с кондачка не возьмешь, одного желания одолеть соперника мало – надо иметь знания и опыт. Вот Инкин уже 20 лет боксирует, а всё равно каждый день познаёт что-то новое.
– А чем теперь занимается Татевосян?
– Сергей, как ушел из большого спорта, стал директором муниципальной школы бокса. Скоро в Новосибирске откроется уникальный боксерский зал. Совместно с мэрией мы добились, чтобы школе было передано и отремонтировано помещение. Возможно, таких хороших залов нигде больше в России нет.
– А вы сами в юности серьезно занимались вольной борьбой?
– Да, лет до 14 активно тренировался здесь, в клубе «Обь», даже стал чемпионом области. В одном бою мне ухо сломали...
– А почему дальше не пошли?
– Так получилось… По гороскопу я Рак. А раки – они очень мнительные. Переживания постоянные, даже самобичевание. Эта привычка копаться в себе иногда обладает разрушающим свойством. Часто ведь говорят, что спортсмены горят-горят, а потом перегорают. Вот и я перегорел. Вот эта излишняя ответственность мешала мне двигаться в спорте дальше.
– Вы конвертировали свою энергию в «длинный рубль»? Говорят, путь от стеклотары и ВИНАПа до целой империи был недолгим?
– Карма Рака в бизнесе не мешала. Когда появились возможности зарабатывать, я уже получил медицинское образование, поработал терапевтом. Понял, что этим трудом больших денег не заработаешь. А хотелось как-то себя зарекомендовать, состояться. И думаю, не ошибся, что ушел в бизнес. Конечно, кто-то осудит – столько лет учился, а потом взял и всё бросил. Но, должен вам сказать, за свое образование я потом заплатил мединституту. Уже став депутатом, узнал, сколько стоит пятилетнее обучение, и всё до копейки отдал.
– Каким же был первый шаг в бизнесе?
– Я окунулся в свободную торговлю – что-то приобрел, что-то продал. Постепенно складывались полезные контакты. Скажем, актуально было торговать «кожей» – торговали «кожей». Потом, когда уже наработал капитал, почему-то всплыл ВИНАП. Мне-то всё равно было, чем торговать в рамках закона – колбасой, детским питанием или пивом. И, кстати, тогда были популярны обыкновенные напитки – «Дюшес», «Буратино». Но все почему-то считают, что я только на алкоголе поднялся. Всё приносило доход! И стеклотара в том числе. Что тут зазорного? Да, я организовал эту работу – люди принимали пустые бутылки. Вы знаете, Вексельберг медь плавил из лома цветных металлов – в самом начале своего пути… Постепенно мы наращивали обороты, меняли рынки.
– И «начали спаивать русский народ», как вас недруги заклеймили…
– Заклеймили, потому что я публичным стал. Вот владельцев НТС – братьев Насоленко – их же никто не обвиняет в спаивании генофонда! А всё потому, что они в политику не лезут, тихо занимаются своим делом. И правильно делают – надо разделять политику и бизнес. У меня ведь политических недругов хватало. Особенно во время выборов, когда нужно выбрать, с кем ты и против кого. А я еще на выборах в Госдуму был лысый. И водкой торговал. Нетрудно было электорат убедить, что я натуральный бандит! Причем на моем фоне баллотировался красивый и вообще приятный во всех отношениях журналист Насташевский. Конечно, он казался намного интереснее меня – особенно для женской аудитории. Вот на меня и стали навешивать ярлыки. А я пытался доказать, что могу реальную пользу принести в качестве депутата Госдумы. Или – на других выборах – в качестве депутата горсовета. Тогда у меня было противостояние с одним коммунистом. Я и сейчас антикоммунист…
– Для вас важна реабилитация царской семьи прокуратурой?
– Я считаю это великим достижением. Мы должны осудить коммунистический режим, иначе нас постоянно будут обвинять в преступлениях, совершённых на территории нашей страны в XX веке, ассоциировать Россию с СССР. Но, к сожалению, наши люди всё еще ностальгируют по «сильной руке». Только вчера ко мне в депутатскую приемную бабушка приходила – так мы устроили с ней идеологический спор... К сожалению, левой идеи нет. Она эксплуатируется коммунистами. Кстати, если бы они отказались от коммунистического прошлого, я, может быть, где-то их даже поддержал бы. Некоторые социал-демократические позиции Зюганова – а я его читал – мне нравятся. Но когда КПРФ вновь и вновь отсылает к коммунизму, я понимаю, что, оказавшись у власти, они могут вернуть в страну психушки, лагеря и политзаключенных.
– Что вам необходимо, чтобы чувствовать себя свободным и современным?
– Прежде всего – заниматься любимым делом. Пока я не могу посвятить себя большой политике, и у меня от этого внутренний дискомфорт.
– Но ведь в политике больше недругов, грязи и черных денег, чем в бизнесе...
– Тут интереснее. Сломать систему сложно, но воздействовать на неё, хотя бы точечно – по силам каждому! Конечно, радикально ее изменить реально, лишь возглавив эту систему, разрушив и построив заново. Я недавно разговаривал с молодым человеком, который находится в резерве партии «Единая Россия», в резерве президента. Он говорит: мне пока 40 с хвостиком, я могу и хочу работать. Но через 5-10 лет – уже не гарантирую. Возраст берет свое, появляется какая-то инертность. Часто это называют мудростью. Но политику нужно двигаться, развиваться! Живем ведь вроде неплохо, но можно гораздо лучше. Я недавно был на Горном Алтае, проехал его вдоль и поперек. Там качество жизни стремится к нулю. Брошены плодородные почвы, простаивают деревни… Из XXI века попадаешь в XVIII. Вот куда можно вложить свои усилия…
– Может, стоит основать там ферму?
– Была такая мысль, но мне правда бизнес не интересен, совсем!
– Вы же много поездили. Вам какая страна больше всего по душе?
– Первое, что приходит в голову, – Германия. Очень высокий уровень жизни, правильное отношение к спортсменам, да и друг к другу – очень уважительное. И в Англии неплохо – благоустроенно. И в Америке… Ну, Америка есть Америка. И в Японии, и во Франции… Нигде такой грязи нет, как у нас. Недавно окно открыл – вонь жиркомбината просто сбила с ног. Как можно это терпеть властям города?! Я пытался с этим бороться, будучи председателем комиссии по городскому хозяйству. Запланировали перенос комбината. И на этом всё закончилось… Вот вам показательный пример. Можно всё что угодно говорить о нашем председателе партии, о методах его руководства. Но он приехал и навёл порядок в Пикалево. Что здесь плохого? Мне кажется, надо иногда проявлять волю на местах. Не может же Путин до каждого населенного пункта доехать!
– Вероятность, что наведет порядок в каждом городе, невелика. Может, пока – в Германию?
– Это нерационально, но я – пас. Насовсем из России почему-то не тянет.